Сайт Елены Арбузовой

"БЗН" Глава 8

arbuzova — Sun, 01 Aug 2010 22:33:23 GMT

Глава 8

Расплатившись и уложив продукты в фирменный целлофановый пакет, девушка вышла на улицу. Уже совсем стемнело, лишь витрины освещали тротуары, а фонари – проезжую часть, по которой с шумом проносились автомобили.

Всё, пора домой, чтобы побыстрее забраться в кровать под шерстяное одеяло, заснуть и забыть о всех невзгодах, свалившихся сегодня на мою голову, – подумала Катя и, поймав машину, шустро залезла в теплый салон. Вечера уже были прохладными, и в преддверии дождя ураганный ветер гнал прохожих в уютные жилища. Первые капли забарабанили по крыше старенького «Москвича». Водитель оказался добродушным старичком, вероятно подрабатывающий на своей колымаге, чтобы побаловать деликатесами свою бабульку.

– Эх, прокачу с ветерком! – улыбаясь, сказал пожилой мужчина и прибавил газу.

Катерина поежилась и тихо произнесла.

– Может быть, лучше без ветерка?

– Как прикажете, принцесса! – старичок подмигнул. Его лукавый прищур поведал Катерине о бывших победах этого приветливого мужчины. Вероятно, в былые годы, он умело искушал женские сердца.

Сидя в теплом допотопном железном «монстре», под тихих говор соседа-водителя и шум дождя, мысли Кати унеслись в недавнее прошлое.

Десять лет тому назад, когда она была совсем еще сопливой девчонкой, Катя попала под обаяние одноклассника Олега Кузнецова. Светлана напомнила ей о нем, и сердце девушки предательски сжалось. Она постаралась забыть его – высокого белокурого красавца, который вскружил ей голову, а потом безжалостно бросил. Конечно, в большей степени разрыв произошел по ее вине. Но Катя не из тех, кто признает свои ошибки.

Она понимала, что поступок ее был глупым – заставить ревновать Кузнецова, чтобы тот поскорее сделал ей предложение руки и сердца. Катя не умела и не хотела ждать, ей хотелось поскорее стать законной женой и тогда полностью отдаться ему душой и телом. Ее воспитали в строгих традициях, хотя родителей она не так часто видела, они пропадали порой по полгода в своих экспедициях, но когда они были рядом, успевали прочитать ей морали и внушить пуританские мысли.

Ох, эти геологи! Сами творят в палатках и под звездами черт знает что, а дочь обязана хранить себя для одного единственного мужчины на свете и вступать в связь только после законного брака. А Кате очень хотелось познать всю прелесть любви, вот и спровоцировала Олега на неадекватный поступок, пройдясь перед его носом с другом Сергеем, при этом мило с ним воркуя.

Бурная реакция Кузнецова сначала обрадовала Катю. «Отелло» в лице Олега был восхитителен. Он рвал и метал. Нет, не волосы и копья, а лишь фотографию, на которой Олег и Катя стояли со счастливыми лицами и обнявшись. Но когда Кузнецов стал кричать, Катя поняла, что перегнула палку, но отступать было поздно. Ей оставалось лишь ловить грязные слова в свой адрес, слабо отбиваясь оправданиями.

Олег тогда кричал:

– Мне не нужна проститутка! Я хочу в жены чистую, не испорченную девушку.

– Но я же ничего страшного не сделала. Подумаешь, прошлась под руку с Сережкой и пару раз чмокнула его в щечку.

– Не надо мне врать! Я все видел своими собственными глазами.

– Прости, я хотела, чтобы ты приревновал.

– Что?! Приревновал? А большей глупости ты не могла придумать?

– Почему глупость? Ну, это была как бы шутка…

– Мне не нужна клоунесса. Чао! Ищи себе массовика-затейника, чтобы вам было весело от ваших шуток.

Вот так он просто разорвал их отношения. А может, и не было у него к ней настоящей любви? Сколько раз Катя задавала себе этот вопрос, но так и не смогла на него ответить. Пожалуй, стоит сходить на встречу одноклассников и посмотреть в глаза Кузнецову, – решила Жукова.

Машина, кряхтя, затормозила. Катя расплатилась с дедулей и пожелала ему счастливого пути. Дождь уже лил, как из ведра, но девушка не стала доставать зонт, а быстро прошмыгнула в подъезд, который встретил ее не очень-то приветливо. Опять не горели лампы освещения.

Вот же народ! Опять вывернули лампочки. Привычка со времен развитого социализма – тащи у государства, что плохо лежит, – расстроено подумала Катя.

С трудом нащупав замочную скважину, девушка вставила ключ и открыла дверь квартиры. Тут же с криками «Мяу!», что на кошачьем языке означает «Как я тебя люблю! И почему тебя так долго не было?», кошка Муся бросилась в объятия. Она слету заскочила на Катю. Девушка еле-еле успела ее поймать одной рукой, так как в другой держала пакет с продуктами.

– Что, Мяусенция, соскучилась? Сейчас покормлю тебя. Дай только переоденусь.

Кошка, словно поняв слова своей хозяйки, спрыгнула на пол, куда Катерина поставила пакет и, пока девушка переодевала обувь, уже успела засунуть свой нос в сумку и обнюхать ее содержимое. Видно, какой-то аромат ей пришелся по душе, поэтому она подошла к Катиным ногам и стала об них обтираться, а если быть точнее, бодаться, как будто подгоняла хозяйку поспешить на кухню и наполнить миску кошачьим деликатесом.

Разобрав пакет с продуктами, Катя приготовила себе ужин на скорую руку: открыла пластиковую коробочку с салатом Оливье и вывалила ее содержимое на тарелку, положила рядышком пару кусочков нарезки красной рыбки и три кружочка сырокопченой колбасы, на отдельные блюдечки положила оливки и нарезанный лимон. Шерри уже было налито в прозрачный пузатый бокал. Эдакий ужин среднестатистического ленивого холостяка.

Что будет на горячее, Катя еще решила, но, скорее всего, это чай или кофе. Да, никакого супа, жаркого с отварной картошкой, никаких антрекот с бифштексами. Чтобы приготовить какую-нибудь человеческую еду у нее просто не было сил. А салата вполне хватит, чтобы заполнить, сжавшийся от ожидания чего-то съестного, желудок.

Была не забыта и Муська. Свежий корм возвышался небольшой горкой в красивой мисочке, купленной как-то в специальном зообутике. Девушке нравилось посещать этот мир, созданный для домашних питомцев. У нее даже имелась клубная карта. Хотя, нет. Эта карта принадлежала Муське, которая великодушно предоставила ее Кате. В магазине было все, что нужно пушистым членам семьи, поэтому девушка часто туда захаживала. Большой плакат у выхода из бутика гласил: «Спасибо за покупку, приходи еще раз и приводи своего хозяина».

Чтобы расслабится Кате хватило четырех бокалов ликера, все мысли о похищении почти сошли на нет, уступив место размышлениям о своей дальнейшей судьбе. Девушка себя жалела, и даже пару раз всхлипнула, роняя слезы в невкусный Оливье. Ей надо было выговориться, и для этого у нее имелась Муська – ее верная подруга. Ох, сколько девичьих тайн хранила кошка, и Катя знала, что эта пушистая подруга никогда, даже под пытками, не выдаст ни одного секрета.

− Муська, я найду работу, ты не переживай. Мы с тобой не умрем от голода. Ты давай, закусывай.

Катя взяла коробку с сухим кошачьим кормом и подсыпала его в блюдечко. Кошка никак не прореагировала на пополнение своих запасов, она мирно дремала около фужера с молоком прямо на столе среди скромных и немногочисленных блюд «праздничного» ужина. Девушке не оставалось ничего кроме, как пить в одиночестве. Катин язык уже ее не слушался и заплетался, но ей надо было выговориться.

− А Вадим еще будет локти кусать, что выгнал меня. Никакой Вольский меня не сможет заменить.

Подняв вверх указательный палец, девушка потрясла им в воздухе, как бы угрожая всем на свете, что ее не стоит еще списывать со счетов.

− Я еще всем докажу… и покажу кто такая Жукова. Катерина Жукова – это сила! Я всех заставлю уважать меня! – Катя посмотрела на Муську и спросила ее, − Ты меня уважаешь? – И не дождавшись ответа, произнесла, − А куда ты денешься? Конечно, уважаешь. А вот Вольского я заставлю смириться с мыслью, что он хуже меня. Но… только не сейчас…. Сейчас баиньки… И тебе тоже пора баиньки. Пшли спать.

Оставив на столе недоеденные салат и нарезку, Катя, покачиваясь, встала, подхватила кошку под мышку и вышла из кухни. Не спеша дошла до кровати, сбросила Муську на одеяло и сама упала рядом с ней. Кошка удручающе посмотрела на свою пьяную хозяйку, как бы решая для себя, остаться с ней или поискать другой уютный уголок, но, недолго думая, устроилась около катерининых ног, как верный страж и слуга, заботящийся о покое своего покровителя.

"БЗН" Глава 7

arbuzova — Sat, 05 Jun 2010 23:16:44 GMT

Глава 7

Катерина вышла на улицу. Было мрачно, ветер нагнал тучи, серые облака не предвещали ничего хорошего. Девушка поежилась. На душе и так было противно от дурацкого похищения, так и природа, словно сговорившись, навевала грусть.

Надо скорее добраться до дома, подумала Катя и ускорила шаг. Где-то впереди за поворотом слышался шум автомагистрали – живой артерии города. А здесь в закоулках было тихо. Пара прохожих, подняв воротники плащей, спешили в свои теплые, уютные жилища. Мужчин наверняка ждет дома приветливая жена и тарелка горячего дымящегося супа.

Только сейчас Катя поняла, как она одинока и голодна. Если голод можно быстро будет утолить, зайдя по дороге в супермаркет и накупив всяких вкусностей, то от одиночества не убежишь и не скроешься, оно поселилось внутри и не собирается покидать одинокую душу. От одиночества веет холодом, поэтому напрочь вымораживает сердце. Есть только два способа на время заглушить тоску – это сон и алкоголь. Но нельзя же проспать всю жизнь?! А алкоголь – это не выход из положения. Многие спиваются, чтобы на время забыться, но так за дурманом и проходит их и без того нерадостная жизнь. Не о такой судьбе мечтала Катя. Не о такой!

Из задумчивости девушку вывел звонок мобильного телефона. Она достала трубку и, увидев на маленьком экранчике «Оля», приложила к уху.

– Да, Оль, я слушаю.

– Ну, ты как там?

– Я?… Еще жива…, – вздохнув, произнесла Катя.

– Что на Вадима нашло? Не понимаю, почему он с тобой так обошелся?

– Видно, я сильно разворошила змеиное гнездо в банке «Атрус».

– Кать, слушай, я чего звоню то, тут бухгалтерша сказала, что она сделала полный расчет. Завтра можешь приезжать за деньгами.

– Как быстро. Зарплаты от Вадима не допросишься, а рассчитали моментально, – Катя грустно усмехнулась.

– Не расстраивайся. Тебя на работу с руками с ногами возьмут.

– Работу-то я найду, даже не переживаю по этому поводу, но вот обида останется. Пострадала из-за правды.

– Нет на свете справедливости, да и идиотов хватает.

– И не говори, подруга. Ладно, до завтра.

– Угу, жду.

Отключив мобильник, Катерина убрала его в карман. Впереди показалось шоссе, а на перекрестке всеми огнями радуги сверкал супермаркет.

Становилось прохладно, ветер усиливался, на улице быстро темнело, надвигался грозой фронт. Катя поспешила в магазин, ей захотелось поскорее забежать в просторное теплое помещение и прикупить продуктов, забыв о чудовищном противозаконном похищении. Надо было компенсировать затраченные нервы неким количество калорий.

Чем может порадовать себя молодая женщина? Только покупками! К нарядам Жукова была равнодушна, а вот сладости были ее слабостью. Толкая вперед тележку вдоль длинных витрин, Катя то и дело останавливалась, так как ей хотелось купить и зефир в шоколаде, и трюфели, и корзиночку с взбитыми сливками и эклеры. Глаза разбегались от обилия всевозможных кондитерских изделий. Кое-что уже перекочевало с прилавка в тележку, а от некоторых вкусностей Жуковой с трудом пришлось отказаться. Руки уже тянулись к очередному бисквитному пирожному, но большим усилием воли, девушка приказала своим ногам маршировать дальше по проходу в сторону йогуртов.

Она ведь не хотела превратиться с маленькую, но кругленькую бочку. Например, вон как в ту, пухлую молодую мамашу с двумя малышами, которая как гусыня переваливалась с боку на бок, еле поспевая за своими шустрым пацанятами.

Есть такое понятие обабиться, то есть пополнеть, забить на свою внешность и заниматься только домашними делами. Почему-то у замужних женщин резко меняется психология. Они думают, что если отхватили себе мужа, то он от них никуда не денется. А вот дудки! Мужчины, в первую очередь, любят глазами, и хотят предаваться любовным играм с идеальной женщиной, а не с куском сала. Небрежность в одежде, жир по бокам, спутанные волосы могут оттолкнуть мужа, охладить пыл. Он без энтузиазма ляжет в супружеское ложе и механически отдаст свой супружеский долг своей суженной, а потом он найдет себе на стороне секси герл, которой будет дарить страстные ласки.

Пока Катерина размышляла о проблемах брака, толстушка повернулась к ней и, широко распахнув объятия, стала наступать на нее как танк. Скрыться было невозможно, так как, несмотря на большие габариты, молодая женщина очень проворно преодолела небольшое расстояние разделяющее ее и Катю.

– Жукова! – радостно закричала толстушка, – Как здорово, что я тебя встретила!

Катерина недоуменно взирала на женщину, стараясь рассмотреть ее получше. Было что-то в чертах лица неуловимо знакомое, но память не подкидывала никаких подсказок. Катя никак не могла вспомнить, что это за молодая мамаша. И откуда она ее так прекрасно знает.

– Катька, ты чегостоишь как столб? Неужели не рада нашей встречи?

– Рада, – равнодушно произнесла Жукова, лихорадочно стараясь хоть что-нибудь вспомнить, связанное с этой молодой мамашей.

С огромным шумом из-за угла показались дети этой женщины, которые закричали:

– Мама, мама, а кто эта тетя?

Толстушка улыбнулась и произнесла:

– Эта тетенька – моя одноклассница. Мы вместе ходили в школу.

– Я тоже хочу в школу! – закричал один из малышей.

– Тебе еще рано. Хотя время бежит быстро.

– Да, очень быстро, – повторила Катя машинально. – Прошло восемь лет.

– Угу, а у меня уже семья, двое детей. А у тебя что с личной жизнью?

Боже, какая нелепая ситуация, разговаривать и не иметь понятия с кем, – подумала Катя. Надо что ли задать наводящие вопросы.

– Я пока в поиске. А ты за одноклассника вышла замуж?

– Конечно, за Витку. Как только стукнуло восемнадцать, мы сразу расписались.

И тут только Жукова поняла, что перед ней Светка Зимарева – любвеобильная девушка, отличница, активистка, которой все пророчили хорошее будущее. Да, теперь Катя уже разглядела в толстушке неугомонную Зимареву.

Это ее чуть раскосые глаза, в которых всегда играл озорной огонек. Света не была классической ботанкой, как обычно любят показывать в «мыльных» телесериалах, нет. Она просто обладала заводным характером. И этого завода ей хватало на все: и на уроки, и на общественную работу и даже на любовь. Зимарева умела организовать какое-либо мероприятие, бойко отвечала на уроках, а вечерами времени хватало даже на прогулки под луной с Виктором Потаниным. Ее энергии можно только позавидовать.

Но как же она изменилась! – удивилась про себя Жукова. В школе Светка была тростинкой, дунешь – улетит. Теперь же она превратилась в статную замужнюю женщину. Пухлость ей немного пошла на пользу. Если в школе цвет лица менялся от серого до зеленоватого, словно она инопланетянка, то теперь розовые щечки так и хотелось укусить, потому что были похожи на два румяных яблочка. Но вот лишние килограммы, свисающие по бедрам, портили всю картину.

– А как там Витя? Его родители не были против ранней свадьбы?

– Что ты! Нет, конечно. Я же ни какая-то распутная женщина.

– Это понятно, я другое имела ввиду, ведь вы же хотели поступать в институт, а тут сразу пеленки, распашонки, – Катя посмотрела на малышей, которые были очень рады, что мама не смотрит на них, поэтому шуровали по полкам и клали в тележку всевозможные шоколадки, чипсы и конфеты.

– Так мы поступили и закончили. Витины родители наняли няню, которая помогала мне с детьми.

– Ну, ты даешь! – Катиному удивлению не было предела. – Ты успела всё за восемь лет: и замуж выйти, и нарожать детей, и закончить институт…

– Но и это еще не всё… и даже получить повышение! – Светлана хитро улыбнулась, ожидая дальнейшую реакцию одноклассницы Жуковой. И дождалась.

– Ты работаешь?! – глаза Катерины от удивления широко распахнулись.

– Угу, – весело произнесла Светлана. – В коммерческой структуре старшим специалистом.

Кате не оставалось ничего кроме, как сделать комплимент Зимаревой.

– Молодец, я рада, что у тебя все так удачно сложилось.

Про себя Жукова подумала, вот везет же человеку. Уже успела ухватить в этой жизни жирной кусок благополучия, а ей пока ничего не досталось с барского стола, даже ни единой крохи – семьи нет, детей нет, работы тоже нет, а есть лишь одни неприятности, которые увеличивались, как снежный ком.

– Нормально, не хуже и не лучше, чем у остальных, – деловито ответила Светлана. – А вот некоторые из класса уже достигли больших высот. Твой Кузнецов, между прочим.

– Я давно о нем ничего не слышала, – сухо произнесла Катя.

– Так тебе предоставляется возможность не только услышать, но и увидеть его самого.

– Мне он уже по барабану.

– Ой ли?... – Света хихикнула.

Катя захотела бурно возразить, но не успела. Сыновья Светланы вознамерились разнести магазин на щепки – они свалили стойку с детскими книжками, она упала на витрину, где стояло Шампанское. Пара бутылок раскололась и, вода с шипением, устремилась из бутылок, обдавая малышей струей воды. Мальчики быстро притихли и потупили взоры. Они поняли, что натворили что-то неладное и теперь мама их накажет. Внимание Светланы переместилось на ее шалунов.

– Ну-ка, быстро сюда, бандиты! Вы что натворили?! Что, не могли постоять пять минут спокойно?!

К месту бедствия спешила служащая супермаркета.

Катя поняла, что разговора больше не получится, поэтому решила распрощаться.

– Не буду тебя отвлекать, а то вон что получилось. – Девушка кивнула в сторону разбитых бутылок.

Светлана безразлично махнула рукой.

– Это пустяки, бывает по хуже. Ну, ладно. Скоро встретимся. Через неделю на выходных наши ребята из класса решили собраться. Оставь координаты, я тебе позвоню и сообщу и месте и времени.

– Хорошо. – Катерина достала из сумки блокнот и черканула на листе номер мобильника, а потом передала его Светлане. – Буду ждать, звони.

– Угу, – произнесла Света, а потом повернулась в сторону сотрудницы магазина и стала оправдываться, – Да, конечно, я заплачу. Простите, все получилось случайно. Вы же понимаете… маленькие дети…

Катя вспомнила поговорку: «Маленькие детки – маленькие бедки, большие детки – большие бедки». Вот вырастут сыновья Светланы и кем станут? Может, вообще на мать плевать будут с высокой колокольни. Можно всю душу вкладывать в своих детей, а они потом расправят крылья и улетят в далекие края, совсем забыв о той, которая их родила и воспитала. А некоторые нерадивые мамаши шпыняют своего ребенка, наказывать ремнем, а он потом на удивление всем любит и лелеет свою нерадивую родительницу. Столько книг по педагогике и психологии написано, но никто не даст точно гарантии в том, что чадо, когда вырастет, станет заботливым и внимательным сыном.

Жукова, проходя между полок со спиртным, машинально взяла бутылку вишневого ликера и положила ее в корзину.

– Будет чем залить своего горе, – произнесла она, толкая тележку.

"БЗН" Глава 6

arbuzova — Sun, 04 Apr 2010 21:05:46 GMT

ГЛАВА 6

Редкие лучи солнца проникали на лестничные пролеты, еле-еле освещая ступеньки. Везде валялся строительный мусор, среди которого были: банки с краской, кисти, валик, газеты. Добравшись до нужной комнаты, мужчины пропустили девушку вперед. Катя вошла и огляделась. Комната уже была покрашена в белый цвет.

Как в больнице, – отметила мысленно Жукова. Жалко труд маляра. Ведь если ее здесь прикончат, то заляпают стены красными пятнами.

Фу, о чем я думаю. Ничего со мной не произойдет, – Катя попыталась остановить свою разыгравшуюся фантазию. Сейчас меня попытают чуток, а потом отпустят. Я буду молчать, как рыба. Хотя это плохое сравнение. Последние исследования показали, что рыбы все же разговаривают, на своем рыбьем языке.

В комнате стояла стремянка и два старых, заляпанных краской, стула. Видно, их перетаскивали из комнаты в комнату, чтобы присесть и отдохнуть после изнуряющей работы малярным валиком, который надо было водить туда-сюда, туда-сюда. Это тупая работа на первый взгляд может показаться легкой, но это не так. Монотонность может любого довести до истерики. У фашистов одной из пыток была такая – жестко привязывали человека к одному месту, а на голову капали воду. Кап, кап, кап, кап… И так всю ночь. После такой пытки люди либо раскалывались и раскрывали свои секреты, либо сходили с ума.

Черт! Я опять о плохом. Уже и про пытки вспомнила, – подумала Катя, глядя на своих похитителей. Один из которых пододвинул к ней стул и глазами показал, чтобы она садилась.

Ей не оставалось ничего кроме, как подчиниться и сесть. Лучше не стоит раздражать похитителей, – Катя опять припомнила лекцию, которую недавно прочитал главред. Как будто знал, что его сотрудники потенциальные жертвы. Жукова вспомнила, как Гришаев именно на нее поглядывал чаще всего и переспрашивал, усвоила ли она материал. Ей тогда казалось, что это пустая трата времени и своим видом показывала главреду, что он зря теряет время, что все это скучно, что лучше сесть на свое рабочее место и написать очередную статью на злободневную тему. Ох, как она была не права, и каким дальнозорким оказался Гришаев.

Из раздумий ее вывел мужик с отметиной на лбу. Вероятно, он был за старшего, – отметила про себя Катя.

– Ну что? Будешь говорить?

Девушка вытаращила глаза, а потом постаралась ими показать, что со скотчем на рту она ничего не сможет ответить. Она даже попыталась что-то произнести, но вместо слов раздалось глухое бубнение. Катина мимика развеселила мужиков, и они пару раз хихикнули.

С улицы послышался звук подъезжающей машины. Бугай с квадратной челюстью, подошел к окну и выглянул наружу, потом повернулся к своему напарнику и сказал:

– Босс с Громилой приехал.

У Кати от ужаса расширились глаза. Двое ее похитителей не отличались красотой и миниатюрностью, а сейчас она должна встретиться нос к носу еще и с громилой. Неужели это он будет выбивать у нее показания? – пронеслась мысль у нее в голове, от которой засосало под ложечкой.

Где была эта ложечка, было известно Богу и медикам, но Кате показалось, что она находится рядом с сердцем. Именно там ощущались неприятные покалывания. Также ее стало подташнивать. Но она не была беременной, Жукова это знала точно, потому что уже давно ни с кем не встречалась. Если только «залетела» от Святого духа?... Такого тоже не может быть, так как она была атеистка и ни в каких мистических личностей не верила. Пока Катя готовилась грохнуться в обморок, ее похитители вели беседу:

– Ну, красавица, готовься. Сама напросилась. Щас тебе покажут, где раки зимуют.

– Это что ли в прорубь головой?

– Ну да.

– Так лето на дворе.

– Жаль.

Катя уже не чувствовала ничего, голова кружилась, то ли от нехватки воздуха, так как скочем был заклеен рот, то ли от страха, но это уже не имело никакой разницы, так как ее тело обмякло и клонилось к полу. Она уже успела мысленно попрощаться со своими родителями. Мама и папа погорюют немного, а потом боль притупится, и они будут жить так, как жили. Только кошку Муську жалко, никто ее не полюбит так, как она. Из-под опушенных Катиных ресниц показалась одинокая слеза, которая тихонечко заскользила по щеке.

Бугай с квадратной челюстью в два счета оказался с Катериной и успел водрузить девушку обратно на стул, прежде чем ее тело свалилось бы на пол. Голова Кати откинулась назад, и бледность лица озадачила мужчину, он повернулся к своему напарнику.

– Слушай, ей в натуре плохо.

– И воды даже нет, – произнес бугай с отметиной на лбу.

– Сейчас шеф заявится, а эта чертова девица без сознания. Делать тебе нечего было – ее так пугать? С девушками ласково надо.

– Вот именно… с девушками. А это исчадие ада. От таких как она одни неприятности. – Мужчина сплюнул на пол и тихо ругнулся.

– Типо как твоя бывшая жена? – хохотнул бугай с квадратной челюстью.

– Нет, нынешняя, – тяжело вздохнул мужчина с отметиной на лбу, потом посмотрел на Катерину и стал хлестать ее по щекам, приводя в чувства, проявляя излишнюю агрессивность.

– Но, но, поосторожнее с барышней, – сказал напарник, – это же не твоя жена.

– Извини, увлекся.

– У тебя не руки, а лапищи. Ими не только комара или девушку пришибить можно, но и кабана завалить.

– Ой, кто бы говорил, молчал бы со своими «граблями», – в голосе мужика с отметиной послышалась веселая ирония.

– Нежнее надо. – Обладатель «грабель» нагнулся над Катериной и слегка пошлепал по щекам, а потом, взяв девушку за плечи, тихонечко потряс.

– Сейчас придет босс, нам мало не покажется, если наша пташка будет в отрубе.

Мужчинам оставалась немного ждать, потому что послышались гулкие шаги, которые эхом отражались от стен в пустом доме, словно поступь отца Гамлета.

ГЛАВА 3

В комнату вошел Молчанов в сопровождении начальника безопасности банка Бондарева. Ресницы Кати дрогнули, девушка медленно стала открывать глаза. Сначала ее зрачки хаотично завращались, перед взором проплыл белый потолок, желтоватые стены, огромные окна, и лишь когда в поле видимости попала квадратная челюсть, они мстительно сузились.

– Вот, шеф, Жукова собственной персоной, – отрапортовал бугай с отметиной, показывая рукой на пленницу.

Лицо Молчанова вытянулось от изумления, а брови поползли вверх.

– Мальчики, что это вы нашу гостью так упаковали?

– Ну… дак это… вы сами приказали…, – слегка испуганно произнес обладатель массивного подбородка.

– Я говорил, чтобы вы мне организовали встречу с Катериной Жуковой. А вы что сделали? – удивленно сказал Молчанов. – Словно бандиты какие-то. Ну-ка, быстро развяжите девушку.

Олег Бондырев исподлобья глянул на своих подчиненных и покачал головой.

– Права пословица: прикажи мужику богу молиться, так он себе лоб расшибет.

Бугай с квадратным подбородком взял с подоконника отвертку, он приметил ее ранее, потом подошел к Кате и провел ей по скотчу, которым были обвязаны руки девушки. Липкая лента поддалась и стала рваться. И сама Жукова двигала кистями рук, чтобы поскорее избавится от импровизированных наручников. После того, как лента была снята, мужчина аккуратно отклеил скотч с Катиного рта. По решительному виду девушки, он понял, что сейчас она начнет решительные действия, поэтому быстро отошел в сторону. Ему не хотелось, чтобы его красивое волевое лицо украшали красные полосы от девичьих ноготков.

Кате уже надоел этот беспредел и, как только она почувствовала себя свободной, тут же резко встала со стула.

– Кто вы такие, черт возьми? На каком основании вы меня сюда привезли? Я буду жаловаться, подам на вас в суд!

Ближе всего к девушке оказался бугай с отметиной, он быстро подошел к ней и, надавив Кате на плечи, водрузил ее обратно на стул.

– Сначала послушаешь, что тебе скажут, а потом гуляй на все четыре стороны. Понятно?

– Понятнее не бывает, – ворчливо произнесла девушка и стрельнула глазами в сторону Молчанова, который тут же лилейным голосом произнес:

– Катенька, я хотел с вами поговорить. А эти балбесы, – банкир бросил беглый взгляд на своих подчиненных, – неправильно меня поняли. Что же касается суда, то тут у вас ничего не получится. Нет доказательств-с.

– Если хотели со мной поговорить, то мы могли бы встретиться, например, в ресторан, и обсудить волнующие вас вопросы в уютной обстановке. Вы должны понимать, что с девушками надо обходиться нежно.

Молчанов подошел ко второму стулу, пододвинул за спинку поближе к девушке, а потом сел него. Лицо банкира осветила чарующая улыбка.

– В следующий раз так и сделаю. Но мне нужно было срочно вас увидеть.

Катя резко встала со стула.

– Увидели? Прощайте!

Бугай, стоящий рядом с девушкой, надавил ей на плечи и водрузил обратно на стул.

– Попрощаюсь с вами, как только вы назовете фамилию того, кто вам выдал информацию про мой банк, – сощурив глаза, произнес Молчанов, наблюдая за реакцией пленницы.

– Никто ничего мне не выдавал, – насупившись, сказала Катя и отвела взгляд. Ей доводилось врать ни один раз, но при этом она всегда испытывала чувство стыда. Хоть журналисты и находятся на службе у правды, но порой, чтобы информация имела больший резонанс, им приходится приукрашивать те или иные события, чем они того заслуживают. Печатать скучные статьи не выгодно ни издателю, ни журналисту. Не заинтересует новость читателя, так он станет покупать другую газету или журнал, а, значит, родное издание, не дополучит некоторую сумму денег, потеряет в тираже и последствия не предсказуемы, чаще всего могут оказаться плачевными. Издательство разорится.

– Ой, так ли это? Катюша, не упирайтесь. Назовите фамилию и идите, куда глаза глядят.

Девушка решила врать дальше. Нельзя было подставлять Марину – подругу, с которой она дружила еще с детского сада. А еще Марина спасла ей жизнь.

Случилось это зимой на прогулке в детском саду. Большинство детей из старшей группы, как всегда, играло на веранде, либо около ее: лепили из снега куличики, играли в снежки, но Катю уже с такого малого возраста тянуло на приключения. Она облазила всю территорию, поэтому ее манила страсть к изучению внешнего мира. Подруга Марина была более спокойной девочкой, но она тянулась к Кате, признавая в ней лидера, то есть куда Жукова туда и она.

Воспитатели стояли в сторонке и лишь изредка бросали взгляд на детей, продолжая делиться своими женскими проблемами друг другом или перемалывая косточки своим коллегам: от Ивановой ушел муж, и правильно сделал, от такой тюти уже давно надо было сбежать, а у Петровой жених из деревни, ну, это и понятно, кто сможет жить с «серой мышкой». Они фактически предоставляли своим воспитанникам полную свободу. Только детский визг мог их отвлечь от разговоров и громко рявкнуть: «Миронов, отдай игрушку Федюкиной, а ты Федюкина, хватит орать. Уже уши от твоего визга заложило». И так шли дни за днями, только менялось время года.

Несчастье произошло именно зимой. Катя, упакованная в комбинезон и шарфом на шее, полезла на забор. Марина стояла рядом, не решая последовать за подругой. Ей и хотелось сделать тоже самое, но она боялась воспитателей. Некий крючок задел за комбинезон и порвал его, Катя неловко повернулась и нога соскользнула с забора. Шарф зацепился за выступ, и девочка повисла на нем, как на удавке. Горло сдавило так, что она не могла произнести не слова, лишь лихорадочно хватая ртом воздух. И хорошо, что рядом была верная подруга, которая вовремя поняла, что Жукова в беде. Марина заорала так, что на ее крик прибежала не только воспитательница, но выскочила на улицу заведующая детским садом. Слава богу, что все обошлось, поэтому Марина для Катерины была самой верной подругой, спасшей ее от смерти.

Из воспоминаний Жукову вывел голос банкира:

– Будем играть в молчанку или говорить? Я жду ответа.

– Информацию я нашла… в Интернете. Вы довольны? Всё? Я могу идти?

– Какая же вы упертая. Мы ведь всё равно узнаем. И без вашей помощи.

– Вот и узнавайте. А меня оставьте в покое.

– Хм, оставить вас в покое? Не надейтесь на это. Вы лишили меня сна. Теперь моя очередь. – Глаза Молчанова стали жесткими и колючими. Его бесила эта журналисточка, которая сунула нос в его «курятник», после чего он не досчитался нескольких «золотых курочек», которые несли золотые яйца, то есть солидных клиентов. Их спугнула вся эта шумиха вокруг его банка «Атрус».

– Так, значит, информация о банке верна? – спокойно спросила Катя, взглянул прямо в глаза Молчанова.

На лице мужчина промелькнула злоба, но банкир тут же взял себя в руки, хотя Катя заметила, нервно дергающуюся жилку над его правой бровью.

– Нет, не верна. Но из-за твоей бульварной статейки мы понесли большие убытки. Нам нужно знать, кто в нашей команде крот.

– Это ваше право. Но попробуйте действовать цивилизованно, а лучше… ведите бизнес честно и не занимайтесь махинациями, тогда и узнавать вам ничего не надо будет.

Молчанов соскочил со стула и навис над Катей всем своим мощным телом.

– Не тебя меня учить, детка! Не играй с огнем! – Указательный палец банкира уперся в нос Жуковой.

– А вы уберите свой указующий перст, пока я его не откусила. У меня острые зубки.

Катя легко рукой отодвинула палец Молчанова и встала со стула.

– Острые зубки говоришь? – Охранник банкира Бондырев демонически улыбнулся. – Береги их, иначе можешь лишиться не только клыков, но и длинного языка.

Молчанов одобрительно посмотрел на своего подчиненного.

– Очень правильные слова.

– Ой, только не надо меня пугать, – твердым голосом сказала Катя и сама же себе не поверила, потому что она боялась. Очень боялась.

– Мы не пугаем, мы предупреждаем. Сейчас я тебя отпускаю, но ты не думай, что тебе все сойдет с рук. Один твой неверный шаг или слово и с тобой мы уже поговорим по серьезному, – на последнем слове Молчанов сделал особый упор.

Жукова, направляясь к выходу из комнаты, не упустила возможности съязвить:

– А сейчас, значит, по-детски разговаривали?

– Нет, по-доброму, – усмехнувшись, сказал бугай с отметиной на лбу.

– Гуд бай, добряки! – весело, но, стуча зубами, произнесла Катя, подходя к двери.

Молчанов до последней секунды сверлил взглядом спину Жуковой, а как только девушка ушла, он повернулся к Бондареву и произнес:

– Организуй за этой девицей слежку.

– Ноу проблем, босс, – на английский манер сказал начальник охраны.

Молчанов поморщился.

– Олег, не называй меня этим бандитским словом «босс».

– Ладно, Михаил Анатольевич, – улыбнулся Бондырев и подмигнул своим подчиненным.

Молчанов бросил одобряющий взгляд на Олега, а потом, кивнув всем, произнес:

– Всё, поехали отсюда. Пора подкрепиться. Эта – солдат Джейн вывела меня из себя, надо компенсировать свои истраченные нервы чем-то вкусненьким.

– Ноу проблем, босс, – прищурившись, явно подначивая своего начальника, сказал мужчина с квадратным подбородком.

Молчанов посмотрел на Гошу, а потом засмеялся, мужики тоже поддержали веселый хохот своего шефа.

"БЗН" Глава 5

arbuzova — Sun, 28 Mar 2010 10:17:06 GMT

ГЛАВА 5

До дома Катя добралась быстро. Ей поскорее хотелось оказаться в квартире, заварить крепкого кофе, сесть за компьютер и прошерстить Интернет на наличие свободных вакансий. Она уже остро ощущала себя безработной, потому что в уме прикидывала, на какое время ей хватит небольшой заначки, которую она бережно хранила на кухне в банке с надписью «Соль».

В том же наборе рядом стояла банка с надписью «Мука» в раз пять пошире и повыше, но которая была совершенно пустой, и Катерина мечтала, что наступит для нее время больших заработков, и заначка перекочует в емкость размером побольше. Лучше уж доверять свои сбережения таким хозяйственным банкам, нежели тем, которыми заправляют дельцы типа Молчанова, – рассуждала девушка, время от времени пересчитывая денежные купюры, сидя на кухне за обеденным столом.

Как некстати было увольнение. Можно было бы отстоять свои права, подать на Гришаева в суд, но вот тратить свое время и нервы не хотелось, – думала Катя, подходя к своему дому. Она шла по тротуару, уныло опустив голову и смотря себе под ноги, не обращая внимания на черный джип с тонированными стеклами, стоящий чуть в стороне.

В машине находилось двое мужчин брутальной внешности; не красавцы, но мощные в плечах, с хорошей стрижкой – почти под «ночь», в темных костюмах из дорогой ткани, которые сидели на их крупных спортивных фигурах, на удивление, идеально. Когда мужчины открывали рты, то было понятно, что они посещают хорошего стоматолога.

И вот один, который сидел за рулем, пошевелил квадратной челюстью и произнес всего одно лишь слово, глядя на показавшуюся из-за угла Жукову:

– Идет!

Второй мужчина, с отметиной на лбу, когда-то полученной в очередной разборке в 90-х, кивнул головой и дал команду:

– Поехали.

Водитель завел машину, джип резко сорвался с места и в считанные секунды оказался рядом с Катей. Раздался резкий звук тормозов, открылись двери джипа, двое мужчин вышли и подхватили девушку под руки.

– Катя Жукова? – пробасил мужчина с квадратной челюстью.

– Да, а что собственно…, – недоуменно произнесла Катя, поворачивая голову от одного бугая к другому. Их вид не внушал ничего хорошего. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Вероятно, хотело спрятаться.

– Прошу поехать с нами, – не давая Катерине опомниться, произнес мужчина с отметиной на лбу.

– Зачем? – девушка попробовала отвлечь мужчин.

– Надо, – последовал простой ответ.

– Но я не хочу!

– А вас никто и не спрашивает.

Катя попытался упираться ногами, но силы были явно неравными. Девушка стала изворачиваться, что только усугубило ее положение, мужчины сильнее сжали ее локти.

– Кто вы? – взволновано прокричала Катя. – Что вам от меня нужно?

– В машине объясним, – сказал мужчина с отметиной на лбу, помогая напарнику засовывать девушку вовнутрь джипа и садясь рядом с ней на сиденье.

– Но я не хочу!!! – Катя хотела укусить соседа, но он вывернул ей руку так, что девушка даже не могла пошевелиться. – Пустите меня! Пустите!

Водитель быстро сел на свое место, завел машину, и джип резко стартанул с места.

– Помогите!!! – кричала Катя, но ее кроме двух мужчин, находящихся в салоне машины, никто не слышал.

– Заткнись, дура! Тебе ничего не будет. С тобой только хотят поговорить.

– Врете вы всё! Остановите машину, я вам приказываю!

– Ага, щас, разбегусь тока, – хихикнул водитель.

– Выпустите меня немедленно!!! – Катя в истерике стала размахивать руками, которые смогла освободить, так как сосед ослабил хватку. Девушка схватилась за ручку в машине и стала ее дергать.

Жукова была в полной растерянности и четко осознавала − ее только что похитили. Она лихорадочно вспоминала правила поведения в подобных ситуациях. После участившихся в мире трагических событий, Гришаев где-то раздобыл памятку, как должен себя вести похищенный, и зачитал ее на одной из оперативок. Единственное, что Катя запомнила – это то, что надо вести себя спокойно, ничем не раздражая и не провоцируя похитителей на неадекватные действия. Посмотрела бы она сейчас на главреда, если бы на ее месте оказался бы он сам.

Памятки памятками, но действовать надо согласно обстоятельствам. Она не готова быть агнецом на заклане! Не в ее характере пасовать. Ей вспомнилась притча о мышках, попавших в банку с молоком. Выжила та, которая не сдавалась до самого конца и работала своими лапками. Ведь сбила же масло! И ведь освободилась!

Ну, уж нетушки! Без боя я им не дамся! – решила девушка и стала еще активнее дергать ручку автомобиля.

– Откройте сейчас же! Черт, как же она открывается?

– Никак, – загоготал водитель.

– Не бесись, малышка, все будет нормалек.

– Ага, так я вам и поверю! – тяжело дыша, сказала Катя. А потом, закричав, стала колотить руками мужчину, который сидел рядом: – Сволочи! Бандиты! Я вам так просто не дамся!

– Вот кошка. Прям пантера какая-то! – усмехнулся мужчина с отметиной, отбиваясь от рук Жуковой.

– Не, не пантера. – Водитель покачал головой, а потом произнес, словно его озарило: – Мегера!

– Слушай, Гош, я так больше не могу. Она сейчас на мне ни одного живого места не оставит, – сказал мужчина, сидящий рядом с Катей, продолжая обороняться.

– Так тебе и надо, гад! – Жукова ухитрилась и направила кулак прямо в челюсть соседу.

Но мужчина успел отвести удар и кулак лишь слегка задел щеку.

– Перестань хулиганить, Жукова! И не размахивай руками! Не руки, а крюки какие-то.

– Айн момент! У меня есть идея. Сейчас мы дьяволицу успокоим, – произнес водитель.

– Размечтались, сволочи! Меня голыми руками не возьмешь! – Нападала Катерина.

– Хорошо, сейчас купим перчатки. – Бугай с квадратной челюстью хихикнул, остановил автомобиль, быстро вышел на улицу и направился к газетному киоску.

Катя смотрела в окно и недоумевала, неужели он действительно сейчас купит перчатки? Ну, правильно, чтобы не оставлять отпечатков. Вот она – дурочка сама идею бандюкам подсказала. Положение усугублялось. А ведь Вольский был прав! Ой, как прав! – Катя вспомнила слова Максима о том, что теперь ее жизни грозит опасность.

Девушке стало не по себе. Укокошат ее во цвете лет, не дав познать настоящее счастье. Она ведь даже не успела никого полюбить. Что после нее останется? Один пшик и кошка Муська. Ну, родители поплачут на могилке, а потом укатят опять в очередную геологическую экспедицию. Им уже под пятьдесят, а ведут себя, как вечные студенты. Мотаются по белу свету в поисках приключений. Н-да, гены дело серьезное. Кате они достались по наследству. Вот и нашла она приключения на свою задницу.

Пока девушка горевала о своей печальной судьбе, в машину вернулся водитель. В руках у него она увидела широкий скотч. Не успела Катя открыть рот, чтобы пустить в ход свое обаяние и красноречие и попытаться уговорить похитителей ее отпустить, как бугай с квадратной челюстью произнес, обращаясь к своему товарищу:

– Держи ее руки.

– Фигушки вы получите, а не руки. – Катя показала две фиги и покрутила ими перед носом похитителя, который сидел рядом с ней.

– Спасибо, красотка, за помощь. – Он спокойно взял в свои крупные лапы ее руки с фигами и соединил, а водитель шустро стал обматывать запястья девушки клейкой лентой, а потом, достав из кармана складной ножик, отрезал скотч и убрал бобину в бардачок.

Жукова пыталась освободить руки, но было бесполезно.

– Уроды! Подонки! Кто вас нанял? Я все равно так просто не дамся! Ублюдки! Сволочи! – кричала она, вкладывая в слова всю свою злость.

– Какой большой ассортимент ругательств, – усмехнувшись, произнес мужчина с отметиной на лбу.

Изловчившись, Жукова попыталась укусить своего соседа за ухо. Он увернулся, хотя девушка все же успела оставить отпечаток своих зубов на его плоти.

– Вот, зараза, – потирая рукой ухо, сказал мужчина, а потом добавил: – Гош, ну-ка дайка мне еще скотч.

– Зачем? Я вроде нормально скрепил руки, – недоумевал мужчина с квадратной челюстью, доставая из бардачка клейкую ленту.

– Сейчас увидишь зачем. Отрежь мне кусок сантиметров двадцать, – хитро произнес мужчина с отметиной на лбу.

– Зато я знаю зачем, – дуясь, произнесла Катя, так как она уже поняла, что ей сейчас перекроют кислород.

Гоша выполнил просьбу и протянул отрезанный кусок скотча своему напарнику. Мужчина, сидящий рядом с Жуковой, быстрым движением, чтобы она не успела увернуться, заклеил ей рот. Катя тяжело задышала через нос. Ей не хватало воздуха, но это была лишь первая реакция.

Надо успокоиться и привести дыхание в норму, тогда будет легче, – подумала она и, отвернувшись от мучителей, стала смотреть в окно.

– Так будет лучше, – выдохнул бугай с отметиной на лбу.

– Правильно, хоть помолчит. А то уши от ее крика заложило, – одобрительно сказал водитель, заводя машину.

– Твои заложило, а мое в натуре болит. – Скривил лицо укушенный Катей мужик. Потом он достал из кармана пиджака мобильный и, понажимав кнопочки, приложил аппарат к уху. Через несколько секунд мужчина произнес в трубку.

– Всё, шеф, мы ее взяли.

Абонентом, которому звонил мужчина с отметиной на лбу, являлся начальник охраны банка «Атрус» Олег Бондарев.

– Отлично, – сказал он, а потом добавил: – А теперь везите ее к старому офису.

– Но ведь там же ремонт. Кругом мусор…

– А мы с девушкой не танцевать собрались. И вообще, приказы начальства не обсуждают.

– Хорошо, шеф. Все будет нормалек. В старый офис, значит, в старый офис.

Мужчина, сидящий рядом с Катей, отключил мобильный телефон и сказал напарнику:

– Гош, слышал?

– К старому офису что ли?

– Да.

– Понятно, сейчас сделаем, – кивнул водитель и, чуть притормозив, перестроил машину в другой ряд, чтобы повернуть обратно.

Кате уже было все равно, куда ее везут. Борись, не борись, она уже ничего не изменит.

Хотя надо запомнить дорогу, вдруг ей удастся скрыться, а потом она сможет сообщить правоохранительным органам информацию о логове бандитов, – подумала Жукова и стала внимательно изучать городские экстерьеры, мелькающие за окном автомобиля.

Она догадалась, что попала в лапы «шестерок» господина Молчанова. И к гадалке ходить не надо. Также девушка представляла, о чем будет разговор. Молчанову надо узнать, кто поведал ей о его секретах. Только, скорее всего, это будет не разговор, потому что она намерена молчать. Значит, из нее постараются вытащить, а может и выбить информацию.

Машина свернула в узкий переулок. На улицах его было не многолюдно. Старые дома начала 20 века отличались не только оригинальностью, но и своим плачевным состоянием. Это были двух и трех этажные постройки с маленькими окнами. Деревянные рамы прогнили, стекла покрыты серой грязью. Штукатурка облупилась, а входные двери, снизу поцарапанные собачьими лапами, висели на одной петле.

Но среди этого печального зрелища было и несколько ярких пятен – отреставрированных особняков с идеальной ровной поверхностью стен, покрашенных в пастельных тонах, с окнами из стеклопакетов и позолоченными ручками, и дверями из натурального дерева. Ишь, какая роскошь, – подумала Катя, продолжая взирать на дома, словно это произведения искусства.

Особняки кучковались отдельно, представляя собой островок современности среди богом забытых мрачных построек. Слишком был яркий контраст между прошлым веком и веком будущим. Что поделать, все когда-нибудь разрушается и умирает. От этих мыслей Катерине стало грустно.

Машина остановилась у новеньких металлических ворот с коваными вензелями. За кирпичной стеной виднелся последний этаж здания, которое находилось на реконструкции. Фасад был скрыт за зеленой сетчатой материей, через которую виднелись строительные леса.

Шофер просигналил, и ворота тут же скрежетнули и стали медленно открываться. Автомобиль, в котором находилась Жукова и два ее похитителя, въехал во двор.

Рабочих было не видать. Ну, да, понятно, солнце клонится к закату. Рабочий день уже закончен, – подумала про себя Катя. Это усугубляло ситуацию. Значит, никаких свидетелей не удастся найти. Покричать нельзя, рот заклеен скотчем, и не убежишь со связанными руками. Да и не перелезть через такой высоченный забор. Если как следует его оглядеть, то можно увидеть несколько камер слежения. Новинки техники на службе у бандитов. Может, конечно, не такие уж они и отщепенцы, но применяют методы, отнюдь, не цивилизованные.

Все-таки Молчанов не дурак, бить он ее не будет, постарается договориться. С представителями прессы лучше дела решать миром. Нет ничего хуже обозленного журналиста, который через газету или журнал своим ядовитым слогом доведет обидчика до нервного срыва, в тяжелых случаях – до больничной койки. А бывало, что информация убивала наповал. Сердечный приступ, и нет человека. Поэтому служители правды должны осторожно выбирать темы для своих статей и репортажей. Каждый журналист ответственен за каждое предложение, за каждое опубликованное слово.

Есть старый поучительный мультфильм про неуча, в котором наглядно показано, что одна лишь запятая может сильно повлиять на судьбу человека. Итак, имеется исходная фраза: «Казнить нельзя помиловать», в которой надо поставить знак препинания. Если поставить запятую после первого слова «Казнить, нельзя помиловать», то получится, что бедолагу лишат жизни, потому что его нельзя помиловать, а если поставить запятую после второго слова «Казнить нельзя, помиловать», значит казнить нельзя и надо человека отпустить.

Пока девушка размышляла о своей судьбе и о глобальных проблемах журналистики, похитители вышли из машины и открыли дверцу с ее стороны, предоставляя ей возможность самой выйти на улицу. Катя замотала головой, наотрез отказываясь вылезать из салона автомобиля. Тогда мужчина с отметиной на лбу взял девушку за шиворот и вытащил из машины. Оглядевшись по сторонам, она засеменила в сторону выхода из внутреннего дворика.

– Э, красавица, ты куда? Мы с тобой еще не поговорили. Ну-ка, иди давай… и пошустрее, – весело произнес мужчина с квадратной челюстью, понимая, что попытки Жуковой убежать, смехотворны. Он в два счета оказался с девушкой и, шлепнув по попе, направил к входной двери в особняк.

Катя «одарила» мужчину уничтожающим взглядом и, гордо подняв голову, направилась к зияющей чернотой дыре, которая раньше была входом в дом. Двери отсутствовали, так как не резон было их ставить, когда велись еще наружные ремонтные работы.

"БЗН" Глава 4

arbuzova — Sat, 27 Feb 2010 18:14:03 GMT

ГЛАВА 4

Катя и Марина, держа по пакету с продуктами в руках, подошли к больнице. Около входа девушки остановились. Катя протянула пакет Марине. Жуковой не хотелось идти в это здание. На душе и так скребли кошки. А здесь, глядя на больных и немощных людей, ей будет совсем тяжело.

– Держи.

– А ты не хочешь со мной навестить мою мамулю? Она тебе была бы очень рада.

– Нет, Мариш, сейчас не могу. Настроение не то. Сама понимаешь… Ты передай Нине Ивановне от меня привет и пожелание – пусть быстрее поправляется, – грустно произнесла Катя.

– Хорошо. Я все прекрасно понимаю. У тебя сейчас свои проблемы. Ты не переживай. Такого журналиста как ты с руками и ногами оторвут.

– Только бы Молчанов не оторвал мне ноги быстрее, чем будущий работодатель их увидит, – с легкой иронией сказала Катя.

– Не напоминай мне о Молчанове. Давай, вычеркнем его из нашей памяти… как будто это нас не касается.

– У меня не получится, а у тебя уж тем более. Смотри, сама себя не выдай. Ладно, если что, молчим как рыбы. Договорились?

– Договорились, – кивнула согласно Марина.

– Иди к маме, а то она наверно, заждалась.

– Бегу, мне ж потом опять в банк.

– Пока.

– Ага, счастливо.

Марина зашла в больничный корпус, а Катя направилась по аллее, которая должна была привести к автобусной остановке.

ГЛАВА 2

Было тепло, но природа уже готовилась к холодам, листья меняли свои обычные сочно-зеленые наряды на яркие желто-красные цвета, чтобы станцевать свой последний танец. Под легкий шелест они кружились в вальсе и падали к ногам прохожих. В такие минуты поэтов часто посещает вдохновение, прозаики пишут мемуары, а философы размышляют о вечности мирозданья.

Катю же не мучили проблемы вечности и бытия, ее одолевали сомнения – правильно ли они поступили, опубликовав информацию о Банке?

Вон чем все закончилось, меня уволили, а Маринку теперь, как и всех сотрудников банка, будут трясти на работе, – думала Катя, ожидая автобуса.

Но Жукова не представляла еще всей надвигающейся на нее и на подругу опасности. Всё еще только начиналось. И увольнение – это был лишь первый цветочек и, отнюдь, не ягодка. Потому что скоро ей придется вкусить горький вкус перезревших и подгнивших плодов.

Автобус подошел быстро, народа было немного и Кате даже досталось место у окна. Девушка смотрела на проплывающий городской пейзаж и продолжала размышлять о своем поступке.

А может, и в правду надо было извиниться перед Молчановым? Делов-то раз плюнуть, написать, мол, ошибочка вышла… И все довольны. Нет! И еще раз нет! Журналист обязан говорить правду и только правду, как перед Священником. Тогда все его грехи простятся, и он будет чист перед Всевышней силой – своей совестью. То, что сама газета, в лице главного редактора, дала опровержение – это ее проблемы. Им надо выжить в сватке за читателя, но и не получить на свою задницу приключений. Миром правят деньги. Жаль, что не добро.

За окном замелькали деревья небольшого парка. Молодые мамы медленно шествовали по гладким дорожкам, катя перед собой детские коляски всевозможных цветов, пожилые люди медленнее прогуливались по аллее, маленькие детишки проносились мимо них, резвясь со своими сверстниками. На лавочке сидели школьницы и, уплетая мороженое, громко смеялись. На одной из скамеек сидел молодой мужчина с ноутбуком и что-то печатал, не обращая внимания на шаливших малышей. Его лицо было сосредоточенным, отстраненным, словно его мысли были далеко-далеко. Мужчина поднял голову и посмотрел куда-то в сторону. Стоп! Так это же Вольский!

Повинуясь ежесекундному порыву, Катя быстро встала и прошла к выходу. Она успела выпрыгнуть из автобуса, когда двери уже закрывались. Ее ноги сами несли к Вольскому.

Господи! Зачем?! Зачем я иду к этому напыщенному самовлюбленному эгоисту? – думала девушка, роясь в голове, чтобы найти хоть какую-то причину своему опрометчивому поступку. Правда мелькнула одна мысль, что Максим ее заинтересовал как мужчина. Было в нем какое-то особое очарование. Магнетизм. Но эта мысль была тут же ей отвергнута, как вражеская и не заслуживающая ее внимания.

Большим усилием воли Жукова заставила себя остановиться в нескольких метрах от ненавистного ей объекта, то есть господина Вольского и уже собралась ретироваться, как маленький сорванец, который играл в войнушку с таким же малышом, как и он сам, выстрелил пулькой из игрушечного пистолетика в ногу Кати.

– Ой, больно же! – крикнула девушка и посмотрела на мальчиков, которые испугавшись, тут же скрылись за кустами.

Ее возгласа было достаточно, чтобы Максим оторвался от своего ноутбука и бросил взгляд на Катю. От удивления его глаза на миг расширились, а потом приняли лукаво-ироническое выражение.

– Катерина, вы меня преследуете?

– Делать мне нечего, как только следовать за вами тенью, – ворчливо произнесла Жукова.

– Правильно, вам теперь нечего делать, потому что вас уволили. Вы свободны и решили развлечься.

– Сыпете соль на рану? Ну-ну. Очень по-джентельменски.

– А кто вам сказал, что я – джентльмен? – удивился Максим. – Кстати, что вы там стоите, как кактус в пустыне? Садитесь, лавочка большая, я не укушу. Или все же меня боитесь?

– Вот еще! – фыркнула Катя и села на другой конец скамейки.

– Ну что вы ведете себя как недотрога. Двигайтесь ближе.

– Мне и здесь хорошо.

– Ладно, если вам там спокойнее… Что-нибудь решили на счет работы?

– Не надо делать вид, что вы за меня переживаете, – ворчливо произнесла Катя.

– Я вовсе и не делаю вид. Меня очень удивило решение Гришаева. Честно. Ваша статья – настоящая бомба! Не всякий мужчина – журналист решился бы опубликовать такой материал. А вы – молодец!

– Давайте не будем разделять журналистов на мужчин и женщин? В этой профессии все равны.

– Равны-то все, но вот женщины-корреспонденты по большому счету пассивны, трусливы и недальнозорки.

Катя начинала злиться, она не заметила легкой ироничной улыбки, промелькнувшей на лице Вольского.

– Ошибочное мнение. Вы только что сами сказали, что моя статья была актуальной и возымела резонанс.

– Это, скорее всего, у вас получилось случайно. Вы, наверное, не ожидали такого эффекта?

– Почему же не ожидала? – запыхтела Катя. – Я специально сделала упор на проблемах банка, разве не понятно?!

– Хм, если бы вы до конца понимали, что натворили, то уже залегли бы на дно и не высовывали свой нос наружу. Неужели вы думаете, что разоблачение махинаций в «Атрусе» вам сойдет с рук?

– На что вы намекаете?

– На то, что вам, голубушка, надо быть осторожнее в высказываниях. А если и написали провокационную статью, то будьте готовы к защите.

– В суде?

– Нет. Вам грозит физическая расправа. Некие силы захотят, чтобы вы замолчали навсегда. Смотрите, наверное, боевики и детективы... Помните, что делают с теми, кто много знает? Мешок на голову и в колодец, а могут закатать в бетон.

Где-то на подсознательном уровне Катя понимала, что, возможно, Вольский прав, но не думала, что все так плохо. Просто он сгущает краски.

– Только не надо меня пугать!

– Я лишь предупреждаю, а пугать вас будут другие люди. Скорее всего, церберы Молчанова. Так что, на всякий случай, обзаведитесь хотя бы газовым баллончиком.

− Знаете, Вольский, вы преувеличиваете. Я мелкая сошка. Никто не захочет со мной возиться, тем более, Молчанов. У него и так достаточно проблем, чтобы еще думать о какой-то там журналисточке.

− Вы как раз своей статьей добавили ему еще одну проблему. Поэтому, я допускаю, что он захочет от нее избавиться, а, может, и от вас. Нет человека – нет проблемы, как говорят братья-мафиози, − Максим иронично улыбнулся.

Девушке было неприятно смотреть на самодовольное лицо Вольского. Высокомерные высказывания этого всезнайки раздражали Катю, поэтому, чтобы не слушать больше нравоучений, она встала со скамейки и произнесла:

− А вам, я посмотрю, доставляет большое удовольствие потешаться надо мной. Рано смеетесь, господин предсказатель. Зря стараетесь, быстрее рак на горе свиснет, нежели со мной что-либо случиться.

Лицо Вольского посерьезнело.

− Я не смеюсь. Мне действительно хотелось вас предостеречь, так как вы ступили на опасную тропу. Буду только рад, если ошибусь.

− За меня не беспокойтесь, я сама о себе смогу позаботиться. Лучше подумайте о себе. Вы заняли мое место в «Вестнике», а я злопамятная, так что готовьтесь к схватке.

− Мне хотя бы можно выбрать оружие для дуэли? – на лице Вольского опять проскользнула улыбка, но тут же пропала.

− Оружия репортера – это перо и бумага, − чуть задрав свой носик, сказала Катя.

− Хотел бы уточнить… и компьютер. Мы с вами все-таки цивилизованные продвинутые люди. И когда начинаем?

− С этой минуты. А теперь гудбай, мистер Вольский.

Катя развернулась и стала быстро удаляться от Максима. Он сидел и смотрел в след девушке, которая только сейчас его озадачила. Черт, знает зачем, он ввязался в эту дурацкую дуэль.

− Счастливо найти работу! – крикнул Макс, словно пустил ядовитую стрелу.

Жукова дернулась, словно спину пронзила острая боль, остановилась, но поворачиваться не стала. Хотя про себя сосчитала: «Один-ноль в его пользу. Ничего, я отомщу. Всенепременно отомщу!»

"БЗН" Глава 3

arbuzova — Sat, 13 Feb 2010 01:20:33 GMT

Глава 3

Улица шумела. Пульс города хорошо ощущается среди высотных домов в паутине проспектов и шоссе. Когда выходишь из помещения на свежий воздух, то сразу понимаешь, что ты лишь запасная частица большого механизма. Именно запасная, потому что от тебя ничего не зависит. Вот выгнали тебя с работы, но издательство от этого не разорится, не будет буксовать, оно, как выпускало газеты, так и будет снабжать население информацией. Конвейер ползет, вращаются шестеренки, те рабочие единицы, которые не имеют своего мнения, они лишь исправно крутятся в нужном направлении.

А что делать Кате, если она не такая?! Она не бездушная деталь! У нее есть сердце и душа, которые, порой, болят за то дело, которое ей поручают. Но вот незадача, осталась без работы. Значит, и болеть теперь нечему, – думала девушка о своей незавидной судьбе, медленно шагая по Набережной.

Катя подошла к парапету и стала смотреть на воду. По реке против течения плыла моторная лодка. Лодочник сидел сзади с высоко поднятой головой и направлял свое маленькое суденышко туда, куда ему было надо. Вот так и она. У нее есть силы плыть против течения, и ей суждено добраться до того берега, к которому будет стремиться.

Жукова так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как к ней подошла девушка и встала за спиной.

– Что, Катюха, решила утопиться? – неожиданно для Жуковой произнесла та.

Катя обернулась и увидела свою подругу.

– Тьфу, на тебя, Маринка! Напугала.

– Ага, тебя напугаешь… – весело сказала девушка, а потом добавила: – Ты чего не работе? Или на задании? Тебя твой Вадим заставил написать о загрязненности водоемов?

– Мой Вадим уже не мой. – Катя вздохнула.

– Что-то случилось? С шефом что ли поругалась?

– Ага, из-за банка.

– Ну и кашу мы с тобой заварили. Молчанов рвет и мечет. Ищет, кто информацию слил. Ну, ты меня не выдашь? – чуть понизив голос, заговорщицки спросила Марина и посмотрела по сторонам, как будто боялась, что ее могут подслушать.

– Конечно, не выдам, ни при каких обстоятельствах. Заклею рот скотчем и буду молчать.

– Я тебя заклинаю, молчи! Если меня выгонят из банка, то это будет крах. Ты же знаешь, во сколько мне обходится содержание матери в больнице. Скоро ее выпишут, придется сиделку нанимать, – скороговоркой произнесла Марина.

– Не боИсь, подруга, прорвемся. Ты далеко следовала-то?

– Да фруктов хочу купить, а потом в больницу к маме заскочить…

– Пойдем, я тебе помогу. Времени-то у меня теперь навалом.

Девушки пошли по аллее, продолжая разговор.

– Не поняла.

– Гришаев меня уволил.

– Вот козел! – в сердцах произнесла Марина.

– Бог с ним. Ему же хуже.

– Это точно! Где он такую талантливую, упертую и честную журналистку найдет?

– Уже нашел. Но только не журналистку, а журналиста.

– Откуда ты знаешь?

– Видела, уже приперся в редакцию.

– Но ты же не знаешь, как он пишет.

– Знаю, читала его статьи, – вздохнув, грустно сказала Катя. – Может, и ты слышала, это некто Вольский.

– Вольский? Не, не знаю. Я же за новостями особо не слежу, так иногда кое-какую информацию по телеку слушаю, либо от тебя получаю. Мне сейчас не до мировых сенсаций, надо маму на ноги поставить.

– Не переживай, она обязательно поправится, – сочувственно произнесла Катя и взяла подругу под руку. – Она у тебя сильная женщина. Обязательно встанет. Я в это верю!

– Мне бы твою уверенность, – печально произнесла Марина.

В современном кабинете за огромным письменным столом сидел глава банка «Атрус» –импозантный сорокалетний мужчина Михаил Анатольевич Молчанов. Весь его внешний вид говорил о том, что этот человек достиг определенного уровня благосостояния. Бежевый костюм от известного дизайнера, ботинки из крокодиловой кожи, модная стрижка – волосок к волоску, челка откинута назад, а парфюм мог бы очаровать любую даму. Так пахнут настоящие мужчины, которые готовы завоевать сердце не только молоденькой девчонки, но и зрелой женщины.

В руках господин Молчанов держал свежий номер газеты «Вестник». Глаза, не отрываясь, скользили по тексту, выхватывая нужные слова из текста. Дочитав статью до конца, Молчанов замер на мгновенье. На его скулах заиграли желваки – признак глубокого недовольства. Ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы погасить гнев и не разорвать газету на мелкие кусочки. Отложив печатное издание в сторону, глава банка нажал на кнопку громкой связи.

– Оксана, пригласи Бондарева.

– Это какого Бондарева? Начальника безопасности или из кредитного отдела? – решила уточнить секретарша.

– Начальника безопасности… Олега.

– Хорошо, Михаил Анатольевич.

Молчанов отключил связь, потом отодвинул ящик письменного стола и достал оттуда папку. Открыв ее, глава банка стал перебирать документы, которые в ней находились: вырезки газет, отчеты службы внутренней охраны и фотографии девушки. Симпатичное личико с признаками интеллекта, прямой и чуть дерзкий взгляд из-под густых ресниц, губы немного сжаты. Про таких говорят – умна и современна. Она может пойти напролом, придерживаясь исключительно только своих принципов. Для нее не существует писаных законов, такая девушка сама их пишет для себя. Ей лучше не переходить дорогу – порвет на клочья, как Тузик грелку. И почему именно она попалась на пути Молчанова?

Глава банка занервничал и захлопнул папку, на которой большими буквами было написано: «Катерина Жукова».

Из громкой связи раздался голос секретарши?

– Михаил Анатольевич, пришел Бондарев.

– Пусть заходит.

Дверь открылась, и в кабинет вошел коренастый накачанный мужчина. Но, как ни странно, на его плотной спортивной фигуре неплохо смотрелся костюм, хотя к его лицу больше бы подошли джинсы и футболка.

– Вызывали?

– Проходи, садись. У меня к тебе есть дело, – серьезно сказал глава банка и головой показал на стул, который стоял по другую сторону стола. Бондарев сел. На лице Молчанова появились признаки брезгливости, он пододвинул к своему служащему одним указательным пальцем газету, как будто боялся испачкаться.

– Читал?

– Угу.

– Вот этого гавнючку надо доставить ко мне… для беседы. – Глава банка тыкнул пальцем в статью, подписанную Жуковой, а потом добавил, – задание понятно?

– Понятно, Михаил Анатольевич.

– Действуйте.

Бондарев кивнул, встал и направился к выходу.

Молчанов задумался. Ему предстояла сложная задача – узнать у Жуковой, кто поделился с ней информацией о Банке. Михаил Анатольевич приложил немало сил, чтобы создать эту денежную империю, где крутились миллионы рублей и долларов. И кто-то смог найти брешь во всей этой структуре. Хотя это была не брешь. Пользуясь своим положением, Михаил Анатольевич сам списывал некоторые суммы со счетов богатых клиентов на свой счет в Швейцарском банке. Как он сначала думал – на всякий случай, чтобы обезопасить свой бизнес. Нельзя держать все яйца в одной корзине.

Но потом, когда сумма достигла внушительных размеров, мысли Молчанова поменялись. Он стал относиться к ним, как к своей собственности. Деньги развращают и пагубно влияют на неокрепшую психику, заставляют совершать в жизни необдуманные поступки. В классике много примеров. Взять хотя бы Раскольникова, который решился на убийство ростовщицы. Михаил Анатольевич, конечно, не собирался кого-то тюкнуть топориком по голове, нет, ему просто захотелось приобрести виллу в Ницце, ну и заодно небольшую яхту. То, что это не его капитал, Молчанов не беспокоился. Он надеялся, что все рассосется само собой.

Банк продолжал свою работу: выдавал ссуды, начислял проценты, осуществлял вклады, то есть регулировал денежный поток, как и положено такому учреждению. Но кто-то заметил, что маленький ручеек течет не туда, куда ему положено. И мало того, что обнаружил, так еще и обнародовал эту информацию. И стрелочницей оказалась Жукова. Вот теперь эта девица должна рассказать ему – Молчанову, кто в его банке крот.

Михаил Анатольевич был в задумчивости, когда прошептал следующие слова:

– Придется пытать каленым железом…

Олег не расслышал, что произнес босс, поэтому переспросил:

– Вы что-то сказали?

– А? Нет… нет… иди. – Молчанов махнул рукой в сторону двери, как бы давая понять, что произнесенные им слова не имеют отношения к предстоящему делу.

"БЗН" Глава 2

arbuzova — Tue, 09 Feb 2010 11:58:13 GMT

Глава 2

Вольский остановился, выискивая взглядом кабинет главного редактора. Рядом с входом копошилась молоденькая девушка, доставая из шкафа папки с документами и фотографиями. Взяв в руки огромную стопку, она сделала пару шагов и врезалась в Вольского, который не успел отойти в сторону. Папки из рук Ольги посыпались на пол.

– Простите, – произнес Макс, поднимая с пола рассыпанные документы. – Вот, возьмите.

– Спасибо, – сказала Ольга и засмотрелась на молодого мужчину, одарившего ее очаровательной улыбкой.

Вольский же поспешил дальше, он не хотел опаздывать на собеседование, так как часы, висевшие на стене, уже показывали без нескольких секунд двенадцать. Максим любил быть пунктуальным, поэтому оказался около нужного кабинета ровно в полдень. Дверь распахнулась и от редактора выскочила девушка с встревоженным и сердитым видом, нос к носу столкнувшись с Максимом. Жукова бросила беглый оценивающий взгляд на Вольского и пошла на свое рабочее место.

Катя села за стол, откинулась назад на спинку стула и скрестила руки на груди. Она злилась и пыхтела, когда к ней подошла Ольга и спросила:

– Видела красавчика?

– Вольского что ли?

– Ага. Мечта каждой девушки, – романтично вздохнув, произнесла Ольга.

– Сомневаюсь. Может, с виду он и ничего, но вот вместо языка у него ядовитое жало.

– Я готова умереть в его объятиях.

– Кто о чём…, – закатив глаза, иронично сказала Катя.

– Кать, а чего это ты такая взвинченная? С Вадимом все-таки поругалась?

– Он меня выгнал.

– Как выгнал? Из кабинета?

– Из кабинета…Он меня уволил!

У Ольги от удивления округлились глаза.

– Не может быть! Почему? Из-за статьи про банкира?

– Угу, про него. Чтобы ему пусто было.

– Как же так?...

– Вот так! – Катя стала рыться в столе, от обиды поджав губы.

Ну и, ладно, на моей улице еще будет праздник, – думала девушка, укладывая в рюкзачок свои вещи. Вадим еще пожалеет, что выгнал меня. Не нравится, видите ли, моя принципиальность? А журналист просто обязан иметь свою точку зрения! Ха, пусть работает со стажерами и с беспринципными. Сразу газета захиреет. Вот я тогда посмеюсь, – мстительно сощурив глаза, про себя подумала Катя.

Когда все вещи были собраны, Жукова распрямилась и серьезно посмотрела на кабинет главного редактора, в котором, удобно расположившись в креслах, вели милую беседу Гришаев и Вольский. Это она определила по сияющим лицам оппонентов.

Да, оба мужчины были рады встрече. Вадим Алексеевич радовался, что заполучил в штат опытного и яркого журналиста, а Вольский, что теперь его гонорары вырастут на несколько сот долларов. Они пересекались еще ранее и редактор «Вестника» делал тогда только намеки на их совместное творчество, но вот настало время, когда оба задумались изменить что-то в своей работе.

– Макс, я рад, что ты будешь в нашей команде, – закурив, произнес Гришаев.

– Я тоже. Кстати… я заметил, у вас прекрасный коллектив, – улыбаясь, сказал Макс и глянул через стекло кабинета в сторону общего зала, встретившись при этом с сердитым взглядом Кати Жуковой.

– И когда успел? – удивленно приподняв одну бровь, спросил Вадим Алексеевич.

– Да вот сейчас… из твоего кабинета выпорхнула одна пташка.

– Какая пташка? А Катька… Я ее уволил.

– Жаль. Я увидел в ее глазах эдаких забавных чертиков.

– Чертиков? Да Катерина дьявол в юбке! – усмехнулся Гришаев.

– И что же она натворила?

– Подвела меня под монастырь.

– На то она и исчадие ада, – лукаво улыбнувшись, произнес Максим.

– Вот, вот, пусть портит кровь другим редакторам. Я еще жить хочу.

– Что? Так сильно она тебя подвела?

– Если говорить серьезно, то да! Из-за статьи Катерины чуть не разорился банк «Атрус». Нам пришлось срочно давать опровержение.

– Я слышал о шумихе об этом банке. Так значит, это была ее статья?! Жестко, хлестко. Никогда бы не подумал, что писала девушка, – удивился Вольский.

– В уме ей не откажешь, но она слила непроверенную информацию. Вот здесь она допустила ошибку.

– В нашей профессии это иногда случается.

Мужчины обсудили свою дальнейшую совместную работу, а потом Гришаев вышел проводить Вольского.

– Походи, присмотрись, познакомься с коллективом, – сказал Вадим, показывая головой на сотрудников, которые любопытно выглядывали со своих мест.

Кто-то, не боясь, приподнявшись из кабинки, в открытую рассматривал Вольского, а у кто-то была видна лишь маковка и зыркающие глаза. Но фурор Максим произвел настоящий, так как девушки осматривали нового сотрудника, не отрывая взгляда. Только Катя Жукова резко бросала вещи в свой рюкзачок и на шушуканье в зале не обращала внимания. Она тихо ворчала:

– Не успело остыть мое место, так Вадим уже готов его отдать этому самолюбивому зазнайке Вольскому.

Ольга, стоящая рядом с подругой, отказывалась верить во все происходящее.

– Кать, может не стоит торопиться? Давай я поговорю с Вадимом. Вдруг, ты просто под горячую руку попала.

– Нет, Оль, тут уже дело принципа. Вадим хочет меня сломать. Но, не на ту напал, гнуться я не собираюсь.

– Ну, вот, бросаешь меня, – расстроено произнесла девушка. И вздохнула, когда увидела, что Катя и впрямь решила уйти, надевая рюкзачок на плечи.

– Не переживай, мы всегда найдем время встретиться.

– Это конечно, но, я думала, что ты мне поможешь…

– Если будут какие-то трудности, звони в любое время суток. Ну, давай, подставляй щечку.

Девушки обнялись. Эта трогательная сцена не ускользнула от внимательного взгляда Максима. Неужели Гришаев и в правду уволил эту девушку из-за статьи? – удивился про себя Вольский. Суров и горяч, однако, его будущий босс. Что ж, придется оправдать доверие и отрабатывать свой гонорар с особой тщательностью.

Катя и Ольга направились к выходу из зала. Многие сотрудники сочувствовали Жуковой, удивляясь, что все произошло так неожиданно. Ребята целовали, обнимали, клали руки на плечо, подбадривая Катю, а та крепилась из последних сил, чтобы не заплакать. Она грустно улыбалась, с чрезмерной бодростью говорила, что все будет «окей», а у самой скребли кошки на душе. Да так скребли, что от боли хотелось выть. Сейчас бы самое время спрятаться, скрыться от всех подальше, чтобы никто не видел, как она страдает. Но не в правилах Кати было пасовать. Распрощавшись со всеми, Жукова прошлась мимо Максима с песней, тихо напевая себе под нос, но достаточно громкой, чтобы ее смог услышать Вольский.

– Не стоит прогибаться под изменчивый мир, однажды он прогнется под нас…

Девушка бросила презрительный взгляд на Вольского, думая, что он явился одним из факторов ее увольнения. Наверно Гришаев решил освободить место для этого самовлюбленного красавчика, – подумала Катя.

Максим удивился, поймав этот взгляд. Чем он заслужил такого отношения совершенно от незнакомой ему до этого момента девушки?

– Вы чем-то недовольны? – Спросил он Катю.

– Вами, – резко ответила девушка.

Катя вышла из зала редакции, Максим следовал за ней по коридору. Все вопросы с главным редактором были уже решены, и оставаться сегодня не имело смысла.

– Извините, но мы с вами даже незнакомы.

– И слава Богу, мне не нужны такие знакомые, которые норовят занять мое место.

– Простите, о чем вы? Какое место? Обшарпанную тумбочку со старым компьютером, который грузится целых три минуты?

Катя остановилась и гневно произнесла:

– Откуда вы знаете, что комп грузится три минуты?! Уже успели посидеть за ним в мое отсутствие?

– Мне как будто делать нечего, как только сидеть за глючным компом. У нормального журналиста должен быть супер современный ноутбук, который всегда при нем. Мало ли куда забросит судьба или начальство? – Максим сделал рукой жест, показывая на кожаную сумку, висящую на плече.

Девушка поджала губы. Она давно хотела иметь современный ноутбук, но зарплаты хватало только на оплату жилья, еду и транспорт. Немного оставалось на прочие расходы, к которым относились небольшие покупки белья и редкие посиделки с подругами в кафе. Катя еще не достигла того уровня жизни, когда деньги сыпятся из рога изобилия, хотя работала с особой отдачей, в надежде, что ее труд заметят. Вечерами она писала небольшие статьи для «желтых» изданий под псевдонимом, получая небольшую прибавку к основной зарплате в редакции «Вестника».

Но что сказать этому зазнайке, который тычет тут своим ноутбуком?

– Значит, я ненормальный журналист. У меня есть блокнот и ручка, мне этого вполне хватает, – ворчливо произнесла девушка, ускоряя шаг.

– Блокнот и ручка – это прошлый век. Может, у вас и карманника нет? – продолжал допытываться настырный Вольский.

– Есть, – рявкнула Катя. – И вообще…, что вы ко мне прицепились? Идите своей дорогой, куда шли.

– Зачем так нервничать? Я иду на выход из здания. Здесь, между прочим, одна дорога.

Катя и Максим остановились около лифта. Девушка нервничала рядом с этим молодым красивым мужчиной и с боязнью ожидала следующего вопроса. Поэтому, чтобы себя не мучить, она решила, что ей лучше спуститься по лестнице, а Вольский пусть с шиком прокатиться на лифте.

– Но нам с вами не по пути! – резко произнесла Катя и пошла в сторону лестничного пролета.

– Значит, война? – иронично спросил Вольский.

– Ядерная, до полного уничтожения! – крикнула Катя и исчезла из зоны видимости.

Злючка, – подумал Вольский про Жукову.

Сноб, – дала определение Максиму Катя.

"БЗН" Глава 1

arbuzova — Tue, 02 Feb 2010 16:52:02 GMT

Итак, выкладываю первую главу нового романа. Текст еще не вычитан, имеются ошибки. Если найдете, не стесняйтесь, пишите в комментариях.

Предлагаю вам веселое, романтичное чтиво про любовь. Поехали!

БЕГОМ ЗА НЕПРИЯТНОСТЯМИ

ГЛАВА 1

В редакции «Вестник» был обычный рабочий день. А это значит, что сотрудники трудились в режиме аврала, чтобы вовремя сверстать очередной номер газеты. На схватку со словом бросили ударную дивизию журналистов. Они, не поднимая головы от клавиатур, печатали и правили, правили и печатали. Компьютеры, треща дисководами, перегревались и дымились, хотя нет, это стоял смог от чрезмерного количества выкуренных сигарет сотрудниками в коридоре около туалетных комнат. Дым проникал сквозь щели дверей и распространялся довольно-таки по большому помещению, где репортеры вели борьбу за читателей.

В кабинете главного редактора кто только не перебывал: от секретаря до уборщицы, которая случайно выкинула гранки одного очерка об открытии детского развлекательного центра.

– Валентина! – грозно произнес Гришаев. – Какой черт тебя дернул взять эти листы?!

– Вадим Алексеевич, дык, они же в туалете на умывальнике лежали. Я думала, что они никому и не нужны, – развела руками уборщица.

– Индюк тоже думал… Хотя у тебя мозги, как у того индюка. Ты что, не понимаешь, что сотрудники не успевают отредактировать материал? Им каждая минута дорога. Вот и занимаются читкой даже на горшке.

Пожилая женщина стояла, понурив голову. Сейчас лучше не спорить с боссом, а иначе можно вылететь с работы. А это место ей очень нравилось. Новое здание, все еще чистенькое, грязи почти нет.

– Я учту, – промямлила она себе под нос.

– Вот, вот. И в следующий раз коли увидишь еще какую бумагу в туалете, то не выбрасывай. Тащи в отдел и спрашивай, кто оставил.

– И даже туалетную? – удивилась женщина.

– И даже туалетную, на которой будет хоть одно слово написано. Нашим писакам и в туалете нужные мысли приходят.

– Хорошо, Вадим Алексеевич.

Женщина вышла. Гришаев вздохнул и, взяв трубку телефона, набрал номер.

– Ольга, зайди.

Через несколько мгновений дверь в кабинет главного редактора открылась и в комнату нерешительно вошла Ольга, заранее зная, что сейчас она получит по первое число все, что ей причитается. Вадим Алексеевич оторвал взгляд от компьютера, нахмурил брови, и, взяв со стола листы бумаги и потрясая ими в воздухе, грозно закричал:

– Что это такое? Я тебя спрашиваю, неразумное дитя, что это такое?

Ольга потупила взор и втянула шею в плечи.

– Заметка, – еле слышно произнесла она.

– Какая, к черту, заметка?! Тебя что, в институте не учили, какая должна быть заметка?!

– Маленькая…

Глаза шефа стали наливаться кровью. Он приподнялся из-за стола.

– Вот именно, маленькая! Это мозги у тебя маленькие. Ты о чем думала, когда эти три листа писала?

– Я случайно увлеклась, – промямлила Ольга.

– Случайно только дети получаются, а ты специально, из-за расчетливости, накатала шесть тысяч знаков. Думала, что я тебе больше заплачу за всякую фигню. Зачем в заметке о конференции по экологии рассказывать о загадочной сногсшибательной незнакомке, которая после банкета увела главного специалиста Гидрометцентра?

– Но так же интереснее.

– Кому интереснее? У нас не глянцевый журнал, а газета, понимаешь ГА-ЗЕ-ТА! А ты пока стажерка. Что тебе говорят писать, то и делай! Поняла?

– Поняла, – прошептала девушка.

– Что? Не слышу! Что ты там пропищала?

– Я все поняла, – громко отчеканила Ольга и вздохнула.

– Все, ступай, можешь быть свободна. И больше никакой самодеятельности.

Ольга вышла в приемную и успела заметить ехидную ухмылку секретарши Людки, которая быстро сделала серьезное безразличное лицо и уткнулась в монитор компьютера.

– Шеф сильно ругался? – тихо спросила Катя Жукова – молодая девушка двадцати пяти лет, подъезжая на стульчике к столу Ольги. Она видела, с каким расстроенным лицом девушка вышла от главного редактора. Да и не только видела, но и кое-что слышала.

– Не то слово, рвал и метал…

Ольга работала в редакции недавно, поэтому Катя, считавшая себя старшим товарищем, так как уже два года протирала свои джинсы в «Вестнике», взяла над ней негласное шефство, время от времени просматривая ее материал и давая дельные советы.

Но сейчас она сама могла подвергнуться прилюдной порке, стать высеченной словесным потоком брани, которая низвергнется из уст главного редактора на глазах у изумленных сотрудников, так как кабинет Вадима Алексеевича Гришаева отделяла лишь прозрачная стена, а щели пропускали громогласные восклики начальника, особенно, когда он негодовал. В-общем, все члены редакции всегда были в курсе всех дел и событий, происходящих в их славной газете.

Статья про проблемы в банке «Атрус», которую написала Катерина, наделала много шума. Общественность негодовала, а президент банка – господин Молчанов самолично позвонил и побеседовал Гришаевым, после чего Вадим Алексеевич на главной странице газеты дал опровержение.

Девушка понимала, что с утра главный редактор занимался версткой свежего номера, но после того, как все вопросы были решены, ему ничего не мешало вызвать на «ковер» журналистку, подложившую ему свинью.

– Сейчас и мне пилюлю пропишет, – сказала Катя и посмотрела через стеклянную стенку на Гришаева, который в это время взирал в ее сторону.

Она хотела быстро опустить голову и сделать вид, что работает, но не успела. Вадим Алексеевич поманил ее указательным пальцем к себе.

– Теперь моя очередь, – грустно произнесла Катя. Девушка встала, одернула блузку и произнесла, словно ей предстояло взойти на эшафот. – Не поминайте лихом.

– А тебя-то за что? – спросила удивленная Ольга.

– Да, есть за что. Дала правдивую информацию про банк «Атрус».

– Разве за это наказывают? – удивилась подруга.

– Не только наказывают, – Катерина понизила голос и заговорщицки произнесла, – за правду даже убивают.

– Типун тебе на язык.

– Тоже мне подруга хороша, типун мне шлет. Нет, чтобы пожелать удачи.

– Ладно, удачи. Крепись.

– Постараюсь, – невесело ответила Катя. Были у нее некоторые подозрения, что разговор с боссом будет нелицеприятным. Но, увы, его не избежать.

Не успев до конца открыть дверь в кабинет, Катя услышала гневный рев своего начальника:

– Ты должна извиниться перед Молчановым!

– Никому и ничего я не должна. Молчанов – подлец, и я перед ним извиняться не собираюсь!

Катя вошла в кабинет и остановилась около двери, на всякий случай, чтобы оставить себе возможность быстро ретироваться, если боссу попадется под руку что-то тяжелое, и он в гневе захочет этим запустить в нее.

– Думаешь, ты кашу заварила и тебе всё так сойдет с рук? Ошибаешься, голубушка. Твои выкрутасы у меня уже вот здесь. – Гришаев ударил себя рукой по горлу и поперхнулся, но быстро опять принял грозный вид.

– Моя информация точная. Банк «Атрус» на грани разорения и клиенты должны знать об этом! – приподняв гордо голову, прочеканила Катя.

– Может в «Атрусе» и были какие-то проблемы, но, после твоей статьи эти проблемы только усугубились. И думаю, что теперь и у нашей газеты появятся проблемы. И всё почему? Потому что одна молоденькая и амбициозная журналисточка возомнила себя пупом земли. В-общем, так, Катерина, либо ты извиняешься, либо…

Редактор соскочил со стула, быстро подошел к окну и посмотрел на улицу. Зрение у его было хорошее, и он увидел Максима Вольского, подходящего к зданию делового центра. На лице Гришаева появилась чуть заметная улыбка.

Катя вспылила:

– Что уволите?

– Да, уволю к чертовой бабушке! – крикнул редактор, не сдержавшись.

– Ну и увольняйте, потому что я все равно извиняться не буду!

– Иди, собирай вещи, и чтоб духу твоего здесь больше не было! – резко произнес редактор и указательным пальцем показал на дверь.

Катя развернулась, на глаза напрашивались слезы, но девушка умела держать удар, она гордо подняла голову и стремительно вышла из кабинета начальника.

Максим Вольский остановился напротив высотного здания и окинул взглядом стеклянную высотку, которая являла собой аналог одного американского архитектурного гиганта конца 80-х прошлого столетия, вероятно «слизанного» нашими шустрыми строительными деятелями. Зачем изобретать велосипед, когда уже есть его чертеж и детали. Но если для Америки такие офисы уже никого не удивляли, то для российских бизнесменов были в новинку.

Каких фирм здесь только не было: и компьютерные, и риелторские, и продажные, то есть те, которые занимались сбытом товаром, и редакции журналов и газет и прочие, прочие, прочие. Всех так сразу и не перечислишь. Для гостей и клиентов имелись при входе: специальный справочник с название фирм и планом, чтобы легко можно было сориентироваться в этом лабиринте.

Но Максим, хоть и шел на первое собеседование в это здание, был уверен, что найдет редакцию сразу, так как он знал, что она располагалась на шестом этаже и находилась в левом крыле, занимая почти пол-этажа. Ему заранее прислали по электронной почте, адрес, план проезда и схему расположения офиса.

Да и вообще, он всегда был уверен в себе и своих силах. Его ум, чутье и профессиональные качества никогда не подводили, давая возможность создавать сенсационные репортажи, благодаря которым в разы вырастал тираж того или иного журнала или газеты. Конкурирующие издательства старались заполучить шустрого журналиста, суля великолепные гонорары и переманивая друг у друга. Еще бы! Вольский – это бренд! И многие об этом знали. И сам Максим был уверен в своей исключительности, потому что, где бы он ни появлялся, женщины приходили в неописуемый восторг, бросая в его сторону многообещающие взгляды, а мужчины не прочь были пожать ему руку, а кое-кто и набить морду.

Вот и сейчас Гришаев – главный редактор газеты «Вестник» через знакомых вышел на Вольского и предложил шикарные условия работы. Макс спешил на встречу, не упуская возможности по дороге одаривать своей голливудской улыбкой мимо проходивших девушек.

Он шел по коридору легкой походкой. Высокий, широкоплечий, со стильной прической, казалось, что он ни на кого не обращает внимания, но его взгляд – взгляд профессионального журналиста выхватывал из обозрения все, что попадалось на пути, хотя надо уточнить – почти всё, так как из-за висящего смога, кое-какие детали были видны нечетко.

Сотрудники «Вестника» сновали по коридору, словно челноки в ткацких машинах туда-сюда, туда-сюда. Кто-то курил в сторонке у мусорных урн рядом с туалетом, кто-то пил кофе из автомата. Максим открыл дверь и оказался в большом зал редакции, где за стенками невысоких клетушек маячили маковки рядовых журналистов. Он же надеялся получить здесь не только приличный заработок, но и небольшой кабинет, в котором бы он смог создавать очередные сенсационные статьи. Одним словом – шедевры.

Скоро новый роман он-лайн "Бегом за неприятностями"

arbuzova — Sun, 24 Jan 2010 11:53:53 GMT

Роман "Игрунья" закончен. Теперь ожидайте нового романа. Со дня на день начинается читательский марафон. ;)

"ИГРУНЬЯ" Глава 16 (заключительная)

arbuzova — Sun, 24 Jan 2010 11:44:42 GMT

Глава 16

– Я тебе потом расскажу, – ответила я Максиму.

– Это президент компании «Мобайл системс»? – решила уточнить я, обращаясь опять к мужику на переднем сидении.

– Ну, да, вроде как… Так ты его знаешь?

– Угу, это мой знакомый, – гордо ответила я. А про себя подумала, вряд ли он будет спасать меня в очередной раз.

Мужики переглянулись, а бровь Максима вздернулась вверх.

– Знакомый? У тебя с ним что-то было? – ревностно спросил мужчина моей мечты. На его щеках заиграли желваки.

Я поспешила успокоить Макса и прошептала ему на ухо:

– Ничего у меня с ним не было. Я встречалась с ним при других обстоятельствах.

Мы подъехали к КПП. Охранник пропустил машину и показал на схеме, где расположена вилла Алексеева. На территории их было немного, у каждого участка имелась довольно-таки большая территория. Дом соседа можно было рассмотреть только в бинокль.

Вилла Алексеева произвела огромное впечатление не только на меня, но и на Максима и на кожинских мужчин. Это я заметила по их открывшимся ртам. Н-да, голливудские звезды позавидовали бы такой роскоши. Но кто-то предпочитает уют, а кто-то хочет щегольнуть своим богатством. Большое – это не обязательно практичное и удобное. Бывают небольшие помещения, но в которых ощущается настоящий комфорт, а большие по размеру помещения чаще всего холодны. В них нет души, они больше похожи на витрины дорогих магазинов или на берлогу какого-нибудь холостяка, но никак на помещения, где проводит время семья, у которой еще имеется пара-тройка детей.

Нас вывели из машины и развязали ноги и руки. Уж на этом спасибо, – подумала я. Мне было бы неудобно встретиться с Николай Николаевичем в качестве жертвы. Хотя… какая разница.

Мы прошли через холл и длинные коридоры, где отовсюду выпирала роскошь, потом оказались опять на улице, но с другой стороны здания. Перед нами раскинулась огромная зеленая поляна, на которой располагался бассейн, где в данный момент плавали две молодые женщины, вдали ближе к краю стриженного газона был раскинут шатер. На креслах сидели двое мужчин, которых я сразу узнала: это был пухлых Кожин со своей наметившейся лысиной и Николай Николаевич, который на фоне Сидора Петровича казался неотразимым красавцем.

Я повернула голову в сторону, и моему удивлению не было предела. На плетеном кресле под сенью дуба сидела моя тетя Соня с бокалом коктейля, а на столике перед ней стояли три порции мороженного в красивых вазочках. Ого! Оказывается, я мало знала о своей тетушке. Это что же – она тайная мафиозка, работающая под прикрытием своей бедности? Да нет, не может быть!

Лицо Максима тоже вытянулось от удивления, и он посмотрел на меня вопрошающе.

– Посмотри тетя Соня! – кивнул он.

– Вижу, но ума не приложу, как она здесь оказалась. И самое главное, зачем? – шепотом произнесла я.

Сидор Петрович заметил нашу процессию и развернулся к нам лицом, Николай Николаевич сделал тоже самое. Мы зашли под шатер, кожинские охранники остались стоять чуть поодаль. Кожин постарался придать своему лицу доброжелательное выражение, но у него это плохо получалось, потому что в его глазах я заметили некий злобный огонек, но, тем не менее, Сидор Петрович приветливо произнес:

– Я рад, что вас сюда привезли… живых и здоровых.

«Живых и здоровых»? Интересно, что он этим хотел сказать? Или это у него шуточка такая? – пронеслись в моей голове мысли, но которые я не стала озвучивать.

Мы с Максимом промолчали, ожидая дальнейшего развития событий. Но я стала чувствовать себя спокойнее, потому что Николай Николаевич улыбнулся мне и с какой-то нежностью и теплом смотрел мне прямо в глаза.

– Здравствуй Марина! – мягко, дрогнувшим голосом, сказал он.

Кожин тоже расплылся в улыбке:

– Николай, я сдержал свое слово. Получай свою дочь в целостности и сохранности. В-общем, живите в счастье и согласии. А мы удаляемся.

Сидор Петрович и Николай Николаевич встали с кресел и обменялись рукопожатием, потом Кожин и его охранники пошли к зданию. Сидор Петрович остановился около бассейна и подождал, пока оттуда не вылезла стройная блондинка. Он укутал ее в полотенце и увел с собой в здание виллы.

Я стояла, открыв рот от непонятных мне произнесенных слов «Получай свою дочь…». До Максима, вероятно, тоже медленно доходил смысл последних фраз. По выражению лица тети Сони, которая уже торопилась к нам, я поняла, что она сможет нам раскрыть сию тайну.

– Какую дочь? – в недоумении спросила я.

Николай Николаевич подошел ко мне поближе и, взяв мои руки в свои, нежно произнес:

– Ты моя дочь.

– Вот это поворот, – тихо произнес Максим.

– Не может такого быть, – опешила я.

– Может, еще как может! – Тетя Соня уже доковыляла до нас и встала рядом со мной. – У моей сестры Розочки случился курортный роман с вот этим отщепенцем.

– Если бы я знал…, – слегка виновато и потупившись в сторону, сказал Николай Николаевич.

– Знал, не знал, какое это теперь имеет значение. Вот тебе готовая дочь – бери и воспитывай, – сделала заключение тетя Соня.

– Хоть кто-нибудь сможет толком объяснить, что все это значит?! – повысила голос я, на мои глаза уже навертывались слезы.

Как вот так… неожиданно у меня появился отец. Отец, которого я уже и не надеялась найти. Родная кровь. Спазм сдавил горло.

– Деточка, ти поверь мне на слово, потом я тебе обо всем поведаю в красках и подробностях, – ласково произнесла тетя Соня и положила свою руку на плечо.

Я начинала всхлипывать, буря эмоций навалилась на меня и захлестнула.

– А раньше нельзя было рассказать?! – с трудом вымолвила я.

– Нельзя. Роза запретила.

– Как она тебе запретила? С того света что ли весточку прислала? – обидчиво выкрикнула я.

Тетя Соня грустно улыбнулась.

– Вся в мать, такая же горячая. Н-да – гены, от них никуда не денешься.

– Но там и мои гены, – произнес Николай Николаевич.

– Ой, не смешите мои пятки. У тебя шо ли лучше? Такой же гулёна. Два сапога пара.

– Хм, не подарок, – тихо резюмировал Максим.

Я услышала его слова.

– Ты это про меня?

– А про кого еще? Конечно, про тебя.

– Ах, вот как… – обиделась я.

– Не дуйся, мы с тобой тоже – два сапога пара, – улыбнувшись, произнес Максим.

– Ну, чё встали, как не родные. Хоть бы поцеловались, – сказала тетя Соня.

Мои губы потянулись к губам Максима, но тетя прервала этот наш порыв.

– Тю! Я же имела ввиду тебя, солнышко, да папашку тваго.

В глазах Николая Николаевича сверкнула наметившаяся слеза, но тут же скрылась обратно. Вероятно, он не хотел на людях показывать своих чувств. Я подошла к своему отцу и обняла его крепко-крепко. Он наклонился и поцеловал меня в щеку.

– Марина…Прости меня. Я, правда, не знал. Теперь постараюсь наверстать упущенное, и сделаю так, чтобы ты больше ни в чем не нуждалась.

– И про меня тоже не забудь, – как бы, между прочим, сказала хитро тетя Соня.

– Папа, – произнесла я чуть хриплым голосом и стала рыдать отцу прямо в рубашку, оставляя на белоснежной ткани разводы от своей черной туши, которая стекала с мокрых ресниц.

Тетя Соня не удержалась и тоже пару раз всхлипнула, а потом вытерла набежавшие слезы подолом своей необъятной юбки.

– Вот сырость-то развела, растрогала свою тетю.

Максим долго смотрел на сцену воссоединения отца с дочерью, потом развернулся и пошел к выходу.

Я поняла – он почувствовал себя лишним. Может быть, испугался, что теперь я буду богатой невестой, а кто он? Но у меня нет предрассудков. Отстранившись от отца, я произнесла:

– Тетя Сонечка, Нико… папа, я хочу познакомить вас со своим женихом.

Максим замер на месте и повернулся ко мне лицом. Я быстро подошла к нему и, взяв за руку, повела за собой к Николаю Николаевичу и тете Соне.

– Вот он! – торжественно провозгласила я.

– Ты уверена? – тихо спросил Макс меня на ушко.

Я также тихо ему ответила:

– На все сто! – Мое лицо озарила искренняя счастливая улыбка.

Тетя Соня хитро прищурилась, а потом изрекла, словно поставила диагноз:

– Ну, что ж, этот молодой человек мне нравится. Одобряю. Манечка, ти будешь за ним, как роза в оранжерее – цвести и пахнуть. Вопщем, садовник у тебя отменный.

– А для меня желание дочери – закон, – сказал Николай Николаевич и посмотрел на Максима. – Надеюсь, что вы сделаете Марину счастливой.

На что Максим самоуверенно произнес:

– Не сомневайтесь. Сделаю.

К нам подошла жена Николая Николаевича, которая вылезла из бассейна и поспешила к мужу. Оленька успела только слегка обтереться полотенцем и накинуть халатик. Молодая женщина не понимала, что за сцену мы сейчас здесь разыграли. Когда она плавала, ей было не по себе, что ее муж целуется с какой-то молоденькой девушкой, то есть со мной. Любопытство пересилило, и она поспешила показать всем, что Алексеев ее собственность.

– Милый, что-то случилось? – спросила Ольга, беря Николая Николаевича под ручку.

– Да случилось. У нас будет дочь, – хитро произнес Николай Николаевич.

– Откуда ты знаешь? – покраснела Оленька.

– Что я знаю? – не понял муж.

– Ну… что у нас будет ребенок. Я хотела сказать тебе только сегодня вечером за праздничным ужином. Готовила тебе сюрприз, – расстроено произнесла молодая жена.

– Ты хочешь сказать…, – Николай Николаевич поперхнулся, – что ты беременна?!

– Да. А разве ты имел ввиду что-то другое?

Николай Николаевич подхватил свою жену на руки и стал целовать.

– Вот так всегда, то пусто, то густо, – сказала тетя Соня, улыбаясь.

Мы с Максом переглянулись. Мужчина моей мечты подошел ко мне и приобнял. Такая трогательная сцена, прям как в кино. Все счастливы, занавес, конец.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Прошло семь лет. В этом году я отпраздную тридцатилетие. Сказать, что я счастлива – это, значит, ничего не сказать. Я безумно счастливая женщина. Многие могут мне позавидовать. Может быть, так и делают за моей спиной. Я не держу зла ни на них, ни на свою беспутную мать, которая бросила меня, ни на господина Кожина, заставившего меня поволноваться, ни на своего отца – любителя курортных отношений. Ведь все же папа появился в моей жизни и сделал так, что я перестала в чем-либо нуждаться. И благодаря всей этой безумной истории я нашла свою половинку.

У нас с Максом просторный дом на плоскогорье и плантация винограда. Землю согревает солнце, а недалеко плещется море. Недавно мы приобрели небольшую яхту и иногда рассекаем водную гладь. Я люблю стоять на корме, когда ветер бьет в лицо, а за бортом кружат чайки.

Никуда не надо бежать, я отвоевала у судьбы кусочек счастья. Хотя нет, у меня теперь больше кусочков счастья. Помимо мужа, с которым мы сейчас обходим виноградник, рядом с домом сидят и играют еще два очаровательных малыша шести и пяти лет с золотыми кудряшками.

Мои мысли прерывает Максим:

– В этом году мы соберем хороший урожай, – говорит он, обводя взглядом плантацию.

– Угу, – киваю я, хотя знаю, что урожай будет никудышний. Но я не хочу огорчать мужа, пусть он немного порадуется. Ведь мы так редко говорим своим любимым ласковые слова. Почему же не делать этого чаще?

Навстречу нам бегут наши сынишки Тимоша и Антоша.

– Мама, а мы будем играть в наперстки?

– Будем, – улыбаюсь я.

С криком «Ура!» они отправляются обратно к дому, где у них сооружена детская площадка – дело рук Максима.

– Ты не исправима, – приобняв меня за талию, произносит мой любимый мужчина.

Я стараюсь оправдаться и лукаво подмаргиваю Максиму:

– Это всего лишь игра.

Говорят, жизнь состоит из полос. У меня сейчас длинная светлая полоса. Я счастлива, у меня есть семья. Что будет впереди – неизвестно. Жизнь – сложная штука, но играйте по правилам и вам обязательно повезет.

"ИГРУНЬЯ" Глава 15

arbuzova — Sun, 10 Jan 2010 00:33:12 GMT

ГЛАВА 15

– Так, значит, она твоя дочь? Что ж ты за ней не следишь?

– Что она моя дочь, я узнал совсем недавно. Теперь займусь ее воспитанием.

– Я думаю, что это будет сложная задача, – Сидор Петрович усмехнулся.

– Ничего, справлюсь. Деньги могут многое. Даже воспитывать.

– Что ж, попробуй.

– Задача сложная, но выполнимая.

Лазить по холмам было тяжело, но, во всяком случае, мы смогли оторваться от преследователей. Не было слышно топота мужских бутсов. Лишь шум моря и крик чаек доносились со стороны обрыва, к которому мы приближались, преодолев плотные заросли кустарника. Я уже не чувствовала под собой ног, усталость была во всем теле. Макс довольно быстренько перемещался по пересеченной местности, словно у него работал какой-то моторчик. Вспомнился мужчина в самом расцвете лет – Карлсон с пропеллером. От этих мыслей мне стало веселее, и я прошлепала еще несколько десятков метров. Оставалось только встать на корячки и ползти вверх, силы были на исходе.

– Макс, я больше не могу, – жалобно простонала я.

– Можешь! – жестко ответил мой любимый мужчина. Даже ноток жалости не прозвучало в его слове.

Я упала на траву и заплакала. Рыдания становились сильнее и сильнее, и через несколько минут перешли в вой и причитания.

– Ну почему со мной все это происходит? Что я такого сделала в своей жизни или чего не сделала? Зачем все меня мучают? Меня никто не любит! Я никому не нужна!

Максим покачал головой и присел рядом. Он взял мою голову и прижал к своей груди.

– Глупенькая, я тебя люблю и ты мне нужна.

– Ты меня еще и «глупенькой» назвал, – прохныкала я.

– Ну, если была бы умненькая, то сейчас встала и побежала бы впереди меня. Ты же не хочешь опять оказаться в лапах бандитов?

– Нет, не хочу. Но и вставать не хочу. Мне трудно. Если бы ты знал, как мне тяжело. Что я только не испытывала за свою маленькую жизнь…

– Я понимаю, у тебя много чего накопилось… Ладно, порыдай, расслабься немного. Может, тебе станет полегче.

Максим поцеловал меня нежно в щеку, продолжая прижимать меня к своему телу. Я слышала стук его сердца. Оно билось часто и громко. Этот стук сказал мне о многом, о том, что Макс меня любит. А это главное, значит, я не одна! Значит, я не должна жалеть себя! Я сильная, потому что у меня есть ЛЮБОВЬ! И ради этой любви я готова бороться. Наше счастье в наших же руках, надо только найти в себе силы, сделать рывок, превозмочь боль. И тогда награда не заставит себя ждать.

– Ладно, пойдем, надо спрятаться в скалах. Авось, нас не найдут, – вздохнув, произнесла я и стала подниматься с земли.

Максим тоже встал, а потом, увидев грязь на моем халате, стряхнул ее.

– Чумазик, – ласково произнес он и, достав из кармана носовой платок, вытер слезы и размазанную тушь с моего лица, словно я была маленькой девочкой.

Мне никогда и никто не вытирал слезы, даже тетя Соня. Она вообще не обращала внимания на мою внешность. С детства. Когда я любила играть в индейцев и мазала свое лицо сажей, маскируясь под обитателей прерий.

– Ты такой заботливый, как папа. – Эти слова вырвались у меня непроизвольно. Откуда было мне знать, как ведут себя папы? Может, сработала зрительная память? Всё это я когда-то видела по телевизору. Если хотят показать идеального отца, то он обязательно должен что-то поправить ребенку в одежде, например, заботливо завязать шнурочки на ботиночках сына или застигнуть пальтишко дочери.

– Женщина, попрошу не путать! Я не папа, а твой будущий муж. И ты теперь должна меня слушать и беспрекословно выполнять все мои требования.

– Фигушки! Ишь раскомандовался. Еще все на воде вилами писано. Я ведь могу не согласиться?

– Да куда ты денешься?! Ты же влюблена в меня до потери памяти, – весело и самонадеянно произнес Макс, забираясь на самую верхушку горы.

– Я?! С чего это ты решил? – Мне пришлось возмутиться, хотя я прекрасно знала, что Максим говорит истинную правду. Моя любовь к нему вспыхнула, как огнедышащий вулкан, как бурный водопад, как снежная лавина. Сколько она будет дымить, бурлить и обжигать, одному Богу известно. Но отрицать этого факта, что она уже во мне, я не могу. Что есть, то есть. Но признаваться Максиму я не хочу, пусть помучается. И чем дольше, тем страсть будет его сильнее. Это как запретный плод. Он всегда сладок.

– Потом я тебе расскажу, а сейчас надо осторожно передвигаться.

Когда я тоже поднялась на вершину, то увидела огромный морской ковш. Море уходило за горизонт, горы справа и слева как бы были стенками бокала, внутри которого плескалась темная жидкость. Мы стояли с Максимом на краю обрыва. Я была настолько утомлена, что у меня закружилась голова. Неожиданно ноги поскользнулись на траве и стали съезжать с обрыва. Мне не удалось ухватиться за Макса, да и он не успел вовремя прореагировать. Я повисла над морем, держась двумя руками за выступ.

– Макс, помоги! Скорее! – в панике прокричала я.

Максим упал на живот и стал тянуть свою руку, я тоже попыталась дотянуться до его пальцев, но не смогла. Руки ослабли, мне даже не удалось помолиться, я стремительно полетела вниз.

– Макс, я люблю тебя, прощай!

В ответ мне удалось только расслышать, как он выругался. Нет, чтобы крикнуть что-то прощальное.

Мое тело плюхнулось в теплую воду и стало опускаться в прохладную глубину. Холод отрезвил мой разум, и мне жутко захотелось жить. Я стала сопротивляться. Не хотелось погибнуть во цвете лет. У меня только-только наметилась любовь, и я вот так легко захотела ее лишиться? Ну, уж нет! – Подумала я и стала, сколько есть мочи, активно работать руками. Они меня не слушались, тогда ноги пришли на помощь рукам. Медленно, но я стала подниматься вверх. Воздух в легких заканчивался. Ну, еще немного, еще чуть-чуть. Работай активнее, – командовал внутренний голос. Вот уже теплая вода стала ласкать мое тело. Значит, я совсем рядом к спасению.

Но для последнего рывка сил не хватало. Я словно зависла в воде, находясь между жизнью и смертью. И в этот момент крепкие мужские руки подхватили меня за талию и вытолкнули вверх к солнцу. Вот она счастливая минута. Но где же Максим? Я плескалась в воде и оглядывала водную гладь. Не успела я, как следует, испугаться, как из воды вынырнул мой любимый мужчина.

– Максим!

К краю обрыва подошли двое мужчин. Это были кожинские охранники. Они посмотрели на две плюхающиеся в море головы и усмехнулись. Один бугай достал мобильный и нажал на кнопку.

– Босс, тут у нас некоторая оказия произошла. Наши птички улетели из клетки. – Мужчина замер на минуту, выслушивая о себе все, что думает о нем Сидор Петрович, а потом продолжил: – От нас не убежишь. Мы держим их на прицеле. Понятно, шеф. Будет сделано.

Бугай отключил телефон и сказал напарнику:

– Кожин сказал доставить этих, – мужчина кивнул головой вниз на барахтающихся в воде Марину и Максима, – на виллу к Алексееву Николаю Николаевичу. Ты знаешь, где это?

– Не-а. Но это не проблема. По дороге узнаем. Сейчас главное, сцапать наших улетевших «птичек».

Максим на руках вынес меня на берег под скалой, я крепко держала его за шею. Вспомнилась фрагменты из фильмов, где аналогично герой выносил героиню. В такие моменты все девушки как одна, прислоняли свои головы к груди героев и поизносили что-нибудь чувственное. Это же так эротично. У Максима мокрая рубашка, через которую просвечивает его крепкое загорелое тело. Я решила не быть оригинальной, поэтому произнесла лилейным голоском:

– Ты красивый.

Макс на мои слова усмехнулся и сказал:

– Нашла время флиртовать.

– Неизвестно сколько нам осталось, потому и говорю, что думаю.

Мужчина моей мечты опустил меня на песок и сел рядом.

– Если бы ты раньше думала, но не попала бы в идиотское положение.

Ну, никакой романтики! – возмутилась про себя я. Нет, чтобы поцеловать меня…

– Знаешь, Макс, я была плохой девочкой, но я осознала, что это не хорошо. Теперь обязуюсь вести себя прилично.

– Я тоже не ангел. Бегал за состоятельными дамочками…

– Тебе это нравилось?

– Врать не буду. Было забавно.

– А вообще, чем бы ты хотел заниматься?

– Знаешь, если бы у меня были бы деньги, то я купил бы виноградник.

– Странное желание для городского жителя, но красивая мечта.

– А ты о чем мечтаешь?

Я сразу же хотела ляпнуть «о тебе», но сдержалась.

– О семье. У меня никогда не было нормальной семьи. Мать я не помню, она бросила меня, когда мне не было и года, а отца вообще не знала. Меня вырастила тетя Соня, да и улица. Чего можно ждать от ребенка выращенного улицей. Вот и пошла по кривой дорожке…

– Знаешь, если бы ты пошла по другой дорожке, то мы бы с тобой никогда не встретились.

– Что ты этим хочешь сказать? Что жутко рад нашему знакомству? Но ведь я доставила тебе массу неприятностей.

– Зато можешь принести еще и массу приятностей, – на лице Максима появилась загадочная улыбка, взгляд стал чувственным, а его губы потянулись к моим, – Марина, если мы выберемся из этой передряги, то я обязательно возьму тебя замуж. Пойдешь?

– С удовольствием, – сказала я, под гипнотизирующим взглядом любимого мужчины.

Наш поцелуй длился долго, мы наслаждались близостью. Мои пальцы сами потянулись к пуговицам на рубашке Максима. А он нетерпеливо расстегивал мой халат. Его руки уже блуждали по моему телу, нежно прикасаясь к самым чувственным местам. Из моего горла вырвался стон. Еще немного бы и наши тела слились воедино.

Но в этот момент тень скрыла от нас солнце. Над нами нависли две горы мускул, облаченные в костюмы.

– Ну, что, голубки, воркуете?

– Ой! – Испуганно воскликнула я и быстро стала застегивать пуговицы на халате, повернувшись к мужчинам спиной.

Господи, ну что же это такое происходит? – вопрошала я про себя. Почему моя жизнь превратилась в кошмар? Постоянную гонку от неприятностей. Как будто судьба испытывает меня на прочность.

Максим встал впереди и закрыл меня своим телом, насколько это было возможным.

– Отвернитесь! – резко произнес Макс.

– Вот еще, – усмехнулся один из жлобов. – Мы отвернемся, а вы того…, ноги сделаете.

– Макс, не разговаривай с ними, им все равно ничего нельзя доказать, тем более я уже оделась. Ладно, пошли, изверги, – я гневно зыркнула в сторону кожинских «шестерок».

– Естественно, не докажешь, потому что у них мозгов своих нет, – сказал Максим, злобно сверкнув глазами в сторону мужиков.

– Но-но! Поговори еще, живо в зубы получишь.

– Ага, они все повыпадают, тогда с красотками будешь целоваться со вставными челюстями.

Мужики заржали, как лошади, обнажив нестройные ряды своих желтых зубов.

Максим дернулся в сторону кожинских охранников, но я успела схватить его за руку.

– Не надо, – тихо произнесла я.

Я чувствовала, что Максим готов броситься на мужиков с кулаками. Но это было бы неправильно, потому что справится с мощными качками, ему все равно бы не удалось. Эти молодцы лишь переломали бы ему ребра, да отбили почки, а мне хотелось иметь нормального мужа, а не калеку.

Сейчас надо было копить силы, я надеялась, что нам еще представится возможность скрыться. Только надо выждать и выбрать правильный момент.

Кожинские бугаи связали нам руки и ноги и усадили на заднее сиденье машины.

– Сидеть тихо и не шалить, – дал установку один из мужиков.

– Не маленькие, знаем, – проворчала я.

Максим сидел нахмурившись. Его угнетала беспомощность. В таком состоянии мужчину лучше не трогать и ни о чем не спрашивать.

Машина неслась быстро, но когда мы подъезжали к посту дорожной службы, то водитель притормаживал, стараясь не нарушать правил движения. Это и понятно – не хотел проблем с служителями правопорядка.

Впереди показался огороженный поселок Правдинский. Он располагался на берегу моря. Я узнала это место под Одессой. Здесь располагались виллы только состоятельных людей – бизнесменов, функционеров, звезд шоу-бизнеса, у которых имелись миллионы на банковских картах.

Интересно, неужели у Кожина здесь имеются знакомые? – подумала я. Странно, зачем нас сюда везут? Если бы нас хотели пристукнуть, то это было бы лучше сделать на берегу. Потом бы камень на ноги и в воду. Значит, мы зачем-то понадобились Кожину, – размышляла я. И тут услышала то, что меня ошеломило. Один из бугаев произнес:

– Ну, че, надо на КПП спросить, где находится вилла Николая Николаевича Алексеева.

– Ага, сейчас приторможу.

– А ты думаешь, нас пропустят?

– Да, наверное, охранников должны были поставить в известность, что Алексеев ждет гостей.

И тут я напрягла память: что было написано на визитке того мужчины, который представился господином Алексеевым:

– Как вы сказали – Николай Николаевич Алексеев? – полюбопытствовала я.

– Да, а что тебе за печаль? – спросил мужик, который сидел рядом с водителем. Он обернулся и посмотрел на меня. – Ты и ему насолила?

Мужики на переднем сидении заржали, а Макс вопросительно посмотрел на меня, ожидая объяснения. Но что я могла ему сказать?

"ИГРУНЬЯ" Глава 14

arbuzova — Sat, 02 Jan 2010 21:50:06 GMT

ГЛАВА 14

Мы выбежали на городские улицы. Народ сновал по тротуарам: женщины с большими сумками, ничего не замечая вокруг, заходили в магазины и продолжали набивать свои поклажи донельзя; мужчины шли более размеренным шагом с портфелем или вообще налегке; парни с девушками сидели в уличных кафешках или просто в скверах на лавочках и поглощали огромное количество пива. Об этом можно было судить по количеству пустых бутылок и банок, валяющихся под лавками, около урн для мусора или просто на газонах. Город жил своей обычной жизнью. Только лишь по достопримечательностям можно было определить, что это Одесса.

Впереди показалось здание Оперного театра. Я на миг замерла и с обожанием посмотрела на недавно отреставрированный фасад. Храм Мельпомены стоял гордый в своем величии, показывая всем, что перед настоящими ценностями время не властно.

– Я когда-то хотела здесь петь.

Максиму тоже пришлось остановиться. У него было такое лицо, что он хочет стукнуть меня чем-то тяжелым. Он посмотрел вдаль, где из-за угла дома показалась парочка кожинских охранников.

– Если ты не поспешишь, то будешь танцевать… «танец с саблями», – рявкнул Максим и, взяв меня за руку, потащил в какую-то подворотню.

– Э, не надо так грубо. Я существо нежное.

– Это я-то грубо? Ты уже забыла, как с тобой обращались бандюки. Ты хочешь опять попасть в лапы тех мужланов? – Максим головой кивнул из подворотни в сторону улицы, по которой как раз в этот момент пробегали наши преследователи.

Он резко прижал меня к стене и припал к моим губам, как это делают в шпионских фильмах. Максим сначала делал вид, что целует, но потом близость распалила его и меня. Я отдалась чувственности и стала терзать своими зубами губы Макса. Мой любимый долго терпел, но когда боль стала невыносимой, отстранился от меня и произнес, улыбаясь:

– Э, не надо так грубо. Я существо нежное.

– Что понравилось? – хитро спросила я.

– Да.

– Женишься на мне, тогда познаешь истинную мою страсть, – не подумавши, выпалила я, и потом поняла, что сама только что первая сделала Максиму предложение.

– Я с превеликим удовольствием это сделаю, если мы останемся живы. А сейчас давай поспешим.

– А куда нам теперь?

– Здесь рядом есть квартира моего знакомого. Я выручил его пару месяцев тому назад. Благодаря мне он познакомился с девушкой.

– Преподал ему курсы пикапа?

– Что-то в этом роде.

Вынырнув из подворотни, мы стали плутать по каким-то узким улочкам со старыми потертыми домами. Н-да, вот она изнанка города – фасад блещет красотой и пахнет свежей краской, а за ним полуразрушенные здания с огромными щелями и облупившейся штукатуркой.

– Ты уверен, что мы его найдем? – с некоторой опаской спросила я, оглядываясь вокруг.

– Угу. Нам нужен следующий дом.

Мы вошли в мрачный подъезд, в котором пахло плесенью и мочой. Меня сразу затошнило. Как можно жить в таких условиях? – подумала я, осторожно ступая по выщербленным ступенькам и бросая недоуменные взгляды на двери, обитые дешевым дерматином, который от многолетнего использования в некоторых местах порвался и болтался кусками от сквозняка. Мимо ног с диким мяуканьем прошмыгнула кошка. Мне срочно захотелось выскочить на улицу и сдаться бандитам.

– Максим, а у тебя только один друг? Если есть кто-то другой, то лучше пойдем к нему?

– Дорогая, без паники. Здесь нас точно никто искать не будет.

– Ну, а если найдут, то только наши трупы, мы просто задохнемся от смрада.

– Это только в подъезде такая вонь, в квартире совсем другие ароматы.

– Ага, пахнет розами и фиалками, – иронично произнесла я.

Максим подошел к одной из квартир на третьем этаже и нажал на кнопку звонка. Дверь открыла женщина в выцветшем ситцевом халатике и с полотенцем в руках. На лице Максима появилась некоторая растерянность.

– А Кешу можно?

– Иннокентия?

– Да.

– Он с женой уехал.

– Куда?

– Не знаю, вроде к ее родителям подались. Но точно сказать не могу. Иннокентий сдал нам квартиру на три месяца, может потом вернется.

– Извините.

– Да не за что.

Женщина закрыла дверь, мы стали спускаться по лестнице. Я посмотрела на Макса. Его лицо было сосредоточенным.

– Уехал и даже ничего не сказал.

– Наверно, был слишком счастлив, от любви голову потерял. Что делать дальше будем?

– Надо уехать из города. Но чтобы где-то залечь, нужны деньги. У меня кое-что есть на карте... только, думаю, мало будет, чтобы снять какое-нибудь жилье.

– У меня есть немного брюликов. Если продать, на тысяч десять зеленых потянут, но тогда надо заехать к тете Соне. А еще у меня есть квартира в Москве. Но только Кожину известен адрес…

– Н-да, как ни крути, кругом одни капканы. Ладно, поехали за брюликами. Я потом тебе возмещу ущерб, сейчас главное, думать о безопасности.

– Да мне их не жалко. Так… побрекушки. Перед кем в них красоваться?

– Ты и так красивая.

– Я знаю, – кокетливо произнесла я, выходя на улицу из подъезда и вдыхая глоток свежего воздуха.

Мы поймали частника – пожилого мужчину в допотопных очках на стареньком «Москвиче» и отправились к дому тети Сони. Максим держал мою руку в своих руках и нежно поглаживал. Легкие движения его пальцев вызывали трепет в теле, но я старалась заглушить в себе проснувшуюся чувственность. Сейчас не до романтических отношений. Вот когда все встанет на свои места, тогда можно будет подумать о любви. Слишком много посторонних мыслей отвлекало, не давало полностью насладиться близостью. Хорошо, что мы заедем к тете Соне. Я смогу хоть как-то объясниться с ней. Предупредить о том, что мы с Максимом на время уедем. Вот она-то обрадуется, истолковал этот наш поступок по-своему. Наверняка подумает, что мы хотим уединиться, типа у нас любовь. Можно, конечно, было бы позвонить ей… Но это выглядело бы странным. Вдруг пропали, даже не заехали за вещами. Да, подозрительно.

Впереди около дома еще издали я увидела машину. Максим тоже заметил и насторожился.

– Шеф, разворачивай.

– Как? Вы же просили дом номер двеннадцать. Еще ж не доехали.

– Мы передумали. Давай жми на газ.

– И куда теперь прикажете, барин? – не очень довольно спросил старичок.

– Знаешь пансионат Аннабеллу?

– Так это ж область, итить его за ногу!

– Область, ну и...

– Тут другие бабки тогда нужны.

– Ты езжай, потом сторгуемся.

– Ага, я вас отвезу, а вы мне кукиш с маслом покажете и слиняете. Так не пойдет. Либо вперед деньги, либо вылазейте из машины, – сердито произнес пожилой мужчина.

– Дедушка, не беспокойтесь, мы заплатим, – решила вмешаться я. – Вопрос жизни и смерти.

– Если вопрос жизни и смерти, то нужны хорошие бабки, – хитро сощурившись, сказал старичок.

– Где ж мы тебе бабок найдем, тем более хороших… – иронично произнесла я.

Максим усмехнулся над моими словами и стал снимать с руки часы.

– Вот это пойдет? – спросил он, показывая «Картье».

Пожилой водитель сдвинул очки на лоб и стал внимательно рассматривать часы. На лице появляется довольная улыбка.

– Вполне. Ну, голубчики, держитесь. Сейчас вас прокачу с ветерком.

– Это было неплохо, – произнесла я, видя, как из машины, стоящей около дома тети Сони, выходит кожинский «шестерка». Расстояние было не маленьким, но кто знает, какое зрение у этого представителя самцов. Ага, смотрит на «Москвич». У меня сработал рефлекс – я тут же попыталась нагнуться.

– О, черт! – воскликнул Максим.

Понятно, – заключила я, значит, нас заметили.

– Да, дедуля, дуй во все усы и чем быстрее, тем лучше, – быстро сказал Макс.

– За мной не заржавеет и за моей старушкой тоже, – усмехнувшись, стукнув по рулю, сказал старичок и газанул, оставляя за собой клубы пыли.

На улицах города «Москвиченок» ловко обгонял автобусы и трамваи, но соперничать с иномарками не мог. Машина пыхтела, кряхтела, поскрипывала на виражах, но ехала медленно. Я решила обернуться и посмотреть назад. Так и есть, бандиты преследовали нас.

Мы выехали за город, здесь трасса тянулась среди небольших холмов и обрывов. Бандитская машина словно приклеилась сзади, уйти в отрыв было невозможно. На «Москвиче» далеко не уедешь, – грустно думала я, понимая, что мы обречены. Ну и глупцы мы были с Максом, когда поймали этого частника. Хотя вряд ли бы нас решил подвезти обладатель «Вольво», «Мерседеса» или «БМВ». Как ни крути, мы могли поймать только какую-нибудь раздолбанную машину.

– Мы не сможем оторваться, – тихо прошептала я в ужасе.

Максим сжал пальцы моей руки. Неужели это прощальный жест? – подумала я. Мне стало страшно и захотелось заплакать.

– Не бойся, я с тобой. Пожалуй, нам лучше уйти через скалы.

– Это как?

– В этих горах есть скрытые от глаз тропы.

– И еще пещеры. Я когда была подростком, любила их исследовать и играть в партизанку.

Максим приобнял меня и поцеловал в маковку.

– Ты моя игрунья. Ну что, предлагаю вспомнить молодость.

Я вздохнула, – что ж, раз мой мужчина принял такое решение…

– Хорошо.

Максим рукой постучал по плечу старичка.

– Значит, так, отец, останови нам вон после того бугорка.

– Без проблем. А как же Аннабелла?

– Фиг с ней. Мы решили прогуляться.

– Молодое дело не хитрое. Только сдается мне, что машинка, та, что сзади, нас преследует. Уж, не за вами ли?

– Не, вряд ли, – Макс сделал безразличное лицо.

– Ну, ну, удачи! Спасибо за часики. Век вас буду помнить.

– Лишь бы добрым словом.

– А какжешь, только хорошим. – Старичок притормозил после поворота.

Мы с Максимом быстро выскочили из машины.

– Пока отец!

– И вам того же. Не хворайте.

Перед нами простилалась тропинка, и моя реакция была – последовать прям по ней.

– Нет, мы пойдем другим путем, – почти как Ленин сказал Максим и, взяв меня за руку, потащил в кусты.

Ветки больно хлестали по всем частям тела, но я крепилась. Мои стоны Максим все равно не оценит. Сейчас не время и не место.

Под большим шатром на смотровой площадке с видом на море на вилле Алексеева, среди экзотических растений и безупречного газона сидели в креслах Николай Николаевич и Сидор Петрович. Рядом в бассейне купались: спутница Сидора Петровича Моника и жена Николая Николаевича Ольга. Чуть вдалеке в тенечке на обширном кресле под сенью огромного дерева расположилась тетя Соня и обмахивалась веером. Официант, приставленный к пожилой женщине, не успевал подливать ей прохладительный фруктовый коктейль, который тетя Соня на халяву поглощала, не останавливаясь. Она рассуждала – с паршивой овцы, хоть шерсти клок. Да и вообще этот кобелина ей многим обязан, она как-никак воспитала его дочь.

– А мороженое вы можете принести? – спросила тетя Соня, вышколенного молодого человека.

– Да, конечно. Вам какое: ванильное, шоколадное, крем-брюле, фисташковое, клубничное…

– У вас что тут, фабрика по производству мороженного?

Официант улыбнулся, но ничего не сказал.

– Ладно, несите-ка для начала ванильное, а там как пойдет…

Молодой человек удалился, а тетя Соня сделала пару глотков коктейля и стала рассматривать молодых дам, купающихся в бассейне.

– Дрищики, – констатировала тетя Соня. – Что за вкусы у музчин пошли? Неужели приятно лежать в кровати с мешком костей? С пухленькими и теплее и уютнее.

Потом женщина зорким взглядом стала оценивать ситуацию, глядя на лица Николая Николаевича и Сидора Петровича. Они вальяжно сидели в креслах и вели светскую беседу. Значит, моей девочке больше не грозит опасность, – подумала тетя Соня.

Господин Алексеев уже выяснил у Кожина причину конфликта Сидора Петровича со своей дочерью, а теперь решил перейти к финансовой части вопроса.

– Сколько тебе должна Марина?

– Пятьдесят штук. Но я имею на нее зуб, за то, что она обвела меня вокруг пальца, то есть простым языком – обманула. Та еще штучка.

– Я тебе даю сто тысяч зеленых, и ты к ней не имеешь никаких претензий.

– Надо подумать…

– Ну, как… по рукам?

Глазки Сидора Петровича сощурились.

– А что тебе до этой девчонки?

– Она моя дочь, – серьезно ответил Николай Николаевич.

– Тогда двести тысяч и я забуду, как ее зовут.

– Отлично, за это надо выпить.

Алексеев жестом руки подозвал официанта, который в это время выкармливал ненасытную тетю Соню. Парень, раскланявшись перед женщиной, поспешил к хозяину.

– Принеси бутылку…, – Николай Николаевич посмотрел на Сидора Петровича, – ты что предпочитаешь?

– Текилу.

– Отлично, – сказал хозяин виллы, а потом повернулся к официанту, – Золотую текилу.

Парень кивнул и ушел.

arbuzova — Tue, 29 Dec 2009 00:15:54 GMT

ГЛАВА 13

– Ничего себе! – воскликнула Оксана и опешила, увидев меня и Макса, связанных одной «цепью».

Мне вдруг вспомнилась песня Наутилиуса Помпилиуса. «Здесь можно играть про себя на трубе, но как не играй, все играешь отбой. И если есть те, кто приходят к тебе, найдутся и те, кто придет за тобой. Также скованные одной цепью.» Хотя в данный момент мне было не до песен.

– Вот гад этот Кожин! – произнес Петя. Он быстро подошел ко мне и вынул кляп изо рта, потом у Максима. В горле запершило, и я закашлялась. Затем Петя занялся веревками.

– Может водички? – предложила Оксана.

Я кивнула головой, потому что произнести ничего не смогла, из горла вырвался лишь хрип. Подруга напила из графина воды в два бокала и протянула нам с Максом.

– Это какой-то кошмар! – произнесла я после того, как сделала несколько глотков живительной влаги.

– Ты, Мариша, умеешь попадать в неприятности. И мне заодно досталось, – усмехнулся Максим, растирая онемевшие пальцы рук.

Ну, вот, высказался! Нет, чтобы пожалеть, приголубить, ведь мы столько пережили за последние несколько часов, что у любого другого давно бы сдали нервы. А я держалась, из последних сил старалась не впадать в панику. Ну, какой из него рыцарь, черт возьми! – расстроилась я.

– Петя, дай мне кляп.

– Зачем? – удивился парень.

– Чтобы заткнуть рот вот этому любителю приключений, – сказала я, показывая на Макса.

Максим, развязав веревки на своих ногах, встал со стула и, увидев, что у Пети не получается развязать мои, присел на корточки и стал возиться с узлом.

– Это я-то искатель приключений? – удивился он, посмотрев на меня снизу вверх. – Мне кажется, это ты чем-то прогневала хозяина этого номера.

У Пети появилось любопытство на лице:

– Кстати, Марин, а чего это Кожин от тебя хотел?

– Долго объяснять, потом расскажу.

– Да, сейчас надо думать, что делать дальше, – по-деловому произнес Максим и серьезно на меня посмотрел.

– Вам надо бежать! Через несколько минут отменят пожарную тревогу.

Максим взял меня за руку и сказал:

– Пойдем?

– Куда?

– По дороге решим.

Мне не оставалось ничего кроме, как последовать за мужчиной моей мечты. Пусть он невнимательный, пусть он иногда смеется надо мной, но он мне дорог и трудную минуту взял ответственность за мою жизнь. Есть особи мужского пола, которые будут закидывать цветами и подарками, клясться в вечной любви, но в момент опасности спасуют и бросят на произвол судьбы. Но Максим не такой, он ответственный и добрый! В этом я уже успела убедиться. И пусть будет то, что будет! Хватит мне гоняться за деньгами, не в них счастье. Счастье – это когда любимый мужчина рядом. Вот такая простая истина. Сейчас после всего пережитого, я уже была готова и на рай в шалаше. Мне не нужны были бриллианты и домик на Канарах, мне просто хотелось любви. Страстной до умопомрачения! А такую способен дать только тот мужчина, которому я не безразлична. Теперь я не отпущу его никуда, пусть даже и не рыпается. Он мой и только мой! И все эти мысли на меня обрушились только от одного прикосновения его ладони. Я сжала руку, в которой находилась и рука Максима. Он сразу это почувствовал и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. В его глазах я увидела, что он чувствует то же, что и я. Мы соединились, теперь мы с ним команда, которой ничего не страшно.

Перед выходом из номера мы с Максимом оглянулись. Оксана махнула рукой, а Петя пожелал удачи. Да, она нам не помешала бы. Мы спешили в неизвестность, но главная наша задача была скрыться, затаиться на время. Увы, первый раз мне это не удалось, и длинная рука господина Кожина меня достала даже в родовом гнезде. Но о том, куда мы отправимся, я не думала, полностью положившись на Максима. Он мужчина и пусть принимает решения сам. Я была сильной, но даже мне, как и любой женщине, нужно было крепкое мужское плечо, на которое можно опереться в трудную минуту.

Я и Максим спешно вышли из отеля с черного входа. С задней стороны здания практически никого не было, хотя я заметила Анжелу, которая, увидев нас, тут же скрылась за углом. Эта доносчица может нас предать, – пронеслась мысль у меня в голове, но я не стала ей делиться с Максимом, у него и так теперь забот полон рот. И все благодаря мне. Какими словами он меня сейчас проклинает, я могла предположить, глядя на желваки, игравшие на его скулах. Видно, проклинает меня со страшной силой, да и себя, наверное, что связался со мной. Уж, какая есть – такая есть! Я не виновата, что он мной увлекся. Он тоже не ангел, так что мы друг друга стоим.

Впереди показалась небольшая бухта, в которой находился яхт-клуб. Мы быстро спускались по тропинке к морю.

– Нам надо туда! – крикнула я, показывая рукой на небольшие суденышки, покачивающиеся на поверхности воды около деревянного настила. Народа там практически не было. Только пара человек копошились на своих яхтах, натирая до блеска металлические поверхности своих больших «игрушек». Мужчины до старости остаются детьми. Вначале они играют в пластмассовые машинки и кораблики, а когда мальчики вырастают, то приобретают себе игрушки соответствующие своему положению и материальному состоянию, кто-то предпочитает «Мерседес», «БМВ», а у кого-то хватает денег только на «Жигули» старой модели. Да и какая разница, рассуждают последние, лишь бы ездила. Да и можно позадирать нос перед «без лошадными» соседями. А если рядом с домом озеро или море, то можно бросить пыль в лицо и приобрести яхту. Но большинство мужчин покупают ее не только для того, чтобы бороздить водные просторы, но чтобы показать свой социальный статус. А чтобы его удерживать, плавучее средство должно находиться в идеальном состоянии. Вот мужчины и драят палубы, начищают с утра до заката металлические всячины на маленьких суденышках, забывая о том, что у них есть семьи. Нет, чтобы жен так холить и лелеять! Отнюдь! Они отдают всю свою любовь бездушным игрушкам. Женщинам остается безропотно вздыхать: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало».

– Ты умеешь управлять такой посудиной? – спросил Максим.

– Нет.

– Я тоже не спец, так в общих чертах.

– Да какая разница! Самое главное завести, а рулить – раз плюнуть.

Я услышала смешок или мне показалось, но на лице Максима появилась еле заметная улыбка и тут же пропала. Значит, все же он посмеялся надо мной. Нашел, когда лыбиться, – надулась я, перепрыгивая через коренья вековых деревьев.

Спасительный кораблик уже был близко, когда меня кто-то окликнул:

– Маринка! Бородинская! Это ты?!

Я оглянулась. В нескольких метрах от меня на шикарной яхте стоял Алик Гришин – первая моя тайная любовь. Вот сейчас его я меньше всего хотела видеть. Мало того, что на мне был надет синий халатик, волосы выбились из пучка, так еще рядом со мной находился мужчина. Хотя какая теперь разница, и какое мне дело до Алика, когда у меня есть Макс. Но первая реакция – сердце все-таки отреагировало на Гришина. Некоторые девушки меня поймут, наверняка, они сталкивались с такой ситуацией – когда они за ручку шли с женихом, а в поле их видимости попадал парень из прошлого, в которого они были влюблены. Вроде бы все на мази, вот он твой суженный рядом, так почему же сердце предательски щемит при виде одноклассника?

И вот что мне было делать? Остановиться и поговорить? Я хотела улыбнуться Алику, спросить как дела, тем более что он выглядел очень сексуально, возмужал, набрал гламурного лоска. Прошло пять лет с тех пор, когда я видела его в последний раз. Он был из состоятельной семьи, всегда одевался по моде, и от него всегда пахло хорошим парфюмом. Гришин был самым обеспеченным учеником в классе, может быть, я тогда бессознательно тянулась к нему? Эх, не смогла я его захомутать, да и сейчас не получится. Какой лакомый кусочек!

– Привет Алик! Твоя? – кивнула я головой на яхту.

– Моя! – с гордостью сказал Гришин.

– Ты где обитала? Тебя давно не было видно.

Я хотела продолжить разговор, но пристальный взгляд Максима вернул меня к действительности.

– Прости, Алик, я потом как-нибудь расскажу.

– Хорошо.

Тут я словила от Макса не только сердитый взгляд, но и ревностный. Выражением своего лица он дал понять, что никаких разговоров с этим молодым человеком у меня не будет. Никогда!

– Залезай! – Приказал Макс и показал на одну из яхточек.

– Но…, – хотела было я возразить.

– Прыгай, черт тебя побери, – прошипел на ухо Максим.

Мне пришлось подчиниться, сделав пару шагов по трапу, я спустилась на палубу. Алику явно хотелось поговорить со мной.

– Это яхта Палыча, – крикнул он.

Максим отвязывал канат, поглядывая в сторону, откуда мы прибежали. Я тоже посмотрела туда, где стоял отель. Он возвышался над морем, как парусник. Этим видом можно было бы любоваться, но только не сейчас, так как по тропинке вниз бежали два кожинских охранника.

– Палыча? Ну, да, конечно…Палыча, – суетливо ответила я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Мне пришел на выручку Максим.

– Палыч разрешил нам взять яхту. Еще есть вопросы? – спросил он жестко Алика.

– Нет, нету, – пожал плечами Алик и продолжил что-то привинчивать на своей посудине.

– Быстрее, – прошептала я Максиму, меня охватила паника. – Бандюки уже близко.

На лбу у Макса выступила испарина. Он нервничал, но ловко продолжал орудовать руками, раскручивая канат. Ему оставалось совсем немного. А бугаи уже спустились к морю и бежали к яхт-клубу. Они видели нас, а мы смотрели на них.

– Я и так стараюсь, пока ты лясы точишь, – ворчливо сказал Максим.

– Ничего я не точу. Я не виновата, что встретила знакомого. Ну, все, хватит! Иди ко мне, – почти прокричала я, услышав топот ног бандитов на деревянном мостике.

– Звучит многообещающие. – Максим спрыгнул на палубу яхты и, обхватив мою талию одной рукой, прижал к себе и поцеловал.

Я оттолкнула его от себя.

– Ты что, с ума сошел?

– Не бойся, мы оторвемся.

Максим легко и изящно, словно пантера, преодолел препятствия и оказался в рубке. Я услышала, как он завел дизель и яхта резко стартанула.

– Держись крепко! Мы сейчас прокатимся с ветерком, – крикнул мне из рубки Максим.

Я плюхнулась на сиденье и вцепилась руками в перила. Ветер стал бить в разгоряченное лицо прохладой, остужая его после погони. Вдали за бортом остался Алик, он махнул мне рукой и грустно улыбнулся, провожая взглядом. Мы быстро удалялись от берега, расстояние между нами увеличивалось. Сердце мое немного успокоилось и стало биться монотонно, как часы. Но рано я списала со счетов бандитов. Они появились на краю причала тогда, когда я уже хотела расслабиться и довериться верному курсу новоиспеченного капитана. Кожинские бугаи, запрыгнув на палубу яхты к Гришину, скрутили его и скинули в воду. За Алика я не волновалась, он был чемпионом школы по плаванию, да и яхту он сможет приобрести себе поновее и покрасивше. Меня больше беспокоили два мужика, несущиеся за нами на катере с огромной скоростью.

Неужели опять?! Опять бежать, бежать и бежать! Меня уже утомила эта постоянная гонка. Когда же, наконец, наступит конец?! Когда же я смогу спокойно жить, не оглядываясь на прошлые ошибки и грехи? Если я выживу после этой гонки, то выйду замуж, нарожаю детей и стану паинькой.

Держась за поручень, я подошла к рубке, где вцепившись руками в штурвал, стоял Максим. Он очень хорошо смотрелся на фоне морского пейзажа – эдакий капитан Блад. Вот бы сейчас оторваться от погони, добраться до какого-нибудь острова, построить там шалаш и жить только вдвоем вместе с Максом, чтобы вокруг не было ни души. Эдакий райский уголок с пальмами, бананами, безмятежным песчаным пляжем на берегу моря или океана. Конечно, сначала нам было бы тяжело, так как цивилизация отложила свой отпечаток на привычки и привязанности, но потом нас захватило бы умиротворение и мы создали бы гнездышко с непритязательным бытом. Блад, то есть Макс ловил бы рыбу, я бы жалила ее на костре, а рядом с веселыми криками бегали наши дети. Увы, это лишь мечты. Каждая девушка мечтает об идеальном браке, об уюте в доме, о том, что мужчина будет обеспечивать семью, а она сделает все, чтобы в их закрытый о чужих глаз мир не проникли безразличие и ненависть, чтобы только любовь главенствовала бы в отношениях.

Я любовалась целеустремленным лицом Макса, но потом опомнилась – в данный момент не до романтических мечтаний, надо думать о действительности. Если мы сейчас не уйдем от погони, то, возможно, у нас не будет будущего.

– Они нас преследуют! – прокричала я около уха Максима.

– А ты что хотела? Чтобы они нам мило улыбнулись и приветственно помахали бы руками?

Какой-то странный звук раздался там, где находился дизель.

– Черт, у нас проблемы!

На лице Максима появилась озабоченность. Дизель стал отвратительно «чихать», а яхта притормаживать.

– Что-то с мотором? – спросила я.

– Да, дизель глохнет.

– Но тогда яхта встанет! Нас догонят! – в панике заорала я, представляя, как нас повязывают и ведут, как агнцев, на расправу к господину Кожину.

– Направлю к берегу, здесь близко. Попробуем скрыться в городе.

Яхта рывками подошла к берегу. Максим спрыгнул в воду около берега и раскрыл свои объятия.

– Прыгай!

– А вдруг ты меня не поймаешь?

– Обижаешь. Хотя если и не поймаю, ничего страшного не будет, ну намокнешь чуток, – подмигнул мне Макс и приподнял руки чуть выше, давая понять, что он ждет.

Я закрыла глаза и сиганула вниз. Максим не обманул, он поймал меня. Наши тела соприкоснулись, моя голова прильнула к груди Максима.

– Мне, конечно, приятно, держать тебя на руках, я готов всю жизнь это делать, но только не сейчас. В данный момент нам лучше поторопиться, – чуть улыбнувшись, произнес мужчина моей мечты.

– Ловлю тебя на слове. Как-нибудь я припомню тебе эти слова, – игриво произнесла я и побежала вперед к Потемкинской лестнице, которая была тут недалеко.

Максим последовал за мной.

– Да, в городе можно затеряться и уйти от погони.

– Но только надо сначала преодолеть эти бесконечные ступеньки, – произнесла я, устремляясь вверх по лестнице. – Господи, когда же они кончатся?

– Их всего-то сто девяносто две, – шутливо сказал Максим.

– Лучше бы их было сто девяносто одна, – ворчливо произнесла я.

– Не ной, скачи шустрее.

– Я и так стараюсь.

– Ага, вижу, как горная лань.

– Хорошо, что не коза, – сбивчиво сказала, еле переводя дыхание.

– Не разговаривай, не трать силы, а то вон уже запыхалась.

На лестнице было много народу. Курортники вышли на променад полюбоваться одной из достопримечательностей Одессы. Кто-то поднимался вверх, кто-то спускался вниз, кто-то вообще стоял и разговаривал. Мы же скакали как ненормальные, чем привлекали к себе внимание. Прохожие останавливались и провожали нас взглядом. Может быть, они думали, что мы соревнуемся и делали на нас ставки, а может, допускали, что мы счастливые влюбленные, которые спешат к закрытию ЗАГСА, чтобы успеть стать мужем и женой до наступления темноты. Но мне было все равно, что обо мне думают.

– Давай хоть немножечко передохнем? Я больше не могу, – пропищал мой слабенький голос.

– Нам до верха осталось совсем немного, мы не можем здесь светиться, как два дуба на косогорье.

– Нашел с чем меня сравнивать! Это ты – дуб, а я – березка.

– Да какая разница! Прекрати болтать языком!

– Это, между прочим, единственно, что я умею прекрасно делать.

– Ты замолкнешь когда-нибудь?!

– Дай хоть поговорить немного перед смертью.

– Это ты называешь немного? – возмущению Макса не было предела.

– Вот смотри, так за разговором мы с тобой добрались до верха лестницы, – обрадовано произнесла я, остановилась и согнулась в три погибели, с трудом переводя дух.

Дыхание Максима тоже было прерывистым. Мы, словно бегуны на дистанции с препятствиями, преодолев большие пролеты лестницы, достигли финиша, то есть выложились по полной программе, а дальше бежать уже не было сил. Это я так думала до тех пор, пока не увидела внизу лестницы, две замаячившие знакомые фигуры. Как по команде «старт» я с Максом рванула с места что есть мочи.

"БЕГОМ ЗА НЕПРИЯТНОСТЯМИ"

arbuzova — Mon, 21 Dec 2009 22:48:47 GMT

Начала писать еще один роман "Бегом за неприятностями" по одному своему сценарию "Секрет успеха". Жанр - авантюрная романтическая комедия.

Эта история про шуструю и неугомонную журналистку Катю Жукову, которая совала свой нос, куда не положено. У нее был соперник, который вечно ее опережал и мешался под ногами. Также Катя "насолила" одному Банкиру, который пытался экстремальными методами выведать у нее, кто в его банке "крот". В-общем, это коктейль из забавных ситуаций, интриг, экшена, романтики, любви и юмора.

"ИГРУНЬЯ" Глава 12

arbuzova — Mon, 21 Dec 2009 12:27:21 GMT

Глава 12

Прошло не больше часа с тех пор, как я попала в номер господина Кожина. За это время Сидор Петрович успел прочитать мне нотации о том, как не хорошо обманывать взрослых дядей, а Максу о том, что плохо спать с чужими женами.

– Что же мне с вами сделать? – задумчиво произнес Сидор Петрович, поглядывая в нашу сторону и отпивая холодного пива, которое достал из холодильника.

Я бы тоже не отказалась от пивка, так как мое горло из-за кляпа совсем пересохло и требовало хоть какой-то жидкости. Если я не умру от рук этого бандита, то возможно моя смерть произойдет от жажды. Не знаю, как себя чувствовал Макс, но мне было совсем плохо.

В кармане господина Кожина зазвучала мелодия «Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк». Тоже мне – оригинал! Поставить такую музыку на мобильник! У него совсем вкуса нет, у этого бандюги. Вместо мозгов – кассовый аппарат, только и успевает считать и заглатывать деньги.

Пока я про себя возмущалась, Сидор Петрович поднес к уху мобильник и заговорил лилейным голоском.

– Я тебя слушаю, солнышко. Подожди еще немножечко. Можешь заказать мне горячего. Да, хорошо, пусть это будет телятина. Угу, угу, целую.

Сидор Петрович отключил мобильник и посмотрел в нашу сторону и сказал охранникам.

– За вот этими… – господин Кожин показал на меня и на Максима крючковатым пальцем, – глаз да глаз. Я в ресторан, надо подкрепиться и обмозговать дальнейшие действия.

Один из охранников усмехнулся:

– Куда они денутся? Привязаны друг к другу намертво.

Кожин противно засмеялся, покидая номер:

– Мне нравится слово «намертво».

В это время события за нашей спиной набирали обороты. Нам оставалось лишь сидеть и ждать, потому что ничего другого я с Максом предпринять не могла.

В небольшом, но шикарном ресторанчике за белоснежной скатертью сидели господин Кожин со своей спутницей. Мужчина с аппетитом уплетал телятину, запивая ее красным вином. Он не удосуживался промокать губы салфеткой, поэтому белый соус мутными разводами плавал по поверхности бокала. Но это Сидора Петровича не смущало, он был доволен не только пищей, но и тем, что в его сети попалась одна «козочка», которая наведывалась в его огород, таская из него «капусту», то есть, снимая богатый клиентов у него в казино.

Это было непростительно с ее стороны. Никто не имел права заниматься на его территории деятельностью только с выгодой для себя. Каждый труженик должен делиться! А эта коза оказалась еще и лисой – стащила «лакомой кусочек» и была такова.

Убивать он ее не собирался. Марать руки из-за мелкой сошки – это не в его правилах. Но вот заставить ее потрудиться на себя, вполне можно было. Пусть обслуживает богатеньких клиентов, для этого у нее имеются вполне приличные внешние данные. Кожин, с лицом довольного кота, облизнул пухлые губы, измазанные молочным соусом.

А что же делать с горе-любовником? Тут мысли Сидора Петровича прервал метрдотель.

– Извините, господин Кожин, что приходится вас беспокоить, но вас просят к телефону.

С трудом встав из-за стола, мужчина бросил своей спутнице:

– Малышка, я сейчас.

Блондинка поморгала глазками и, когда Кожин отошел подальше от стола, то она тут же приналегла на спиртное. Сидор Петрович не спешил, мало кто там звонит, он не мальчик бегать к телефону. Но кто же это может быть? Никто не должен был знать, где господин Кожин проводит свой кратковременный отпуск, который сам себе и устроил.

Метрдотель суетился около важного постояльца, стараясь ему угодить.

– Вот, господин Кожин, прошу. – Метрдотель показал рукой телефонный аппарат, стоящий в холле ресторана на красивом инкрустированном столике, к которому примыкала такая же симпатичная банкетка, обитая бордовым бархатом.

Тяжело дыша, после принятия пищи, Сидор Петрович произнес в трубку, словно сдувающаяся шина:

– Слуш-ш-шаю.

– Это Кожин Сидор Петрович? – спросил мужчина, голос которого хозяин казино не узнал.

– Ну, он самый.

– Сидор, здравствуй! Это Николай… Николай Алексеев. Помнишь?

– Как же не помню, очень хорошо помню. Пересекались не раз.

– Так вот, мне хотелось бы с тобой поговорить. Срочно!

– Об чем, если не секрет?

– Дело серьезное, не по телефону. Как у тебя со временем? Можешь ко мне заскочить?

– Отчего ж не заскочить, – сказал Сидор Петрович, вспоминая шикарную виллу Алексеева.

Распрощавшись с Николай Николаевичем и пообещав приехать тотчас, Кожин позвонил в свой номер и сказал охранникам, чтобы они продолжали караулить пленников, а он с Моникой отъедет на некоторое время из отеля к своему знакомому. Охранники заверили своего босса, что все будет по хай классу, мол, «птички» в клетке и им из нее не выбраться. Пусть хозяин не беспокоится, деньги они получают не напрасно. Кожин остался доволен ответом и, взяв отельную машину с шофером, он с Моникой поехал в гости к господину Алексееву, мучаясь в дороге вопросом – что же нужно разбогатому Николаю Николаевичу от его скромной персоны?

Время тянулось долго. Но я не знала к лучшему это или к худшему. Во всяком случае, мы с Максом были живы, нас не мучили, за исключением дурацкого кляпа во рту и сдавливающих веревок. Шнуры слегка разболтались, но все равно было неудобно сидеть в одном положении длительное время. Слегка болела поясница, но это были мелочи. Почти к любой физической боли человек привыкает.

У соседки тети Фаи лет десять тому назад стал прогрессировать артрит. Опухли суставы ног и рук. Поначалу она стонала, еле двигалась по двору, но постепенно стала бегать, как горная козочка. Я тогда ее спросила:

– Теть Фай, как артрит, прошел?

Женщина ответила мне:

– Нет, не прошел.

– Значит, не так сильно болит?

– Болит, еще больше болит.

– Так как же ты ходишь?

– Да привыкла уже. Ноет себе и ноет. Я уже и не замечаю. А вот душа болит постоянно. Одиноко мне без Семена. Как посмотрю на баньку, так сразу его вспоминаю. Он, когда строил, все мне подмигивал: «Вот помру я, а банька останется. Будешь меня добрым словом поминать». Так и случилось. Баньку нашу я по двадцать раз на дню вижу, сразу его и вспоминаю.

Сквозь мои воспоминания проник звук приближающейся сирены. И тут меня осенило! Ведь сейчас должны начаться учения по пожарной безопасности. Вдруг в суматохе нам удастся освободиться из лап бандитов? Что-то Кожин куда-то запропастился? Это и к лучшему. Пусть вообще не появляется.

Один из охранников вышел на балкон и закурил. Ему было интересно посмотреть, что происходит около отеля. Его привлек вой сирен и топот ног. Он затянулся и подошел поближе к перилам, но сигарета повисла у него на губах, когда на уровне его лица появилось лицо пожарного. Страж по пожарной безопасности вынул сигарету изо рта у опешившего кожинского охранника, бросил ее на пол балкона, достал сзади огнетушитель и направил струю пены на маленький очаг огня.

– Вы что?! Офигели! – воскликнул охранник и покрутил пальцем у виска, доставая из пачки еще одну сигарету.

Пожарный крепко схватил охранника Кожина за руку так, что пальцы разжались, и пачка с сигаретами упала на пол балкона, а потом он потянул упирающегося нарушителя пожарной безопасности за собой на лестницу. Мужчина упирался что есть силы, но вырваться из железной хватки пожарного не получалось. Снизу раздался громкий приказ командира пожарной команды: «Немедленно спуститься. В противном случае к нарушителю пожарной безопасности будет применено силовое воздействие».

Охранник Кожина быстро смекнул, что если он будет сейчас продолжать упираться, то этим привлечет к себе внимание и что самое опасное – его поведение может заставить служителей огня ворваться в номер и обнаружить там пленников, поэтому он подчинился приказу и стал спускаться по пожарной лестнице. Он успел дать сигнал своему напарнику, чтобы тот закрыл балкон и задернул шторы.

В помещениях отеля для правдоподобности напустили дыма, который слегка резал глаза. Пожарные с мощных бутсах, в пожарном обмундировании и противогазах бегали по коридорам, стучали в номера и выводили испуганных постояльцев. Оксана и Петя решили, что пора действовать. Когда мимо них проходил один из пожарных, то они подсуетились и показали на двести третий номер.

– Там тоже есть постояльцы.

Мужчина кивнул и постучал в дверь.

Бугай, охраняющий Марину и Максима, оставшийся без напарника, решил проявить бдительность и спросил через дверь:

– В чем дело?

Петя пришел на помощь пожарному, который был в противогазе. Парень подбежал к двери и громко прокричал:

– Пожар! Открывайте скорее, а то сгорите заживо!

Пожарный показал большим пальцем вверх одобряющий жест и кивнул.

– Что происходит, черт побери? – вопросил кожинский охранник, приоткрыв немного створку двери.

Рука пожарного просунулась в щель и, схватив охранника за шиворот, выволокла в коридор. Бугай хотел было оказать сопротивление, но его тут же скрутили, подоспевшие на помощь еще двое служителей огня. Пока двое пожарных держали мужчину, то третий надевал ему на голову противогаз. Охранник пытался вырваться и нырнуть обратно в номер, но пожарные умели обращаться с неадекватными личностями при пожаре. Они не раз сталкивались с теми, кто рвался в огонь за какими-то дорогими для его сердца вещами, подвергая свою жизнь опасности. Объяснять таким людям в этот момент что-либо безразлично. Счет идет на секунды. И пока не видит командир их подразделения, он били неадекватам под дых и пока те, скрючивались от боли, то двое пожарных подхватывали такого ненормального под белы рученьки и вытаскивали из огня. Через некоторое время, когда боль и шок проходили, эти же спасенные люди чаще благодарили, нежели возмущались. Хотя и были такие, что жаловались начальству, но на их жалобы никто не обращал внимания.

Когда пожарные занимались кожинским охранником, в номер быстро шмыгнули Петя и Оксана.

"ИГРУНЬЯ" Глава 11

arbuzova — Wed, 09 Dec 2009 23:57:54 GMT

Глава 11

Тетя Соня плюнула вслед уезжающей машины и поспешила к воротам, за которыми виднелась небольшая будка для охранника. Через стекло пожилая женщина увидела, как парень при полном параде, то есть в светлом костюмчике, сидел за столом и разговаривал по телефону, совершенно не обращая на нее внимания.

– Эй, сынок, та шо ты меня тута держишь, как тюбетейку на маковке. Мне с хозяином твоим дела поделать надо, а не торчать на солцепеке, – пришлось крикнуть тете Соне, чтобы охранник хоть как-то посмотрел в ее сторону.

Молодой человек быстро закончил разговор, положил трубку телефона на рычаг, а потом вышел к гостье, которая жаждала поговорить с его боссом.

– Теть, прям-таки важные у тебя дела? – улыбнувшись, произнес охранник.

– Важные. Хватит попусту язык чесать, давай отворяй ворота.

– За мной дело не встанет, но только надо позвонить хозяину.

– Давай звони, а то кабы солнце мне удар не сделало, тогда звонить в Скорую придется. – Пожилая женщина демонстративно достала носовой платок и стала вытирать на лице пот.

Через несколько минут тетя Соня в сопровождении управляющей – моложавой женщины с ухоженной, но строгой внешностью с зализанными и заколотыми в пучок волосами, вошла в прохладные апартаменты хозяина виллы Николая Николаевича Алексеева. Управляющая предложила женщине присесть на диван и сообщила, что хозяин сейчас подойдет.

Тетя Соня расположилась на диване, словно у себя дома, села глубоко, утонув в мягких подушках, и стала рассматривать интерьер. Огромный холл был выполнен из бело-песочного мрамора. Огромные картины в позолоченных рамах красиво смотрелись на шелковых обоях с еле заметным тиснением. Китайские амфоры с цветами стояли около стеклянного выхода на балкон, на котором тоже виднелось много кашпо с дикими розами.

Словно в музее, – фыркнула про себя тетя Соня. Как жить в таких холодных хоромах? Никакого уюта! – констатировала она. И где эта мымра-управляющая? Могла бы чаю шо ли предложить.

В холл зашел Николай Николаевич и вопросительно посмотрел на тетю Соню.

– Вы меня хотели видеть?

– Век бы тебя не видеть, кобелину, но вот нужда заставила. Садись, и слушай сюда.

– Давайте разговаривать цивилизованно... без необоснованных обвинений, – спокойно произнес хозяин виллы, стараясь охладить пыл гостьи.

– А мне некогда тут реверансить, моя и твоя девочка в лапах бандюка московского.

– Вы о чем? Я не пойму, – удивленно спросил Николай Николаевич.

Тетя Соня стала копаться в сумке, потом достала из нее старенькую тетрадь, с вложенной в нее фотографией, на которой был изображен Николай Николаевич в обнимку с Розой. Женщина вздохнула, глянув на свою молоденькую счастливую сестру, и протянула фото мужчине.

– На вот, память свою освежи. Можешь, припомнишь чего было и отчего дети получаются.

Николай Николаевич взял фотокарточку, сел в кресло.

– Я помню эту девушку… имя у нее красивое было… Роза.

– Хорошо, шо вспомнил. А теперь вот глянь на писульки Розины, сам всё поймешь.

Тетя Соня протянула тетрадь. Это был дневник Розы, которому она поведала свои тайны. Николай Николаевич стал перебирать листы, иногда останавливаясь и читая какие-то фрагменты записей. Потом его лицо замерло, словно окаменело. Мужчина читал и не верил своим глазам.

«15 июля. Я так сильно люблю Колю, что даже дух перехватывает. Он так не похож на всех моих приятелей. Так не хочется, чтобы он уезжал.

23 августа. Он уехал. Мне так без него грустно. Я не переживу разлуку. Но он обещал мне, что обязательно за мной приедет. Я жду его, я очень жду его.

7 ноября. Коля не звонит и не пишет. Неужели он забыл меня?! Ну, почему?! Он же говорил, что меня любит! Что я буду делать с ребенком? С его ребенком? Мне ведь только 17 лет!

10 июня. Ненавижу! Ненавижу этих парней! Я ненавижу дочь, которая орет все время. Что я могу ей дать?! Денег не хватает даже на молоко. Надоела такая сволочная жизнь! Вот брошу всё и уеду!

30 июня. Я буду мстить всем мужикам подряд! Пусть эти сволочи поймут, как это тяжело, когда тебя бросают. Дочь я подкину Соне. Она старше меня, мудрее. Она справится с Маринкой.

24 июля. Я уезжаю с Владиком. Соня и Марина, если сможете, простите меня…»

Николай закончил читать дневник, его лицо стало серьезным и задумчивым.

– Я не знал.

– Ну, конечно, он, не знал, – иронично произнесла пожилая женщина, – Не надо обманывать старую тетю, которая видела слезы на глазах своей сестры, когда та строчила письма, как пулеметчица Анка. Розочка ждала и надеялась, что прыскачет прынц на лощади с яблоками и увезет ее в страну полную грез.

– Я, действительно, не знал.

Мужчина встал, прошелся по комнате, открыл балконную дверь и вышел на улицу. Ему не хватало воздуха. Сердце сжалось от тоски. Эта весточка из прошлого напомнила ему молодые годы, как он в любился в одесситку с большим карими глазами, с кудряшками и задорным смехом. Он стоил планы, что закончит институт, женится на Розе, увезет ее в Москву и у них будет счастливая семья. Куда же завела длинная дорога его жизни? Что в итоге получил? Года галопом пронеслись, а за плечами осталось только множество интрижек, бывших жен и ни одного ребенка. Он когда-то ведь мечтал о сыне или дочери, но за работой забыл, что надо жить сегодняшним днем, завтра ничего, возможно, и не нужно будет. Проходят дни в погоне за деньгами и славой, оставляя саму жизнь на неопределенным срок. В сердце еще что кольнуло. Наверно, осколок из прошлого… Николай зашел в комнату, остановился у бара, плеснул в бокал виски и выпил залпом.

– Я только через полгода узнал, что мои родители выбрасывали письма от Розы, – задумчиво произнес Николай Николаевич.

– Ну, дык, приехал бы, проведал. А позвонить рука обломилась?

– Я сразу окунулся в учебу – курсовые, рефераты…

– Гулянки и пьянки с друзьями-студентами-собутыльниками.

– Скрывать не буду, да это тоже было. – Николай опять погрузился в свои мысли, вспоминая какие-то эпизоды студенческой жизни.

– Ну, шо делать будем, господин олигарх? – задала вопрос тетя Соня. – Время не терпит.

– А что стало с Розой? – продолжая находиться под впечатлением воспоминаний.

– Кто ж ее знает? – Пожала плечами тетя Соня. – Сгинула.

– Когда?

– Так через год после вашего беспутного романа и пропала. Поехала с каким-то заезжим хахелем за лучшей жизнью, вот после этого и пропала.

– А вы ее искали?

– Ну, пробовала… да времени не хватило, ведь она мне ваше дите – плод, так сказать, ваше любви оставила. Вся забота об ней была.

– Так значит, мою дочь зовут Марина?

– Угу, Мариночка. Правда, она любит шоб ее Мэри кликали.

– Мэри! – Словно пуля у виска просвистело это слово в памяти Николая Николаевича. Он недавно встретил девушку с таким именем. Его дочери, пожалуй, примерно столько же лет, как той, которую он спас в Москве от погони Михаила Денисовича. Забавная девчонка.

– Да, Мэри. Но не это главное. Сейчас она в опасности. Спасать ее надо.

– Я, конечно, постараюсь…

– Господя! Постарается он! – Развела руками тетя Соня. – Ты шо, не понял, что спасать тебе, милай, надо свою дочь?!

– Понял! Так в чем там дело?! Давайте, рассказывайте. Вы сама, голубушка, жевачку тяните.

– Вопщем, слушай сюда…

И тетя Соня поведала Николаю Николаевичу все, что ей рассказала подружка Марины Оксана.

"ИГРУНЬЯ" Глава 10-2

arbuzova — Thu, 03 Dec 2009 17:34:16 GMT

Продолжение Главы 10

Максим и Виктория сидели в расслабленных, вальяжных позах на диване и пили Шампанское.

– Ты просто обворожительная женщина, – прошептал Максим Виктории, обволакивая ее своим обворожительным взглядом.

– Ты мне льстишь, – кокетливо ответила женщина и засмеялась, откинув голову назад.

Максим не упустил возможности и прильнул губами к шее Виктории.

– Что ты, я всегда говорю правду, только правду, – промурлыкал он, покрывая поцелуями оголенные участки увядающего тела.

Женщина прикрыла глаза и отдалась чувственными прикосновениями молодого любовника. Она мечтала, чтобы это длилось как можно дольше. Виктория уже предвкушала, как ее стройное тело сольется с мускулистым телом Макса, как они испытают настоящее наслаждение от обладания друг другом. Но мечтам женщины не суждено было сбыться. В номер кто-то постучал.

Максим тут же отпрянул от шеи Виктории. Он прислушался к звукам извне. Виктория тоже насторожилась.

– Кто бы это мог быть? – недоуменно прошептала женщина.

И как будто тот, кто стоял за дверью, услышал вопрос, потому что тут же последовал ответ.

– Дорогая, открывай. Это я – твой зайчик. Мне сказали, что ты в номере.

Глаза Виктории расширились от ужаса, она подскочила с дивана и стала нервно поправлять блузку и прическу.

– Это муж! Муж! Муж! Что же делать? – Как безумная женщина стала бегать по номеру и театрально заламывать руки. – Что делать? Что делать, Макс?

– Знаете, мадам, надо предупреждать, что вы замужем, – произнес тихо Максим и быстро встал. – Я думаю, вам самой надо выпутываться из этой ситуации. Это вы изменяете, а не я. Вам и держать ответ перед своим мужем.

– Кто ж знал, что он сюда приедет! Боже ты мой! Что же делать?

Виктория подошла к окну и посмотрела на улицу.

– Здесь второй этаж, – задумчиво прошептала женщина, а потом на ее лице появилась решимость.

– Прыгай! – вдруг неожиданно сказала она и посмотрела на любовника.

Максим ошарашено уставился на очумелое лицо Виктории и опешенно сказал:

– Ты сдурела, можно же ноги переломать. Выйду через дверь. Мне плевать на твоего мужа.

– Ты не понимаешь! Мой муж – зверь! Он нас убьет! Давай, лезь через балкон, – произнесла Виктория и подтолкнула Макса к окну.

Максим фыркнул:

– Вот еще! Даже и не подумаю! Я не собираюсь спасать твои честь и достоинство ценой своего здоровья. – Но потом он решил уточнить, – а кто у нас муж?

– Боксер, – выпалила Виктория, словно сделала выстрел из револьвера.

Максим понял, что живым он отсюда не уйдет. Поэтому надо было искать выход их этого положения, то есть другой выход из этого номера.

– Ты права, лучше через балкон, – решительно произнес он и направился к балконной двери.

Виктория протянула Максиму губы для прощания. Только женщина способна на такое безрассудство – целовать любовника, когда за дверью топчется муж. Максим чмокнул Викторию в лоб и перекрестил.

– Удачи! Желаю счастья вам с мужем.

Пока Максим прикидывал, как ему лучше перелезть через балкон, Виктория суетливо убирала Шампанское и бокалы. Когда Макс висел на парапете, борясь за свое выживание, так как его ноги соскользнули с выступа, Виктория бросилась в объятия своего мужа со словами:

– Дорогой, как здорово, что ты приехал. Я хотела сделать для тебя сюрприз.

Максим не услышал ее громких воскликов, так как в это время подтягивался на руках, стараясь залезть на балкон соседнего номера. Ему это удалось, все-таки он не был хлюпиком и следил за своей спортивной формой. Было время, когда он посещал спортзал, делая свою фигуру идеальной. Для актера важно иметь не только фактурное лицо, но и хорошие физические данные.

Стряхнув пыль с брюк, Максим, было, взялся за ручку балконной двери, но неожиданно замер, посмотрев в номер. На стуле посередине комнаты сидела Марина со связанными руками и ногами. Рядом с ней стоял маленький лысый человечек, с которым бы Макс справился в два счета, но вот двое других мужиков, стоящих чуть в стороне, явно превосходили его по силе. Поэтому ему не оставалось ничего кроме, как пригнуться и обдумать дальнейшие действия, а они были таковыми – мало того, что Максу надо было поскорее убраться с балкона, так еще и Марина нуждалась в помощи.

Движение за окном заметил один из охранников, он вышел на балкон и, увидев молодого мужчину, опешил. Его маленькая толстолобая голова отказывалась понимать – как кто-то мог попасть на балкон не через номер. Но, тем не менее, он сообразил, что незнакомца надо пригласить на ковер к боссу. Пусть тот разбирается с этим мужиком.

– Шеф, у нас гости, – пробасил охранник господину Кожину.

– Давай сюда этого скалолаза, – произнес Сидор Петрович.

Максим разогнулся и с грациозностью пантеры вошел в номер через балконную дверь. Он не стал сопротивляться, понимая, что тем самым он только усугубит свое положение. В данном случае, ему вполне можно прикинуться неудачливым любовником.

Я была поражена появлением Максима. И не просто появлением, а его возникновением из ниоткуда. Словно чудо, я увидела перед собой этого мужчину. Неужели Всевышний смилостивился надо мной и послал мне рыцаря, который поможет избавиться от господина Кожина? Но не тут-то было. Бросив быстрый взгляд в мою сторону, Максим неожиданно стал плести какую-то чушь.

– Добрый день, спасибо, что вы решили спасти меня от разгневанного мужа. Издержки производства, так сказать. А где тут у вас выход?

Как? Почему? Что за черт?! – воскликнула я про себя. Неужели Максим спасовал и решил меня бросить на съедение этим «волкам»? Мои возмущенные мысли прервал ответ Сидора Петровича, который сказал Максу, кивнув в мою сторону:

– Выход у тебя только теперь один, парень – вместе с вот этой красоткой.

По комнате разнесся демонический смех господина Кожина. Я с ужасом посмотрела на Сидора Петровича. Какой выход уготован нам? Выход куда? Не хотелось думать о плохом, но по ехидным смешкам охранников я поняла, что это будет нечто под звуки похоронного марша. Кожин дал знак своим монстрам, чтобы они связали Максима. Они тут же приступили к выполнению этого поручения. Максим попытался оказать сопротивление, но тут же был остановлен одним ударом в челюсть.

Я решила сделать попытку повлиять на решение господина Кожина:

– Но этот мужчина тут причем? Отпустите его, иначе я буду кричать. ААААААА!!!

Пока мой рот был открыт, один из охранником воспользовался этим, засунув в него кляп из полотенца. Лучше мне надо было бы промолчать, задыхаясь, подумала я.

Нас для надежности повязали вместе. Теперь мы с Максом были одно целое. Стоило мне немного пошевелиться, веревки впивались в тело Максима. Дергаться было бесполезно.

Неожиданно в дверь номера постучали. Максим решил подать голос, но не успел, в его рот тоже вставили кляп. С кляпом во рту было сложно строить планы побега, голова кружилась от недостаточной циркуляции воздуха в легких, у меня наступила апатия. Даже ощущение того, что рядом со мной сидит, прижавшись, любимый мной мужчина, меня не возбуждала.

Перед тем, как потерять сознание, я поняла, что люблю Максима таким, какой он есть. И если нам суждено погибнуть, то наши души вместе понесутся в небеса. Сквозь туман я услышала знакомый голос. Он принадлежал Пете, который за дверью произнес:

– Обслуживание номеров.

Кожин кивнул охраннику, чтобы тот быстренько избавился от нежданного гостя.

– Чё за обслуживание? Вали отсюда. Хозяин спит, – выглянув за дверь, грубо сказал охранник.

– Но господин Кожин просил затарить холодильник.

– Я тихонечко и быстренько.

– Ладно, давай сюда телегу, потом возьмешь ее в коридоре.

– Как скажете.

Охранник немного приоткрыл дверь, чтобы закатить тележку внутрь комнаты, но этого было достаточно, чтобы Петя успел заметить меня и Макса. Но лицо парня быстро из удивленного стало безразличным. Петя услужливо улыбнулся охраннику, стараясь не выдать того, что увидел ужасную сцену.

Сообразительный мальчик – подумала я. Возможно, мне еще рано думать о смерти?

Я не знала, что в это время происходило за пределами этой комнаты, но догадывалась. Петя постарается приложить максимум усилий, чтобы нас вызволить из смертельной опасности. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.

После того, как закрылась дверь номера, мозг Пети стал усиленно думать, что предпринять, чтобы спасти Марину. Неосторожные действия могут только повредить. Но одному ему не справиться. Петя в задумчивости шел по коридору, когда из-за угла показалась Оксана.

– Ксюш, надо поговорить. – Парень взял девушку за руку и повел подальше номера с пленниками.

– Знаю я твои разговоры, – заулыбалась Оксана.

Петя серьезно произнес:

– Не до смеха сейчас.

Девушка посмотрела на лицо парня и поняла, что он говорит правду.

– Ну, что там еще…

– Слушай сюда…, – сказал Петя и стал шептать на ушко Оксане про то, что видел в двести третьем номере.

После того, как парень рассказал девушке про ужасные события, Оксана воскликнула в сердцах:

– Что же делать?! Бедная Марина? Как же мы ей поможем, я же драться не умею.

– Тут нужна не сила, а хитрость, – провозгласил Петя, подняв указательный палец вверх. Ему явно пришла какая-то удачная мысль в голову.

– Но еще надо поставить в известность Маринину тетю. Она все-таки взрослая мудрая женщина, возможно, она посоветует, как лучше помочь племяннице.

– Зачем? – удивленно спросил Петя. – Она наверняка побежит сразу в милицию.

– Ну, и правильно сделает!

– Если Кожин только почует неладное, то он сможет взять Марину в заложники и самое худшее – убить!

– Типун тебе на язык.

– Я реально оцениваю ситуацию, в отличие от тебя. У вас у девушек, не мозги, а каша какая-то.

– На себя посмотри, – обиделась Оксана.

– Ладно, не дуйся. Я думаю, надо дождаться пожарных… Ты не забыла, что сегодня запланированы учения?

– Нет, не забыла. Не знаю, что ты задумал, но тете я сообщу о Марине.

– Хорошо, но только попроси, чтобы она пока не обращалась в милицию. У меня созрел план. Слушай сюда…

Петя опять прильнул к ушку Оксаны и стал делиться планом по спасению Марины.

Тетя Соня сидела в комнате на стуле, уставившись в одну точку. В голове, словно удары хлыста, свистели слова: «Ваша племянница в опасности! Марина в опасности!». Да какая ж она племянница? Она моя дочь! Я ее вырастила, выкормила. Сколько любви я ей отдала! Даже родная мать не сделала бы столько, сколько сделала я!

Руки плетьми лежали на коленях пожилой женщины, ни один мускул не дрожал на неподвижном, отрешенном лице. Ей надо было собраться с духом, чтобы решиться на самый отчаянный шаг в своей жизни.

Вздохнув, оперевшись одной рукой о стол, а другой о колено, тетя Соня с трудом встала со стула и тяжелой поступью пошла к комоду, в котором среди белья была спрятана старая тетрадь. Тетрадь, которая хранила тайну рождения Марины.

Порывшись среди ветхих, но чистеньких полотенцев, приподняв угол желтого потертого ватмана, которым был застелен деревянный ящик, женщина извлекла тетрадь. Среди листов, исписанных ручкой, лежала выцветшая фотография. Тетя Соня взяла в руки снимок, на котором в обнимочку на берегу моря стояли улыбающиеся девушка яркой внешности и молодой человек привлекательной наружности.

Рука пожилой женщины слегка задрожала, не прошеная слеза скатилась по щеке.

– Прости, Розочка, но мне придется раскрыть твою тайну.

Марине угрожает опасность и только один человек в мире может ей помочь – это ее отец. У него хватит сил и власти вызволить свою дочь из опасной ситуации, – думала тетя Соня, убеждая себя в правильности своего поступка.

Она поймала частника и назвала водителю адрес, куда ей нужно было доехать. Мужчина скривил лицо и попросил двойную плату, тетя Соня не стала торговаться. Не до торговли сейчас, когда каждая минута на счету.

Подъехав к воротам шикарной виллы, женщина заплатила деньги частнику, но при этом, не упустив возможности бросить ему в лицо пару «ласковых» слов.

– Обобрал песионэрку. Крахобор! Не стыда и не совести. Люди добрые, ви только посмотрите на этого вымогателя, запомните номер и плюйте ему в его чистые стекла.

Мужчина был уже не рад, что подвез скандальную старушку, поэтому быстро завел машину и газанул от греха подальше.

– Ежай, ежай, вымогатель! Шоб колесо у тебя сдулось, шоб тебя подбросило и проколбасило.

"ИГРУНЬЯ" Глава 10-1

arbuzova — Sat, 28 Nov 2009 02:33:50 GMT

ГЛАВА 10

Мои мысли пришли в смятение. Что же мне делать? Встреча с Кожиным очень опасна для моего здоровья и даже, может быть, жизни. Бежать из этого отеля, сломя голову, или же просто вести себя осторожнее, чтобы не попадать в поле зрения бочонка с ножками?

Так не хочется сейчас что-либо менять. Меня вполне стала устраивать работа. Учитывая, что я совершенно не приспособлена вообще к любому роду деятельности, то лучшего места мне по-быстрому не найти. Ведь если уйду, то, как буду жить? На шее тети Сони не получится. У нее маленькая пенсия, да небольшое подспорье – огород. На базар она овощи не возит, почему-то считая это ниже своего достоинства.

Она мне еще по молодости, то есть когда я училась в школе, говорила, что лучше помереть с голоду, чем стоять у прилавка. Любая собака готова гавкнуть в твою сторону, ведь покупатель всегда прав. Можно, конечно, побрехать, кому-то это доставляет удовольствие, но только не тете Соне. Ей дороже спокойствие. А есть люди, для которых торговля – это как игра на сцене. Чаще всего такие люди одиноки. Им нужно общение и тогда они идут на рынок.

Так что денег у тети Сони нет. Да и мне самой будет неудобно у нее просить. Можно, конечно, продать побрякушки. Я успела, когда убегала из квартиры, прихватить с собой колье с бриллиантами и ниточку с настоящим жемчугом. Но деньги быстро кончатся. И что дальше? Опять заниматься сомнительной деятельностью? Этого мне не хочется больше всего. Да, по молодости мне нравились авантюры, а сейчас я, наверно, повзрослела. Да и последние события, касающиеся господина Кожина, охладили мой пыл.

Еще можно заняться продажей квартиры в Москве. Но для этого ли я ее покупала, чтобы потом продать и проесть? Нет. Квартира – это мой золотой фонд, который трогать нельзя даже при самом тяжелом материальном положении. Я же не хочу стать бомжом. Тетя Соня меня приютит, конечно. Но у нее своя жизнь, а мне надо строить свою.

И все же, что мне предпринять? Разум шептал – бежать! Бежать без оглядки, затаиться на время, запереться в комнате, накрыть голову одеялом и даже не выглядывать из-под него. А вот сердце молчало, как партизан. Я так поняла, что оно воздерживается. Тогда и мне стоит воздержаться от скоропалительного решения. В-общем, пока остаюсь, но только не суюсь в то крыло, где обитает господин Кожин. Да, пока я так и сделаю. А там – будь, что будет.

Пока я размышляла о дальнейшей своей судьбе, она сама решила вмешаться в мою жизнь. Буквально через десять минут после того, как я скрылась из поля зрения Кожина, в его номер постучала Анжела. Дверь открыл охранник.

– Тебе чего? – спросил он грубым голосом.

– Хочу поговорить с твоим хозяином.

– Ща подожди…

Бугай скрылся за дверью. Анжела стала нервно поправлять свои кудри. Через несколько секунд охранник выглянул в коридор и, распахнув дверь пошире, произнес:

– Заходи.

Сидор Петрович предложил Анжеле занять кресло, а сам вальяжно устроился на диване. Охранник встал чуть в стороне от Сидора Петровича.

– Слушаю. О чем же ты хотела со мной поговорить?

– Я по поводу одной горничной…

– Ну…

– Это Марина. Она у нас новенькая, и я заметила, что она как-то через чур интересуется постояльцами.

– То есть ты хочешь сказать – шпионит?

– Да, можете посмотреть ее мобильник и блокнот.

Лицо господина Кожина стало жестким и серьезным.

– Что ж, за этим дело не станет.

Сидор Петрович встал с дивана, давая понять, что разговор окончен. Анжела тоже поднялась с кресла. По ее лицу было заметно, что она еще хочет что-то сказать, но стесняется.

– Что-то еще? – спросил Кожин, глядя на нерешительность горничной.

– Могу я рассчитывать на поощрение?

– Если все так, как ты говоришь, то можешь. Я умею быть благодарным.

Лицо Анжелы расплылось в улыбке.

– Я вас уверяю, что все так и будет.

– Что ж, проверим.

– До свидания.

Кожин кивнул, а охранник закрыл за Анжелой дверь.

Вот так! Пока я приводила в порядок номер, даже не догадывалась, что за моей спиной коллега выдала меня со всеми потрохами и что скоро мне придется отвечать по полной программе.7

В комнату заглянул Петя.

– Наконец-то я тебя нашел!

Парень вошел в номер и закрыл за собой дверь.

– Петь, опять? – Вздохнула я. – Оставь меня в покое, найди себе ровесниц и приставай к ним.

– Зайчик, мне нравятся девушки постарше, с опытом, – подмигнув, произнес молодой Дон Жуан.

В сердцах я бросила на кровать подушку, на которую надевала наволочку.

– Я крепкий орешек, тебе не по зубам.

– Я обожаю орешки, особенно посыпанные сахаром.

– Слипнется в одном месте.

– Меня этим не испугаешь.

Петя наступал на меня, растопырив свои длинные руки, похожие на палки.

– Знаешь, дорогой, мне сейчас не до любовных игрищ. Работы по горло, сам знаешь, Зоя Александровна любит все проверять сама. Ты не боишься, что она опять нас может застать в неприличной позе.

Петя остановился и засунул свои руки в карманы брюк.

– А я что? Ничего. Я как раз по поручению Зои Санны тебя и искал. Она просила, чтобы ты к ней зашла.

– Ты не в курсе, зачем я ей понадобилась?

– Не-а.

– Ладно, сейчас застелю постель в этом номере и пойду к ней на «ковер».

– Окей, я так ей и передам.

Парень вздохнул и пошел к двери, потом повернулся и, игриво произнес:

– Маришечка, но учти, мы еще с тобой поговорим за любовь.

– Поговорить – поговорим, но на большее не рассчитывай. А сейчас давай иди отсюда, не мешай мне.

– Какая ты жестокая, но я готов выполнить любое твое желание, моя принцесса. – Петя послал мне воздушный поцелуй и вышел из номера.

Господи, кто же вырастет из этого парня? Он готов осчастливить любую женщину. Но своей любвеобильностью Петя же распугает всех претенденток на свое сердце. Они будут бояться его, как черт ладана. Надо будет как-нибудь заняться его воспитанием, парень-то он не плохой, но уж очень прилипчивый.

Когда я зашла в кабинет Зои Александровны, она была поглощена изучением каких-то документов. Администраторша бросила беглый взгляд на меня и произнесла:

– Садись.

Я прошла к столу и присела на стул.

– Надо срочно поменять белье в двести третьем. Что-то не устроило господина Кожина, – сказала Зоя Александровна и опять уткнулась в документы.

Только не это! – испуганно подумала я. Если бы администраторша в этот момент увидела мое лицо, то, наверно, обалдела, так как от испуга мои глаза расширились до нельзя, а челюсть отвисла.

– Может, это сделает кто-то другой? Мне еще надо закончить уборку в двести девятом, – нерешительно произнесла я, уже зная наперед, что эта отговорка мне не поможет.

– Двести девятый подождет! Так что возьми новое белье у сестры-хозяйки и марш в двести третий.

– А как же тот номер? Вы же говорили, что в него скоро должны заселиться…

Зоя Александровна оторвала взгляд от бумаг и нравоучительным тоном сказала:

– Вот именно – заселиться, то есть еще время. А наша задача, в первую очередь, устранить все претензии постояльцев. Не тяни время, иди в двести третий. Сделай все по высшему разряду, чтобы не было никаких жалоб. Да, и не забудь извиниться за нашу оплошность.

– Но…

– Никаких но! Выполняй!

Мне оставалось только вздохнуть и помолиться перед смертью.

– Хорошо, – сказала я обреченный голосом, вставая со стула.

Выйдя из кабинета администраторши, я почувствовала, как холодок от ног поднимается все выше и выше. И когда я подошла к комнате сестры-хозяйки, чтобы взять комплект постельного белья, меня бил озноб. Вика посмотрела на меня вопрошающе.

– Не все взяла?

– Да, мне еще надо комплект для двести третьего.

Вика провела пальчиком в амбарной книге, а потом сказала:

– Хм, я уже выдавала. Катерина там убиралась.

Я вздохнула.

– Там оказался какой-то брак.

– Брак? Что ж, бывает. Редко, но случается. А чего ты такая бледная: не приболела ли?

– Нет, устала.

– Так смена недавно началась. Хотя я по первости тоже очень сильно уставала, потом привыкла. Ладно, подожди, сейчас принесу тебе белье.

Вика дала мне новенький комплект, и я пошла наверх. Хотя это неправда, потому что я не шла, а ползла как черепаха, зря надеясь на чудо, вдруг случится что-то такое, из-за чего мне не понадобиться идти в номер господина Кожина. Вот, я прошла первый этаж, вот уже показался коридор… У меня было желание бросить все к чертовой матери и бежать, куда глаза глядят, но ноги все равно несли меня к двести третьему номеру.

Перед тем, как постучать в дверь, я скривила лицо, придав ему некоторую чудоковатость.

– Обслуживание номеров.

Охранник Кожина открыл передо мной дверь и пропустил вовнутрь. Меня встретил сверлящий взгляд Сидора Петровича.

– Садись! – произнес он резко и жестко.

– Но… вам просили поменять белье.

– Я сказал – садись! – крикнул Кожин и указал пальцем на стул.

– Я, пожалуй, пойду. Вот вам белье, может, сами застелите?

– Не заставляй меня применять силу. Садись!!!

Мне не оставалось ничего кроме, как сесть на стул. Я опустила взгляд на свои парусиновые тапочки и стала рассматривать их, то расставляя в стороны, то соединяя.

– Говорят, ты большая любительница…, – начал говорить Кожин.

Но я его тут же перебила, быстро произнеся:

– Маленькая. Врут люди. Сейчас совсем нельзя никому верить.

– Я еще не договорил. Большая любительница до частной жизни. Мобильничек твой и блокнотик можно?

– Нельзя.

Я запустила руку в карман халата и сжала мобильный телефон.

– Ну-ка, Сеня, пошуруй у нашей красавицы в кармане. Может, что и обнаружишь.

Ко мне подошел бугай и стал совать свои лапы в мои карманы. Это было очень грубо с его стороны.

– Не имеете права!

Я попробовала отбиваться, но силы были явно неравные. Тогда в ход пошли не только руки, но и зубы. Это мне тоже не помогло. Охранник даже и не почувствовал мой укус. Он мог меня прибить одной левой, как комара, поэтому я успокоилась и позволила Сене достать из моего кармана мобильник и блокнот, которые тут же перекочевали из лап бугая в руки Сидора Петровича.

– Так, что у нас тут? – Кожин стал щелкать по клавишам мобильного телефона, произнося при этом: – Ага, угу. Понятненько.

Пролистав папку с фотографиями, Сидор Петрович, прищурившись, посмотрел на меня. Я сидела, надувшись как пузырь, при этом нервно дышала.

– Красавица, подними-ка свое личико.

Эта фраза, произнесенная господином Кожиным, меня насторожила, и я специально опустила голову, краем глаза увидев, как Сидор Петрович сделал знак охраннику, чтобы тот повернул мое лицо к окну. Вероятно, чтобы получше рассмотреть. Охранник не стал со мной церемониться, и, грубо взяв за подбородок, повернул мою голову к свету. Я увидела, как туша Кожина медленно приближается ко мне, и почувствовала себя дичью, которую собираются поджарить на костре.

– Какая встреча! Неужто это… как ее там, запамятовал… А! Сама Мариночка Бородинская. Какими судьбами, радость моя?...

Я от досады, что хозяин казино меня узнал, закусила губу. Бежать было уже поздно. И почему я не послушала свой разум?!

– Вот, значит, куда ты решила скрыться, но от меня не убежишь. В-общем, это знак судьбы. Значит, правда на моей стороне. За свое поведение ты должна понести наказание…

Интересно, какое наказание мне предначертано? Будут бить или убивать? Вряд ли у них поднимется на меня рука. Зачем им мараться? Я всего-то навсего задолжала немного денег. Да и вообще, если разобраться по серьезному, то я ничего не должна этому толстому маленькому гоблину.

Эх, где мой принц, который спасет меня от этого уродца? Тут я вспомнила о Максиме. Он же где-то тут недалеко, в отеле предается любви, даже не подозревая какие у меня проблемы. Если я громко закричу, то может он услышит меня и прилетит на крыльях любви. Ага, размечталась, я же сама его от себя оттолкнула. Дура! Какая же я дура! Ему сейчас не до меня.

"ИГРУНЬЯ" ГЛАВА 9-2

arbuzova — Mon, 23 Nov 2009 11:48:26 GMT

Продолжение главы 9

Получив деньги, я вышла на улицу. Мне показалось, что солнце светит ярче, что люди стали приветливее. Как все-таки зеленые купюры повышают настроение. Конечно, сумма не велика, но сейчас я и такой была рада. Сейчас наверно редактор созванивается с каким-нибудь знакомым из столичного издания и предлагает фотографии за цену в десять раз большую. Но у меня нет связей, да и столица далеко. Надо радоваться тому, что имеешь. Тем более, что это только начало моей новой коммерческой деятельности. Первая операция прошла успешно.

По дороге я заскочила в магазин и купила себе новые джинсы. Ведь не могу же я ходить в одних и тех же все время. Когда я еще попаду в свою московскую квартиру, где огромный шкаф со шмотками, неизвестно, носить же что-то надо. Когда я выходила из магазина, раздался звонок мобильного. Это был Виктор.

– Марина, здравствуй! Я хочу с тобой встретиться.

– А я нет.

– Пожалуйста. Давай встретимся и поговорим.

– Нам не о чем с тобой разговаривать. У тебя своя жизнь, у меня своя.

– Но я хочу изменить свою жизнь.

– Когда разведешься, тогда звони, а сейчас, извини, я занята.

– Какая же ты злая.

– Уж, какая уродилась, – сказала я и улыбнулась, вспоминая, что эти слова только недавно произнесла в кабинете редактора. – Счастливо, надеюсь, что у тебя всё будет хорошо.

В ответ я услышала из мобильника лишь частые гудки. Виктор отключился. Ну и правильно сделал. Нам не нужны были объяснения и его заверения, что он жену не любит, а живет по привычке. Это я слышала от разных мужчин уже не раз, научена горьким опытом. Это называется «кризис сорокалетних», другими словами – седина в бороду, а бес торчком.

Ничего я подожду другого принца на белом коне. Не может быть такого, что они перевелись. Мне обязательно должен попасться. Если что, то я расставлю сети. Уж я умею пользоваться всякими женскими хитростями. Жизнь меня многому научила. Причем я заметила, если человек растет под постоянным присмотром, то он меньше приспособлен к жизни, а если на него обращают мало внимания, то он в состоянии о себе позаботиться.

Я была предоставлена сама себе, поэтому научилась бороться за место под солнцем. Это давалось тяжело, но я смогла пробиться. Но жалко, что все пошло под откос. Кто же мог предполагать, что я нарвусь на господина Кожина. Ну, ничего. Птица Феникс тоже восстает из пепла. Если она может, то почему я не смогу.

Вечером мне не встретился Максим, ну и хорошо. Чем меньше его вижу, тем лучше мне, да и ему тоже. Пусть выбирает себе женщину с деньгами и окучивает ее. На большее он не способен. Хотя странно, ведь он вполне способный молодой мужчина, так почему не смог найти себе более достойное занятие? Я не раз замечала, с каким удовольствием он возится в огороде тети Сони. Из Макса мог получиться какой-нибудь садовник или агроном. Что его потянуло стать артистом?

Да и на театральном поприще мог достичь успеха. Что его заставило все бросить и уехать из столицы? Может, он также как и я от кого-то скрывается?

Ну, вот, опять я завела свою волынку и размышляю о Максиме! Всё, хватит! Он где-то сейчас развлекается с очередной дамочкой, а я тут думаю о нем! Он меня не достоин! А сейчас мне надо спать, завтра на работу в отель.

Утром перед началом работы персонал собрался на планерку в кабинете у Зои Александровны, но она куда-то вышла и пока мы ее ожидали, Петя начал строить мне глазки, но я сделала вид, что его намеков не замечаю. После этого он выбрал другой объект для флирта и стал что-то нашептывать на ушко долговязой девушке, стоящей рядом с ним. Она неприлично хихикала и зажимала рот рукой.

– Наверно, Петя шепчет какие-то непристойности, – тихо сказала я Оксане.

Она осуждающе посмотрела в сторону долговязой девицы и произнесла:

– Я не удивлюсь, если они уже переспали, – ответила моя подруга.

– Молодой да ранний!

– Готов любую затащить в койку, слишком любвиобильный молодой человек.

Я улыбнулась, вспоминая, что и сама успела покувыркаться с Петей в номере на кровати.

В комнату вошла Зоя Александровна и сразу же произнесла:

– Итак, напоминаю, сегодня в отеле и на его территории будут проходить учения по противопожарной безопасности. Всем сотрудникам отнестись к этому мероприятию с полной серьезностью…

Петя продолжал заигрывания с девушкой, особо не обращая внимания на слова администраторши. Зоя Александровна, словно ворон, зыркнула в его сторону суровым взглядом, после чего лицо Пети приняло серьезное выражение лица, а сам он вытянулся в постойте смирно. Администраторша продолжила:

– … и выполнить как положено должностные инструкции при возникновении чрезвычайных ситуаций. По мере сил оказывать помощь постояльцам и сотрудникам пожарной части.

Кое-кто из сотрудников закивал головой.

Зоя Александровна обвела взглядом всех собравшихся и спросила:

– Всем понятно?

Первая отозвалась Анжела:

– Да, конечно!

А Петя тем временем опять стал разговаривать со своей соседкой. Брови Зои Александровны сошлись на переносице.

– Петя, тебе понятно?

Парень тут же отреагировал и, приставив руку к своему виску, отчеканил:

– Йес, мэм!

– Не кривляйся!

– Йес, мэм! – вторил Петя.

По лицу администраторши я заметила, что она хотела улыбнуться, но положение обязывало – быть с сотрудниками строгой и серьезной.

– Всё, можете идти на свои рабочие места.

Народ стал расходиться. Как только мы с Оксаной вышли из кабинета, то Петя тут же подхватил нас под руки и произнес:

– Ну, чё, девчонки, сегодня развлекуха будет?

– Куда уж там… в жару в противогазах бегать…, – вздохнула Оксана.

– Я думаю, это будет забавно, – улыбнулась я.

Меня сразу же посетила мысль, что неплохо бы это снять на мобильник, а потом срубить с редактора немного денег, хотя бы мороженое.

Эх, если бы я знала, что из этой забавы выйдет, то не улыбалась бы заранее. Ведь тот, кто скоро доставит мне массу неприятностей лежал около бассейна в обществе очаровательной блондинки и потягивал алкогольный коктейль через трубочку.

Лицо Сидора Петровича Кожина светилось счастьем, он давно хотел как следует отдохнуть и вот он в отличном отеле на берегу моря, рядом красавица блондинка, обладающая идеальными пропорциями и глупа в меру. Эдакая резиновая самопередвигающаяся кукла на длинных ножках – мечта почти любого мужчины.

– Пупсик, ты меня любишь? – спросила кукла надутыми губками.

– Обожаю, – с закрытыми глазами равнодушно ответил Кожин.

– А как ты меня любишь?

– Сильно.

– Просто сильно или очень сильно?

– Обалдеть как сильно! – устало произнес Кожин и повернулся на другой бок.

Блондинка с довольным лицом взяла бокал с коктейлем и сделала несколько глотков. Потом потянулась эротично к столику, чтобы поставить бокал обратно, при этом приоткрывая свою грудь для охранника, стоящего поодаль. Охранник плотоядно сглотнул, но сделал вид, что ничего не замечает. Он не хотел лишиться хорошей работы, ради мимолетного удовольствия.

Я устала пылесосить номера и вышла в коридор. Окна были открыты, потому что кондиционеры работали только в номерах. Здесь же была естественная циркуляция воздуха. В принципе, было не так уж и жарко, но, во всяком случае, дышалось легче. А мне как раз хотелось дыхнуть свежего воздуха после разгона пыли по апартаментам. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Около бассейна возлегал упитанный мужчина с красивой девушкой, лиц я не разглядела, было далековато.

Оглядевшись по сторонам, я достала мобильный телефон. Пожалуй, стоит заснять парочку. Вдруг редактора заинтересуют эти персонажи. Но в самый ответственный момент в коридоре появилась Анжела, поэтому я сделала вид, что что-то рассматриваю на мобильнике. Анжела, хитро сощурившись, посмотрела в окно в сторону бассейна.

– Шпионишь?

– Не понимаю, ты о чем? – произнесла я, сделав недоуменный вид и быстро убрав мобильник в карман халата.

– Не строй из себя дурочку, я всё прекрасно видела.

– И что же ты видела?

– Ты и сама это знаешь.

– Не придумывай того, чего не было, – резко сказала я. – И вообще, держись от меня подальше. Мне не нравятся такие выскочки, как ты.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю.

Я отошла от окна и специально задела Анжелу плечом. Та что-то хотела сказать в ответ, но увидев мой недобрый взгляд, прикусила свой язычок.

Вот, зараза, сует свой нос туда, куда не нужно. Но жаловаться на меня, скорее всего, не будет, побоится. Ладно, Бог с ней, мне надо заниматься уборкой дальше, чтобы ко мне не было претензий со стороны Зои Александровны. Вот ее я побаивалась, в отличие от Анжелы.

Для четырех номеров, которые я должна была убрать, сестра-хозяйка Вика выдала мне комплекты постельного белья. Вполне приличного белья. Здесь не экономили на мелочах, простыни, пододеяльник и наволочки было выполненный из отличнейшего качественного льна. Уж в чем, в чем, а тряпках я понимаю. Пока сестра-хозяйка выдавала мне постельное белье, мой взгляд упал на полки, где лежали цветные комплекты из шелка. Видно, они были припасены для особо привередливых постояльцев.

Стопка из четырех комплектов оказалась довольно-таки внушительной, и я трудом ее несла, поднимаясь с цокольного этажа по лестнице. Вот, дурочка, – ругала я себя. Ведь могла бы воспользоваться лифтом. Хорошая мысля приходит опосля. Ладно, как-нибудь донесу. На лестничном пролете на уровне первого этажа я остановилась, решив перевести дух, положив белье на тумбочку, на которой стояла только маленькая вазочка с цветами.

Пока я стола, отдыхая, то заметила, как какая-то холеная дама получала на рецепшен ключи от номера. Где-то я даму эту уже видела. Багажа при ней не было, а лишь молодой мужчина, который стоял спиной поодаль и рассматривал на витрине, какие-то брошюры. О, боже! Так это же Максим! Теперь понятно почему, мне эта женщина знакома. Я ее уже видела с Максом в магазине и в ресторане.

Пока я опешенно взирала на парочку, они уже направились в мою сторону. Что же делать? – засуетилась я, подхватывая стопку с бельем.

По мраморному полу были слышна гулкая поступь людей, с которыми мне сейчас меньше всего хотелось встречаться. Но суета до добра не приводит. Я, стараясь скрыть свое лицо стопкой белья, резко дернула руками, да так, что два верхних комплекта белья, упакованных в полиэтиленовые пакеты, заскользили и упали рядом с мужскими ногами. Больше мне ничего не было видно. И эти штиблеты принадлежали только одному человеку в мире – Максиму. Я меньше всего сейчас хотела быть узнанной, но, видно, судьба решила сыграть со мной злую шутку.

Что и следовало ожидать, Макс кинулся мне помогать. Я тоже, положив другое белье на тумбочку, нагнулась, чтобы поднять упавшие комплекты. И в этот момент мы стукаемся с ним головами. Не скажу, что искры посыпались у меня из глаз, но было больно. Я прикрыла одно веко и потерла рукой лоб. Максим поднял на меня взгляд, и его глаза расширились от удивления, потом на его губах заиграла еле заметная усмешка.

– Извини! Я не хотел, – тихо произнес он.

– Как, так я тебе и поверю, – сердито прошептала я.

Виктория, кажется, так ее звали, тем временем поднималась вверх по лестнице на второй этаж, поэтому мы с Максом успели перекинуться несколькими фразами.

– Так, значит, вот ты где работаешь? – приподняв игриво одну бровь, спросил Максим.

– Да, ну и что? – ответила я резко.

– Ничего. Я думал, что ты нашла себе более достойное занятие.

– Каждая работа хороша, лишь бы за нее платили деньги, – ворчливо произнесла я. Теперь я не оберусь шуточек со стороны этого типа. Получу по полной программе.

Виктория, почуяв неладное, повернулась и посмотрела через перила со второго этажа вниз, а потом крикнула хозяйским голосом:

– Макс, за мной.

Максим отдал мне один комплект белья, который поднял с пола и держал в руках, пока мы пикировались, а потом заспешил вверх по лестнице. Голова Виктории уже скрылась из видимости, поэтому я не упустила случая пустить свою ответную стрелу в спину Максима.

– Словно собачку… Макс, к ноге! Бобик, а не бабник! – тихо с ехидцей, произнесла я, так, чтобы это услышал тот, кому я направила эти слова.

Максим успел преодолеть один пролет, как мои слова заставили его остановиться. Он оглянулся, в его глазах я увидела молнии, сверкающие в мою сторону, на его скулах играли желваки.

Получил фашист гранату! То-то же, не будет в следующий раз меня подкалывать. Если что, я ему припомню «Макс, к ноге!» – от этих мыслей мне стало весело. Поэтому, подхватив с легкостью белье, как ни странно, но мне оно уже показалось не таким уж и тяжелым, я тоже стала подниматься по лестнице на второй этаж в номер, где должна была произвести уборку.

С трудом справившись с одной напастью, вторая поджидала меня в коридоре второго этажа. Я, не подозревая об этом, шла с кипой белья, продолжая улыбаться своим мыслям. Когда я завернула за угол, чтобы подойти к нужному мне номеру, то услышала жесткий голос, который тут же узнала:

– Стоять! – произнес Кожин, сверля меня взглядом.

Я как вкопанная, втянув голову в плечи, остановилась. Как так получилось, что человек, из-за которого я покинула город моей мечты, оказался здесь. Может, это случайность? Тогда надо поскорее ретироваться, чтобы он меня не узнал.

– Где-то я тебя видел, – произнес Сидор Петрович, внимательно изучая мое лицо.

Я скривила свою рожицу, глаза свела к переносице и выпучила нижнюю губу.

– Конечно, видели,… я же здесь работаю.

– Нет, где-то я тебя видел в другом месте…

– Обознались вы, дядя Сидор. Простите, мне надо идти, – протараторила я и, семеня ножками, быстро двинулась дальше по коридору.

За спиной я услышала, как господин Кожин стал напевать слова из одной песни:

– Что-то с памятью моей стало, то, что было не со мной, помню…

Потом добавил задумчиво:

– А то, что было со мной, не помню!

"Кофейная леди с Осенней улицы

arbuzova — Mon, 02 Nov 2009 16:51:48 GMT

Пишу еще один роман, но не по сценарию. Пришла идея, и мне захотелось побыстрее воплотить ее в виде романчика. Это будет история о молодой женщине Полине с двумя детьми - дочью подростоком и сыном первоклассником. Женщина является хозяйкой небольшой кофейни в том доме, в котором живет. Она знает многое почти о всех жильцах. А в доме кипят страсти - распадаются семьи, ссорятся любовники, происходят несчастные случаи, кто-то наживает смертельных врагов.

У Полины есть подруги, которые помогают друг другу в трудную минуту.

Хочется придумать что-то типа "Отчаянных домохозяек", но российского розлива. Получится - хорошо, не получится... Что ж, во всяком случае, я могу себе сказать потом сказать: "Я хотя бы попробовала". ;)

ПРОЛОГ

На Осеннюю улицу пришла поздняя весна. На уныло-голых проспектах стало больше ярких красок; деревья разукрасили Мегаполис зеленью, а горожане наконец-то сменили темные куртки и ветровки на легкие цветастые наряды. Меня всегда мучает вопрос – почему именно весной происходит это волшебство и люди, словно гусеницы вылезают из коконов в виде разноцветных бабочек и начинают порхать по улицам города? Как будто осенью и зимой народ впадает в спячку и ему наплевать на свою внешность.

Ладно мужчины, они по своей природе консервативны и пассивны. Но женщины?!... Почему им не хочется выделиться из серой толпы горожанок, которые небольшими пробежками преодолевают большие расстояния в Мегаполисе от дома до работы, от работы до магазина, от магазина опять в свое жилище. Только редкие леди позволяют себе заглянуть в небольшое уютное кафе, где можно посидеть за чашечкой кофе с подругами, чтобы обсудить последние сплетни и продемонстрировать на своей новой одежде кричащей расцветки лейблы именитых модельеров.

Конечно, холод не дает возможности пройтись походкой от бедра, но можно же блеснуть каким-нибудь зазывным цветом – желтым, розовым, синим, зеленым среди белых красок зимы. Иначе с высоты птичьего полета люди похожи на серых мышей, снующих от норки к норке.

В одну из таких норок под номером тринадцать по Осенней улице заглянуло солнце. Кто-то из жильцов уже проснулся и, обрадовавшись хорошей погоде, пил кофе на кухне, кто-то еще нежился в теплой кровати на пуховых перинах, а кто-то просто продолжать смотреть сладкие сны.

Я же дремала, но мой мозг уже просчитывал новую идею. Да! Это будет шедевр! – выдало мое подсознание. – Я напишу историю о соседях, которых заставлю играть по моим правилам. Какие-то события возьму из жизни, какие-то выдумаю. Это не столь важно. Главное, чтобы вы дочитали эту книгу до самого конца. Надеюсь, мне это удастся.

Для начала нам надо познакомиться. Меня зовут Наташа Воронцова. Я прожила не столь длинную жизнь, сколь насыщенную. За свои двадцать семь лет мне удалось сильно поругаться с родителями и вылететь из родового гнезда со свистом в город своей мечты, где, сняв однокомнатную квартиру в доме на Осенней улице, я стала строить планы, как покорить столицу.

Чтобы платить за съемную площадь, мне пришлось не сладко, где я только не работала: начинала с дворника и нянечки в детском саду, затем экспедитором на овощной базе, а заодно и продавцом, потом лаборантом в одном техническом институте, в который поступила на заочный факультет. Но денег не хватало, и я пристроилась в одно «желтое» издание внештатным сотрудником, где надо было собирать сплетни со всего света. Вот в тот момент меня озарило – мне интересно сочинять истории. Сейчас я решила написать роман.

Так что располагайтесь поудобнее, кто в кресле, кто на диване, я начинаю свой рассказ о кофейной леди с Осенней улицы.

ГЛАВА 1

Полина как всегда встала раньше всех жителей дома и уже пекла фирменные кексы для своего небольшого кафе, когда первые солнечные лучи заиграли на металлической поверхности плиты. Молодая женщина подошла к окну и, распахнув занавески, посмотрела на улицу. Тишина. Лишь зеленая листва колыхались от слабого дуновения ветерка, да почтальон Варенька, розовощекая девица двадцати пяти лет, разносила почту, тяжелой походкой ступая по тротуару.

– Сегодня будет хороший день, – тихо произнесла Полина, улыбнувшись еле заметному своему отражению в оконном стекле.

Раздался глухой стук, закрывающейся входной двери. Женщина машинально посмотрела на часы, висящие на стене.

– Шесть тридцать.

Ага, это пенсионер Петрович из четырнадцатой квартиры решил спуститься за свежей прессой. Он как швейцарские часы точен. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Петрович отработал сорок лет на закрытом заводе, где нельзя было опаздывать ни на секунду, иначе разбор на партсобрании и выговор в трудовой книжке.

Полина взяла полотенце и, открыв духовку, достала противень с кексами и поставила на подставку остывать, затем включила чайник. Она любила завтракать еще с горячей выпечкой. Заодно она проверяла ее на вкус – можно ли будет продавать в кафе или же не стоит. Полина не хотела лишиться хорошей репутации, а значит и клиентов, большинство из которых являлось жителями Осенней улицы. Они, отправляясь на работу, успевали забежать к ней в кафе и выпить чашечку кофе со свежими кексами на сгущенном молоке.

Рецепт приготовления этого лакомства она как-то нашла в Интернете. Вот он:

- мука - 8 ст. л.

- яйцо - 4 шт.

- сахар - 3 ст. л.

- сметана - 3 ст.л.

- сгущенное молоко - 1 банка

- сода пищевая - 1/2 ч. л.

Сгущенное молоко выливают в миску, вбивают по одному яйцу, добавляют сахар, сметану, муку, соль, соду (можно погасить ее уксусом или лимонным соком). Все тщательно перемешивают и выливают в форму с промасленной калькой, посыпанной панировочными сухарями. Ставят в разогретую духовку. Как только кекс зарумянится и поднимется, огонь убавляют и выпекают до готовности 35-40 минут.

Налив горячего чая, Полина села за стол. С улицы доносился лай болонки Элеоноры Даниловны, необъятной женщины, но, тем не менее, очень эффектной и аккуратной. Когда-то она работала директором школы, но на старости лет осталась одна. Ни учителям, ни учащимся, никому не было дела до старой патронессы, отдавшей школе пятьдесят лет своей жизни. Теперь ее спутницей была маленькая собачка Люси, которая обожала свою хозяйку и души в ней не чаяла, не упуская случая, облобызать Элеонору в обе щечки.

Скоро подруги Рита и Валерия в своих супермодных спортивных костюмах выйдут на пробежку. А мне пора в кафе, подумала Полина и зашла к дочери Анечке в комнату.

– Нюта, давай просыпайся, скоро семь часов.

– У, не хочу! – промямлила девушка с закрытыми глазами.

– Не капризничай, и вставай. А то я уйду, и вы с Ваней проспите.

– Еще пять минуточек. Я чесслово встану.

– Ну, хорошо. Не забудь положить Ване в ранец бутерброды.

– Обожрется.

– Он растет, ему нужны калории.

– Обо мне ты так не заботишься…, – капризно произнесла Аня и повернулась на другой бок, не открывая глаз.

– Не говори глупостей. Я тебя очень люблю, и ты это прекрасно знаешь. Ладно, всё, я пошла.

– Угу.

Полина чмокнула девушку в щеку и вышла из комнаты.

Рита жила на шестом этаже на одной лестничной клетке с Валерией. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение, потом повернулась в профиль и втянула живот.

– Вот так было бы лучше. И когда я успела наесть целых пятьсот грамм?! Надо будет пробежать лишний круг и пусть Лерка не вопит, ей тоже похудеть не мешает.

Зашнуровав легкие кроссовки, Рита вышла из квартиры и, подойдя к двери Валерии, нажала на кнопку звонка. Но подруга не спешила открывать. Тогда Рита надавила большим пальцем на звонок и стала держать.

– Соня, наверно, проспала, – тихо проворчала Рита.

Послушались шаги, и Валерия открыла дверь. Ее лицо было бледным, а глаза припухшими. Это сразу заметила Рита.

– Ты что, заболела?

– Нет, – спокойно ответила Лера.

– А что у тебя с лицом?

– Ничего. Просто еще не накрасилась.

– Тогда быстро делаешь свой легкий макияж, а я тебя подожду на улице. Погода сегодня классная.

– Хорошо, – сказала Лера и закрыла дверь.

Рита спускалась по лестнице, когда Полина выходила из квартиры.

– Поли, привет. Как здорово пахнет! – Рита повела носом у корзины Валерии, которую та держала на сгибе руки. – Ты меня искушаешь своей выпечкой.

– С добрым утречком. А где Лера?

– Она сегодня припозднилась. Видок у нее ужас! Ты не знаешь, что случилось?

– Кажется, ее бросил Женька.

– Да ты что?! Правда?!

– Элеонора сказала, его видели с другой. Ее вроде зовут Наташа, она живет в доме через улицу.

– Вот те на! Надо как-то отвлечь Лерку. Сходить с ней куда-нибудь что ли.

Полина и Рита вышли на улицу, и встали около входа в кафе, продолжая разговаривать о Валерии.

А та, тем временем, у трюмо накрасила губы ядовито-красной помадой, посмотрела на себя каким-то отрешенным взглядом, затем подошла к окну, распахнула створку, ступила на подоконник и сделала шаг из дома номер тринадцать. Валерия парила над Осенней улицей как птица, но ее полет длился всего лишь миг. За эти несколько секунд перед ее глазами не промелькнула вся ее жизнь, Лера только успела увидеть внизу своих подруг, которые о чем-то эмоционально разговаривали. Но ей было уже всё равно о чем. Она летела над городом, и все проблемы казались ей теперь такими не значительными, а люди такими ничтожно маленькими, но по мере приближения к земле, Лера увидела большие удивленные и застывшие в ужасе глаза Полины и Риты. Еще мгновение и холодная пустота открыла для нее свои ледяные объятия. Жизнь Валерии оборвалась и рядом с ней в этот момент были ее подруги.

Красное густое пятно стало растекаться по серому асфальту. Полина вскрикнула и зажала рот рукой, глядя на неподвижное неестественное тело подруги, она не могла поверить в то, что случилось непоправимое несчастье. Рита подошла к Лере, присела на корточки и заплакала. Из-за угла дома показалась Элеонора Даниловна, она сразу поняла, что подруги не в состоянии что-либо предпринять, поэтому тут же стала проявлять инициативу.

– Рита, потрогай пульс на руке Валерии, может, она еще жива, а вы тут ее уже оплакиваете. Полина, у тебя в кафе есть телефон. Быстро звони в Скорую.

На улице стали останавливаться прохожие. Кто знал Валерию, те тихонечко всхлипывали, кто не был знаком с девушкой, просто сочувственно качали головами, шушукались между собой. Собачка Элеоноры Люси сидела рядом с телом Валерии и поскуливала. Она уже знала, что, лежащая на асфальте, девушка уже никогда не сможет ее угостить вкусным печеньем.

Всхлипывания и плач усиливался. Но все стояли в оцепенении и ничего не делали. Тогда Элеонора Даниловна нежно прикоснулась к запястью Полины и произнесла:

– Поличка, позвони. Вдруг еще можно спасти Леру.

Элеонора Даниловна, проработавшая на посту директора школы тридцать лет, умела не впадать в панику. Она не раз сталкивалась с травмами, которые получали учащиеся, а однажды и трагического случая, когда во время выпускного вечера из окна школы выпал выпускник. Он это сделал из-за несчастной любви, признавшись девушке в своих чувствах. На что та рассмеялась в лицо и сказала, что любит другого. Парень не погиб, но стал инвалидом.

Норе пришлось не сладко, ведь ответственность в первую очередь легла на нее. Отписав кучу бумаг, она еще не раз посетила всякие комиссии и суды. Но больше всего она страдала, что в эту минуту с ней нет человека, который бы разделил с ней все эти тяготы. Элеонора в тридцать лет стала вдовой, когда ее муж трагически погиб на горном склоне во время восхождения на вершину. Он умирал на ее руках и шептал, как он сильно ее любит. Тогда она поклялась, что в ее жизни больше никого не будет. Тихими длинными вечерами и ночами Нора плакала в подушку, только ей доверяя свои тайны. Но она осталась верна своей клятве.

Сейчас была нужна ее помощь, так как она единственный человек, который может собрать свою волю в кулак и трезво оценить ситуацию. Элеонора достала из-под манжеты жакета носовой платок и протянула его Полине.

– Спасибо, – ответила молодая женщина, – сейчас я позвоню с мобильника.

Слезы застилали глаза Полины, поэтому набрать даже две цифры для нее было сложным. Но все же она соединилась с оператором Скорой помощи, но, не успев что-либо сказать, мобильник отключился. Как ни банально, но закончилась зарядка. Молодая женщина в растерянности посмотрела на Элеонору.

– Ну что же это такое! Почему именно сейчас! Придется звонить из кафе.

– Да, поспеши. Уже столько времени потеряли!

Полина сделала решительный шаг по направлению в кафе и задела корзину, которая стояла около ее ног. Кексы высыпались на тротуар, но женщина этого даже не заметила. Ей нужен был телефон, только о нем были ее мысли. Неожиданно перед Полиной возник мужчина и протянул свой мобильник.

– Вот, можете позвонить. Если хотите, то это я сделаю сам?

– Да, пожалуйста, – нервно произнесла она.

Полину трясло, зуб на зуб не попадал, поэтому она подумала, что если в Скорую позвонит ее новый сосед, то это будет лучшим вариантом, она боялась, что не сможет членораздельно объяснить адрес, да и вообще что-либо произнести.

Мужчина набрал номер и поговорил с оператором со Скорой.

– Машина скоро будет, – сказал он, отключая мобильник и убирая его в карман пиджака.

– Спасибо.

– Не за что. Может, вам понадобится моя помощь, вот возьмите визитку.

Сосед протянул карточку, потом извинился, сказав, что спешит, и пошел по направлению к своей машине, бросив печальный прощальный взгляд на Валерию.

Есть люди, которые воспринимают чужую беду, как свою, – подумала Полина. Ее тронуло внимание этого мужчины, который еще не смог как следует познакомиться с соседями, но проявил сейчас чуткость к трагедии, которая произошла на его глазах. Он недавно поселился на шестом этаже в четырех комнатной квартире с террасой и затеял очень шумный ремонт. Многие жители дома, заходя к ней в кафейню, жаловались на стук и жужжание, раздающиеся из его апартаментов. Кто и что он за фрукт еще никто не разузнал. Даже вездесущая Элеонора Даниловна – старожилица дома, разводя руками, говорила: «Мне пока о нем ничего не известно». Но то, что он стал владельцем шикарного Петхауза с огромным балконом – это факт.

Полина взглянула на довольно-таки простую визитную карточку, на которой было написано «Алексей Валерьевич Дружинин – психотерапевт». Сказать, что у Полины отвисла челюсть, это значит, ничего не сказать. Молодая женщина была в шоке. Она пораженно бросила взгляд вверх на шестой этаж, где на террасе, нависающей над тротуаром, уже появилась масса цветущих растений, которые буквально за два месяца успели обвить некоторые части балкона. Как психотерапевт смог приобрести такую дорогую квартиру? – в голове у Полины это никак не укладывалось.

Женщина опешенно смотрела вслед Дружинину, как он садится в шикарную иномарку и уезжает. А на то место, где стоял его автомобиль, подъезжает милицейская машина.

Зевак было не много, ведь только ранее утро пришло на Осеннюю улицу. Полина встала поодаль, ей больше не хотелось смотреть на обезображенное тело Валерии, она хотела запомнить в памяти ее неунывающей красавицей, которая всегда и везде была первой. И вот она первая из подруг покинула их. Ушла навсегда, оставив в недоумении. Почему? Почему Лера не рассказала о своей проблеме, ведь они всегда были рядом?!

Рев Скорой помощи заставил Полину встрепенуться и поискать в толпе Риту. Сейчас надо держаться вместе, – подумала девушка, всматриваясь в лица, столпившихся вокруг Леры людей. Все соседи, которые вышли на улицу, узнав о несчастье, да и просто зеваки стояли в стороне, образовав почти ровный круг. Лишь в центре рядом с Валерией, держа ее за руку, на асфальте на корточках сидела Рита с каким-то отрешенным лицом. Элеонора Даниловна, подхватив болонку Люси подмышку, отошла поодаль, когда к телу подошли служители правопорядка. Представители следственных органов подъехали быстро, буквально через несколько минут после милиции, которые уже оцепили место происшествия. Оперативникам приступили к опросу свидетелей.

"ИГРУНЬЯ" Глава 9-1

arbuzova — Thu, 29 Oct 2009 15:28:28 GMT

Глава 9

Спала я беспокойно, меня разбудили причитания и крики тети Сони за окном. Она гоняла гусей соседки Фаи.

– Я вам покажу гуськину мать. Фая, высунь свое бесстыжее лицо в окно.

Послышался сладкий голос соседки:

– Сонечка – солнышко, шо случилось?

– Шо случилось?! Это я тебя хочу спросить. Ты решила подарить мне своих гусок? Я быстро найду им применение.

– Каких гусок? – встревожилась тетя Фая.

– А вот этих вот, тощих. Ти их специально натравила на мои плодородные плантасии?

– Ой, шо я вижу, они травку щиплят, деточки мои. Соня, тебе травки жалко?

– Разуй свои глаза, Фая. Ты уже совсем шо ли ослепла, это не травка, это морква.

– Ну дык, они же только верхушечки трогают, а корешки морквы останутся целы. Чегой ты всполошилась-то зазря?

– Зазря?! – тетя Соня начинала закипать от злости. – Это ты у меня сейчас всполошишься. Где мой тесак? Щас я гускам-то головы поотрубаю, а вот брюшки целы останутся.

– Э, э! Не тронь! Не бери грех на душу!

– Считаю до пяти. Или ты загоняешь их сейчас же к себе во двор, или я шестого гусака беру себя на обед!

– Всё, бегу, бегу.

Спать мне расхотелось, и я встала с кровати, сладко потягиваясь. Сегодня у меня еще один выходной, а завтра опять на работу в отель на целые сутки. Надо будет провести этот день с пользой, в голове уже роились мысли о том, как и куда пристроить фотографии двух «голубков» из отеля. Но вначале предстояло их еще распечатать.

У меня было два варианта, как получить деньги за шалости господина Удальцова со своим секретарем. Это можно было бы сделать либо шантажом, либо продать фотографии в какой-нибудь журнал. Так как в последнее время я стала тяготеть к правильному образу жизни, то второй вариант мне импонировал больше.

Пока я причесывалась и одевалась, одновременно обдумывая сегодняшний план действий, на улице произошли некоторые изменения. Во двор вышел Максим и помогал тети Соне и соседке Фае загонять гусей. Я подошла к окну и подсматривала за ними через тюлевую занавеску. При виде Макса мое сердце слегка трепыхнулось, но большим усилием воли я заставила его успокоится. Умом я понимала, что из связи с этим человеком у меня ничего путного не получится, но сердце все равно не обманешь. Меня тянуло к Максиму, мои мысли постоянно возвращались к событиям сегодняшней ночи.

Что-то мне расхотелось выходить из своего убежища. Я боялась столкнуться нос к носу с Максимом. Как я буду смотреть ему в глаза? Как он прореагирует на меня? Это вопросы меня тревожили. Но сидеть в комнате, выжидая, когда Максим куда-нибудь уйдет, не было смысла. Все равно мы с ним увидимся, не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Но где набраться храбрости, чтобы показать ему мое равнодушие? Ведь он все увидит по глазам, они меня выдадут. Ведь говорят, что глаза – это зеркало души. А моя душа попала в плен Максима, и пока нет спасения из этой кабалы.

Чего же я хочу? Этот вопрос мучает меня уже несколько дней. Мне приходится бороться с собой, со своими чувствами. Может, стоит пустить все на самотек и будь, что будет. Плыть по течению намного приятнее, нежели против него. Но неизвестно, что ждет впереди. Ведь вполне возможно, что это будет водопад. Тогда можно разбиться насмерть. А если попытаться грести против течения, то можно приплыть к берегу. Но что меня ждет там? Тоже неизвестность. То есть куда не направляй свою энергию, все равно судьба сделает так, как ей надо.

Можно прикладывать усилия и оставаться на одном месте. Это как на тренажере «беговая дорожка». Стараешься, бежишь, тратишь энергию, а оказывается, что где встал, там и остался. Ничто не сдвинулось с места. Только может быть потерял в весе несколько грамм, но не более.

Так что прятаться нет смысла. Что суждено, то случится, поэтому я решила выйти из своего убежища. Стоило мне только появиться с кружкой горячего чая на крыльце, как Максим тут же поверну голову в мою сторону, одарив тяжелым неприветливым взглядом.

Ну и пусть меня ненавидит, – подумала я и решительно прошла к столу под раскидистой кроной дерева. Мне сейчас совершенно не хотелось выяснения отношений. Но этого бы и не произошло, так как тетя Соня копошилась в огороде. Максим был рядом с ней и помогал. Ишь, какой хозяйственный и трудолюбивый! Прям на всех фронтах успевает повоевать: и с женщинами, и с гусями, и с сорняками. Мастер на все руки! Другие бабы на моем месте ухватилась бы за такого парня, а я нос ворочу. Потому что я не баба и не другая! Я единственная и неповторимая, поэтому мне нужен муж, который по достоинству меня оценит. Будет холить и лелеять. Я – бриллиант и мне нужна соответствующая оправа.

Что мне может предложить Макс? Коробку в панельном доме. А драгоценному камню нужны бархат и шелка. Максим опять повернулся и посмотрел в мою сторону, я быстро отвела взгляд, потому что голову тут же посетила мысль: «А как же любовь?!». Разве она для меня ничего не стоит? Меня растревожили взгляды Максима, поэтому я решила закончить эту экзекуцию над собой. Надо было срочно уходить со двора. Взяв пустую чашку, я отправилась на кухню, но в сенях меня неожиданно нагнал Максим.

– Нам надо поговорить.

– Ничего нам не надо.

– Да? – иронично спросил Максим и, развернув меня к себе лицом, прижал к стене. – Ты собираешься делать вид, что ничего между нами не произошло?

– А разве что-то было? – ответила я вопросом на вопрос и отвела взгляд в сторону. Я не могла смотреть в глаза Макса, боясь попасть под их очарование.

– Как же с тобой трудно, – тяжело вздохнув, произнес Максим. – Почему ты не хочешь отдаться своим чувствам?

– О своих чувствах я позабочусь сама.

– Ты играешь с огнем. Зачем ты вчера меня завела?

– Я тебя не заводила! Ты сам меня пытался соблазнить!

– Что?! Я хотел тебя соблазнить?! А кто мне стоил глазки и рыдал у меня на плече? Тетя?!

– Мне просто надо было сочувствие и внимание.

– Так бы и сказала, вместо того чтобы подставлять свои губя для поцелуя.

– Ничего я не подставляла! – выкрикнула я и с вызовом посмотрела на Максима. Потом добавила мягче, чувствуя свою вину. – Это получилось случайно.

– Я сомневаюсь, что это было случайно. Это закономерно – ты одинокая женщина, я одинокий мужчина, мы живем под одной крышей, поэтому и тянемся друг к другу.

– Это физиология!

– Нет, это… любовь! – Максим пригвоздил меня к стене взглядом, что я боялась пошевелиться. Его губы тянулись к моим.

Внутри у меня все замерло от предвкушения. Я хотела этого поцелуя, как странник, испытывающий жажду. Но ему не суждено было осуществиться, тетя Соня тяжелыми шагами затопала на крыльце. Максим тут же от меня отпрянул, я облизнула пересохшие губы. Лицо Максима приняло безразличный вид, как будто между нами ничего сейчас не произошло. Да, он умел скрывать свои чувства. Что ж, актер он хороший. Странно, что не сделал успешную карьеру.

На кухне мы пили чай друг против друга и сверлили взглядом, тетя Соня жарила картошку и поглядывала на нас. Наверно, она все же догадывалась, что между нами что-то происходит, потому что я и Макс метали молнии друг в дружку. Молчание еще больше накаляло атмосферу между нами. Тетя Соня решила разрядить обстановку.

– Максик, ты бы сводил Маришечку погулять, а то сидит тут одна одинешенька, как прыщик на лице. Ее подруги все замуж повыскакивали и детей нарожали. Я тут давеча Светку видела Пронину. Так она мне стала расписывать, как счастлива в браке, о тебе моя красапеточка спрашивала. А я что… приврала, что жених у тебя из богатых, на руках тебя носит.

– Зачем ты неправду ей сказала?

– Дык обидно стало, она, значит, при муже, а ты пирожок ни с чем.

– Рано мне еще, да достойных мужиков нет, – произнесла я и посмотрела на Максима с вызовом.

– Достойных – это каких? С деньгами? – спросил с издевочкой Макс.

– С большими деньгами, чтобы смог меня обеспечить и создать нормальные условия для жизни.

– Ну, хорошо. Допустим, ты такого найдешь. А что ты сможешь ему предложить?

– Себя!

– Звучит многообещающе, – ехидно сказал Максим. Уголок его рта заметно скривился.

Тетя Соня слушала нас и вздыхала, не хотела встревать в нашу перестрелку.

– За удовольствия надо платить, – нравоучительно пояснила я.

– Счастье не в деньгах…, – начал было произносить прописные истины Максим.

– А в их количестве, – добавила я. Потом встала, помыла чашку и вышла с кухни.

Я ехала в фотоателье, стараясь не думать о Максиме. Уж слишком много времени я ему уделяла в последнее время.

Фотографии получились не четкими. Мало того, что я снимала господина Удальцова с его любовником на мобильник, так еще и расстояние было приличным, и потом это не столичные многотиражные издания, поэтому рассчитывать на хороший гонорар мне не стоило. Купив одну из «желтых» местных газет, я посмотрела с обратный стороны адрес издательства и прямиком туда направилась.

К главному редактору было трудно пробиться, но меня все же пропустили. За столом сидел чуть полноватый лохматый мужчина в очках с сигаретой во рту и дымил, как паровоз.

– Здравствуйте, – поприветствовала я хозяина захламленного кабинета.

– Добрый день. Я вас слушаю.

– У меня к вам дело на миллион долларов.

– Прям-таки на миллион?

– Ладно, можно сговориться и на меньшую сумму.

– Ну, где ваша сенсация?

– Вот! – я вынула из сумочки фотографии и положила на стол редактора фотографии Удальцова с его секретарем.

– Что это? – кривясь спросил мужчина.

– Компромат.

– На кого?

– А вы разве не видите?

– Нет, не вижу, – откинувшись на стуле и сложив руки на груди, произнес хозяин кабинета.

Я заметила по легкому движению бровей, что редактор понимает о ком речь. Он узнал Удальцова. Мне было понятно его поведение, редактор старался не показывать интерес к фотографиям, чтобы сбить цену.

– Это Удальцов – президент банка «Сильвер стоун» со своим секретарем.

– Н-да? – редактор приблизил фотографии к своему носу и стал тщательно их изучать.

– Н-да! Вы в этом сомневаетесь?

– Что-то плохо видно…

– Так у вас зрение плохое.

– Деточка, не груби, иначе ничего не получишь за свои фотографии. Попридержи язык за зубами.

– Я, конечно, могу фотографии забрать, раз вам они не интересны…

Я потянула за краешек одну из фоток, которую как раз редактор рассматривал. Он вцепился в нее своими пальцами и не отпускал.

– Ну, зачем же так резко. Давайте оценим вашу работу и наши возможности.

– Это другой разговор, – сказала я оптимистично и села на стул рядом со столом. – Сколько?

– Учитывая плохое качество и то, что наше издание еле влачит жалкое существование, то 50 долларов за все 3 фотографии.

– Пяться за каждую!

– Ну, милочка, вы хватили! – развел руками редактор. – У нас таких денег нет!

– Нет? Тогда я найду другое издательство, где есть такие деньги.

Я взяла со стола пару фотографий, ожидая реакцию редактора. Она не заставила себя долго ждать.

– Сто долларов за все!

– Четыреста за каждую!

– Нет, это слишком большая сумма. Самое большое, что я могу предложить, так это сто пятьдесят за все. И точка!

Я, конечно, рассчитывала на большее. Но учитывая, что это издательство местное и имеет небольшой тираж, то решила согласиться.

– Хорошо, двести за все.

– Вы меня без ножа режете. Ладно, согласен.

– Значит, по рукам?

– По рукам. Сейчас заключим договор, деньги получите в день выдачи гонораров.

– Деньги сегодня! – сказала я. Мысленно предполагая, что меня могут попросту развести как лохушку.

– Так никто не работает! – возмутился редактор.

– Значит, вы будете первым!

– С вами тяжело иметь дело, – собирая фотографии со стола произнес хозяин кабинета и быстро убрал их в стол.

– Увы, такая уродилась. Так где я могу получить свои баксы? – спросила я, вставая со стула.

– Подойдите в девятую комнату к Венере Исмаиловне, я ей сейчас позвоню.

– Окей!

Я шла к двери, когда редактор произнес:

– Если у вас будет подобный материал, приносите.

– Заметано.

– Вот и договорились, – хозяин радостно потирал руки.

"ИГРУНЬЯ" Глава 8-2

arbuzova — Mon, 19 Oct 2009 18:30:08 GMT

Продолжение Главы 8

Было уже около восьми часов вечера, когда я при полном параде, в декольтированном сиреневом облегающем платье, босоножках на высоком каблуке, с заколотыми в пучок волосами, собиралась выйти на крыльцо. В руках я держала маленькую сумочку, в которую только поместились: мобильник, пудреница, губная помада, маленьких флакончик духов и несколько денежных купюр, что остались у меня от покупки вечернего наряда.

Я услышала шум подъезжающей машины и в дверях столкнулась с неотразимым красавцем. И кто бы мог подумать, что Максим может быть сногсшибательным и в прямом и переносном смысле. Он был красив в черном смокинге и бабочкой на шее. И вот в таком виде он чуть не сбил меня с ног, торопясь к выходу из дома.

– О, пардон, мадам, – галантно произнес Максим, поддержав меня за локоток, чтобы я не упала.

– Мадмуазель, – поправила я его.

– Да, это существенная разница. И далеко, мадмуазель, собралась?

– Далеко, отсюда не видать. Но ты тоже, смотрю, лыжи навострил. А чего же галстук не надел?

– О! Не напоминай мне о нем! Кстати, что это ты решила поддакивать Виктории? Из-за женской солидарности?

– Значит, она звалась Викторией?

– Да, и зовется ею. И вообще-то, я уже опаздываю. Такси меня ждет, счастливо погулять, – Максим ринулся за дверь.

– Позвольте, это не такси, это за мной приехал Виктор, – я поспешила за Максимом.

На улице, действительно, стояло такси. Неказистый пожилой водитель стоял около машины и курил, в ожидании клиента.

– Ах, его зовут Виктор, – обернувшись и подмигнув мне, произнес Максим, головой показывая на шофера. – По мне, так он староват для тебя.

– Хватит юродствовать, строишь из себя шута.

– Марина, я – актер, а это профессия предполагает способности к лицедейству. И потом… шуты обладают превосходными умственными данными.

– Актер?! Вот оно как. Только твои подмостки – юбки богатых дамочек. Далеко ушел в своем совершенствовании профессии, – язвительно парировала я.

– Увы, так сложились обстоятельства… Ладно, мне пора. А то появится твой рыцарь на белом коне и еще вызовет меня на поединок.

Максим пошел к калитке, я осталась стоять на крыльце и чувствовала себя брошенной. И тут меня озарило – ревность поселилась в моем сердце. Мне было неприятно, что Макс уезжает, что он будет проводить время с другой женщиной

– Боишься? – бросила я вдогонку.

Максим остановился и обернулся. Его лицо было серьезным, в глазах блеснул лик луны.

– Боюсь… за себя…, – сказал он с хрипотцой в голосе, потом он резко отвернулся и решительным шагом стал удаляться от меня.

Скрипнула калитка, но мне показалось, что это мое сердце издало такой странный звук, словно закрылись створки, которые были открыты для Макса. Ну, что ж, стоит повесить замок на ставни, чтобы они без моего ведома, не открывались всяким проходимцам, – подумала я и поправила шелковый палантин, накрывающий мои плечи. Становилось прохладно. Но замерзнуть я не успела, так как буквально через минуту показалась машина Виктора.

Мы подъехали к ресторану. В небольшом зале было уютно, и царил полумрак – стояло несколько столов с тяжелыми бордовыми скатертями покрытыми белыми хлопчатобумажными кружевными салфетками. Небольшие букетики маргариток в вазочках оживляли картину. Настольные лампы, выполненные из того же бордо, что и скатерти, освещали только сам стол. В таком полумраке можно было рассмотреть только своего соседа, то есть спутника, который сидел напротив. Может быть, это и хорошо. Создавалось впечатление уединенности. Словно в этом зале существую только мы вдвоем. Мягкий теплый свет от лампы освещал лицо Виктора, оно было безмятежным и ласково-обволакивающим. Он рассказывал истории из своей жизни тихим голосом, а мне оставалось только заворожено его слушать, забыв о том, что стынет семга под соусом бешамель.

В душе я молила судьбу за этот подарок и просила, чтобы Виктор стал моим и только моим. За беседой время летело молниеносно и мне захотелось сходить в туалет, но так не хотелось прерывать рассказ моего спутника, что я терпела столько, сколько могла. Но, увы, мне пришлось из себя выдавить эту фразу:

– Виктор, простите, но мне надо посетить дамскую комнату.

– Но проблем, – на английский манер произнес мой спутник.

Я неловко улыбнулась и встала. Пройти к выходу из зала было сложно, приходилось лавировать между столиками в темноте. Что-то попалось под ноги, и я спотыкнулась, успех закрыть свой рот, из которого чуть было не вырвалось бранное слово.

Какой-то мужчина расселся за своим столиком и выставил свою ногу в проходе! Что ему мешает держать ноги вместе?! – возмутилась я про себя. Но тут я поняла что…, после чего мои щеки покраснели. А мужчина соскочил со стула, он видимо, хотел либо выругаться, либо попросить у меня прощения, но когда наши лица столкнулись нос к носу, он передумал вообще что-либо говорить.

Ну, еще бы! Всё понятно! Максим не хотел показывать своей даме, что мы с ним знакомы. Потому открой рот он, то я бы тоже это сделала. А тут Макс дал мне понять, что не желает со мной разговаривать. Нет, он, конечно, буркнул что-то нечленораздельное типа: «Извините», а потом сел за стол, демонстративно от меня отвернувшись.

Мне почему-то стало очень обидно. В туалете я подошла к зеркалу и посмотрела на свое лицо. Все на месте: прямой носик, глаза чуть раскосые, большие, на щеках ямочки. Не уродина - вынесла я вердикт своему отражению, так почему, до сих пор одна? Почему женщины менее привлекательные порой пользуются большим успехом у мужчин? Может быть, я веду себя не правильно? Многие парни мне говорили, что нет у меня какой-то мягкости, уюта. Что со мной они чувствуют себя как на пороховой бочке, не зная, что ожидать от меня в следующую минуту.

Почему меня нельзя любить такой, какая я есть? Почему я должна подстраиваться? И что нужно этому чертову Максу? Зачем ему эти старые пердуньи с их дряблым телом и вечными головными болями? Стоп! – одернула себя я. Мне не нужен Макс, с его необустроенностью и безденежьем. Со мной сейчас рядом красивый обеспеченный Виктор. Значит, я должна думать о нем и только о нем. А этот постоялец с фиговым листочком пусть продолжает окручивать легкомысленных обладательниц толстых кошельков и толстых задниц.

Попудрив носик, я вернулась к Виктору и одарила его очаровательной улыбкой. Мне показалось, что за спиной я услышала скрежет зубов… зубов Максима. Возможно, мне это только показалось, но я прошлась мимо него легкой походкой и даже глазом не повела в его сторону. Хотя мне так и хотелось разглядеть спутницу Максима. Я предполагала, что эта та Виктория, которую я сегодня видела в магазине.

Остаток вечера мы с Виктором провели, гуляя по Набережной, стояли у парапета и любовались красивыми фонарями, забавными контурами холмов, убегающих вдаль. Море, не спешно набегая на песок, тихо нам советовало поцеловаться: «Поцелуйтесь…сь…сь, поцелуйтесь…сь…сь». Это и произошло бы, потому что романтика этого вечера предполагала именно такое завершение нашего свидания, если не звонок мобильного телефона Виктора.

Он раздался в ту самую минуту, когда наши губы тянулись друг другу. Я уже закрыла глаза от предвкушения сладости поцелуя, а мои мысли, стали улетать куда-то ввысь, когда противная детская мелодия вернула меня на землю.

Ну, что за черт! – выругалась я про себя. – Почему сейчас?! Почему не дали нам завершить это чудесный момент?! Многие из девушек сталкиваются с такой несправедливостью, когда любимый рядом, когда сердце трепетно стучит в груди, когда бабочки порхают внизу живота, но кто-то или что-то вдруг неожиданно врывается в этот миг, разрушая уже наметившуюся чувственную связь. Что за несправедливость?!

– Да, Леся, что?! – Лицо Виктора побелело и приняло суровый вид. Я увидела, как на его скулах заиграли желваки. – Да, я сейчас буду. Не плачь. Это не стоит твоих слез. Всё, жди.

Виктор отключил телефон и рассеяно сказал:

– Мне надо срочно уехать.

– Что-то случилось? – сочувственно спросила я.

– Да, у моей дочери украли сумку. Эти гады сдернули ее с руки и скрылись на мотоцикле.

Виктор смотрел куда-то в сторону, ему было явно не до меня.

– Пойдем, я тебя быстро отвезу домой…

– Не надо, езжай, – сказала я, стараясь скрыть досаду. – Ты сейчас нужен дочери.

Меня так и подмывало спросить: «А есть ли у тебя жена, дорогой мой Виктор?», но я сдерживалась, потому что в данный момент это бы выглядело нехорошо. Но Виктор сам понял, что должен прояснить ситуацию.

– Прости, я тебе не рассказал о своей семье…

Тут волна негодования подкатилась к моему горлу и встала комом. Он сдавил шею, не давая мне, как следует, продохнуть. Слезы подкрались к глазам удивительно близко.

– Семье?... В принципе, ты не обязан был этого делать. Мы с тобой едва знакомы.

– Я хочу познакомиться с тобой поближе, но об этом потом…

Виктор, взяв меня под локоток, повел к своей машине. Мы ушли от нее довольно-таки далеко, поэтому он спешил, а я еле-еле успевала семенить ногами.

– Потом? Я понимаю, что не время сейчас ставить точки над ё, но я не хочу никакого продолжения, – быстро прочеканила я.

Мой локоть сдавили стальные пальцы Виктора. Он остановился и резко развернул меня к себе.

– Что тебя не устраивает?

Я сглотнула, чувствуя, что во рту у меня пересохло, и, собравшись с силами, произнесла:

– Не хочу встречаться с женатым мужчиной.

– Это не проблема. Я собираюсь скоро разводиться. Ладно, об этом мы поговорим позже.

– Хорошо, но сейчас меня не надо подвозить до дома. Я хочу пройтись и обдумать твои слова.

– Как знаешь, – сказал Виктор и отпустил мой локоть. – Я тебе позвоню. Только прошу, не принимай ошибочных скоропалительных решений.

Виктор кивнул и, сев в машину, умчался от меня на двухсот лошадях. Я подошла к ближайшей лавочке и села, меня бил озноб, в ногах ощущалась усталость, словно на меня вылили тонны воды и заодно еще и оплевали. Какая же я – наивная дурочка! Размечталась! Вот он принц на белом коне. Сейчас он умчит меня в голубую даль в сказку, и я буду жить припеваючи, как у Христа за пазухой. А вот кукиш мне, нечего было давать волю фантазии. Уж, сколько раз я обламывалась, но до сих пор не научилась различать женатых мужчин от холостых.

То, что он сказал хочет разойтись, так это наверняка соврал. Стоит посмотреть несколько «мыльных» мелодрам, где в подобных ситуациях, застигнутые врасплох женатые мужчины тут же выдают: «Дорогая, я собираюсь разводится, мы с женой давно стали чужими людьми. Меня держит только ребенок. Мне надо его поднять. Вот стукнет ему восемнадцать лет, я тут же уйду из семьи и буду твоим навеки. Жди!»

Наивные дурочки так и сидят у окна, ожидая своих любимых. Год ждут, два, три, десять. А детородный возраст тем временем проходит. И уже не за горами старость, и перспективы не радостные. Семьи нет, детей нет. И это означает, что остаток жизни пройдет в одиночестве, некому будет подать воды, когда ослабеют руки или откажут ноги.

Увы, но это не для меня. Я не люблю ждать, мне надо брать от жизни все и сиюминутно. Хочу, чтобы рядом был верный мужчина и только мой. Я собственница и не делиться своим любимым с другими женщинами не желаю. Неужели я хочу слишком многого? Я думаю, нет. Может, еще, конечно, я не заслужила такого счастья… Что ж, можно и подождать, мне сейчас не к спеху создавать семью.

Неожиданный мужской голос, который принадлежал Максиму, вывел меня из задумчивости:

- Что это мы грустим в одиночестве?

Только его мне не хватало для полного счастья?! – с сарказмом подумала я. – Сейчас начнутся подколы.

- Мы не грустим, мы думаем.

- О! Если девушка способна думать, то она еще не потеряна для общества.

- Но отнюдь не для твоего, - съязвила я.

- А где тот, для кого ты не потеряна? Где спутник? – спросил Максим и сел на лавочку рядом со мной.

- Спутник сошел с орбиты и возможно навсегда, - сказала я с обидой в голосе. Я не хотела показывать Максу, что переживаю, но это получилось само собой.

- Сочувствую. Не волнуйся, найдешь другого.

- Я не собираюсь кого-либо искать. Все мужики – козлы!

Максим хмыкнул, повернул голову в мою сторону и произнес:

- И я тоже?

- Да! И в первых рядах. К тому же ты еще бабник, альфонс и жиголо.

- Но что удивительно, я при этом прекрасно себя чувствую, - широкая улыбка Максима озарила его лицо, - Давая женщинам то, чего они хотят, ощущаешь себя чуть ли не Богом.

- Это называется – проституция, - хмыкнула я, бросая пренебрежительный взгляд на Максима.

- Нет, это называется – любовь. А тебе, наверно, еще неизвестно, что это слово означает.

- Уж чего-чего, но проституцию от любви я отличить могу.

- Не можешь! – самоуверенно сказал Макс и посмотрел на меня вызывающе.

- А вот и могу!

- Не-а, не можешь!

- Могу! – твердо, почти выкрикнув, сказала я.

И вдруг глаза Максима потемнели, он посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

- Тогда скажи, что ты видишь в моих глазах?

То, что я прочитала по его глазам, меня поразило. Максим смотрел как влюбленный мужчина, в глубине которого бушевала страсть. Его взгляд гипнотизировал, подавлял волю. Он как удав был готов заглотить меня всю без остатка. Лицо Максима медленно приближались к моему. Я почувствовала, как ускоряется сердцебиение, как меня поглощает сладостная пучина, еще немного и мне не выбраться из нее никогда! Остатки разума кричали о помощи, поэтому собравшись с силами, я с трудом отвела взгляд, потом тихо прошептала, каким-то сдавленным голосом:

- Я ничего не увидела в твоих глазах. Слишком темно.

Это была отговорка, потому что я не хотела признавать свое поражение, не хотела врать, потому что на самом деле мне был понятен кричащий о любви взгляд Макса.

- Не увидела? Хорошо, тогда пошли туда, где ярко светит луна.

Максим резко встал и, взяв мен за руку, быстро куда-то повел.

Неужели в кусты? – пронеслось у меня в голове. Мне казалось, что Максим сейчас готов на все. Он готов овладеть мной прям на глазах у прохожих.

Мы прошли немного по Набережной, а потом стали поднимать на какой-то холм. Моя рука трепетала от соприкосновения с сильными мужскими пальцами. Было такое впечатление, что я еще нахожусь под гипнозом. Попроси меня сейчас Максим спрыгнуть с горы, я тут же выполню его приказ.

В итоге Максим вывел меня на маленький пятачок земли на вершине обрыва. Никого вокруг не было, лишь над морем висел огромный шар Луны, освещая место, куда привел меня мой мучитель.

Всё правильно, вот гора, а вот оно море, - промелькнула мысль в моей голове. Откуда-то из закромов памяти возникла строчка из песни: «и за борт ее бросает в набежавшую волну»…

Максим как куклу повернул меня спиной к луне и, держа меня руками за плечи, сказал:

- Теперь ты видишь мои глаза?

Да, я их видела. Они сверкали под лучами лунного света.

- Да.

- И что ты в них видишь?!

Я молчала, отказываясь произносить то слово, которое жаждал услышать Макс.

- Ну же! Говори! – Максим слегка тряхнул меня за плечи.

- Я вижу луну, - еле слышно сказала я.

- Что еще ты видишь? – голос Максима стал мягче, но требовательнее.

- Зрачки, - попробовала отшутиться я.

Глаза Максима немного потеплели и подобрели. Меня стало обволакивать какое-то уютное чувство. Словно рядом со мной стоит очень близкий мне человек.

- Неужели ты не понимаешь, что…

И тут я поняла, что если Максим произнесет слово «люблю» вслух, то обратной дороги нам уже не будет. Но это же не разумно! Зачем ему я, и зачем он мне?! Мы оба нищие, как церковные крысы. И чтобы закрыть рот Максима, я порывисто впилась своими губами в его. Он не ожидал такого натиска с моей стороны, но тут же расслабился и дал волю вырывавшейся на свободу страсти.

Сколько мы простояли на том пятачке, целуясь, одному Богу известно. Но домой шли уже на рассвете счастливые и довольные. Максим придерживал меня за талию, а я, склонив голову на его плечо.

Около двери в мою комнату Максим нежно провел мягким пальцем по моим потрескавшимся губам и нежно произнес:

- Ты меня пустишь к себе?

Сколько сил пришлось мне потратить, чтобы ответить ему:

- Нет, Макс, не пущу. Нам не нужна эта связь.

- Но почему?!

- Ты прекрасно это знаешь. Нам не стоит быть вместе.

- Знаю, но я хочу быть с тобой!

- А что потом? У нас нет будущего.

- Почему ты решаешь за меня! – с обидой в голосе произнес Максим.

- Потому что ты не в состоянии сейчас трезво думать, - спокойно и грустно ответила я.

- Но наши чувства?...

- Это была лишь мимолетная страсть. Она пройдет. Давай оставим всё, как было до этого дня?

- Я не смогу, - с хрипотцой в голосе сказал Максим.

- Постарайся забыть. Это надо не только мне, но и тебе. Спокойной ночи!

- Ты что – издеваешься! – почти прокричал Максим. – Какой спокойной ночи?! Я теперь не смогу заснуть!

- Прими холодный душ.

На лице Максима появилась саркастическая улыбка.

- Спасибо за совет, мадам, я обязательно им воспользуюсь.

Я ничего не ответила в ответ, лишь зашла в свою комнату и закрыла дверь. Через несколько секунд послышались удаляющиеся шаги. Вот так просто я выкинула из сердца любовь, которая потом могла бы принести мне одни несчастья. Не раздеваясь, я бросилась на кровать, и прорыдала до первых петухов. Но окончательно вымотавшись, я заснула. Солнце нового дня уже поднималось над поселком, а мое солнце закатилось за горизонт.

"ИГРУНЬЯ" Глава 8-1

arbuzova — Tue, 29 Sep 2009 21:28:33 GMT

ГЛАВА 8

Я была в комнате и переодевалась, когда раздался стук в дверь и, не дождавшись ответа, в проеме показалась голова Максима.

– Знаешь, Марин, я тут забыл…

– Забыл о правилах приличия. После того, как постучался, надо подождать ответа, – резко произнесла я и, повернувшись к двери спиной, стала застегивать пуговицы на блузке.

– Я думал…

– Индюк тоже думал, да в суп попал.

– Да подожди ты меня перебивать! Ну, что у тебя за дурацкая привычка!

Я одернула блузку и повернулась к Максиму.

– Хватит меня воспитывать! На себя лучше посмотри!

Максим усмехнулся.

– Получается, что мы друг друга стоим.

– Я бы сказала по-другому – мы друг строим. Ладно, говори, что у тебя там за новость?

– К тебе тут мен вчера вечером приезжал. Весь был при параде. Ждал тебя.

– Ну и?…

– Не дождался.

– Хм, жаль, – вздохнула я, а потом вспомнила, что дала Виктору номер сотового телефона, а сим-карту заменила. Наверно, не смог дозвониться.

– Не переживай, он оставил номер своего мобильника. – Максим достал из кармана шорт листок бумаги и покрутил им в воздухе.

– Вот это приятная новость. Давай сюда.

– Раз я доставил тебе приятную новость, то за нее полагается приз.

Лучше бы доставил приятное удовольствие, – промелькнула у меня мысль, от которой мне стало весело, и я улыбнулась.

– Твое радостное лицо означает, что ты готова поощрить меня? – лукаво проворковал Максим.

– Ишь, какой шустрый, я прям бегу и падаю.

– Что ж, принимается! Бежишь навстречу мне и падаешь в мои объятия.

– Фу, дурак! Опять ты все переиначиваешь!

– Есть у кого учиться. Тебе не кажется, что мы два сапога – пара?

– Нет, не кажется. Если ты считаешь себя сапогом, то это твои проблемы. Всё, хватит уже этого словоблудия. Давай телефон!

Я направилась к Максиму и попыталась отнять бумажку с номером.

– А поцелуй? Можно, вот сюда. – Максим пальцем показал на свою щеку.

– Обойдешься!

– Я не прошу чего-то сверхъестественного, простой дружеский поцелуй.

Мне никак не удавалось поймать руку Максима, в которой он держал листок бумаги.

– Отдай, это не твое.

Я подпрыгнула и случайно моя грудь коснулась груди Максима. Мы оба моментально замерли и посмотрели друг другу в глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем я пришла в себя и, вырвав из рук Макса листок, отстранилась. Мне показалось, что мои щеки стали пунцовыми.

Надо признать, что между нами, когда мы оказывались в опасной близости друг от друга, между нами начинала происходить какая-то химическая реакция. И это происходило не только со мной, но и с мужчиной, который сейчас стоял рядом с опешившим лицом. Видно, он тоже это только что понял.

– Ладно, я пошел, пользуйся моментом и не упусти богатенького клиента, – почти скороговоркой произнес Макс и вышел из комнаты.

Ба! Да неужели он ревнует?! В его голосе я услышала нотки сожаления и грусти. Это что же получается? Какой-то неустроенный в жизни молодой человек имеет на меня виды? Только это мне не хватало. Я не хочу влюбляться в обычного парня, мне нужен состоятельный мужчина, который сможет обеспечить мне достойную жизнь. Надо держать дистанцию. Но как? Что греха таить, я сама тянусь к этому обаятельному парню. Если разум противится нашим отношениям, то сердце наоборот жаждет любви. Но почему именно Максим попался на моем пути? Почему?! Хотя… у меня есть еще шанс. Это Виктор! Судя по его машине, одежде он вполне состоятельный мужчина. Еще не стар и даже привлекателен внешне. Хм, что-то я размечталась. Ведь у Виктора есть какая-то женщина. В ювелирном магазине он покупал женское украшение. А может, это сестре или маме? – подумала я, всем сердцем на это надеясь.

Я взяла листок с номером телефона и покрутила его в руках. Одна часть меня хотела позвонить, но вторая часть, которая была за Макса, противилась. Но первая оказалась сильнее, потому что моя рука потянулась к мобильнику.

– Виктор, добрый день! – сказала я осторожно. Интересно, узнает он меня или нет?

– А, это вы, Марина! Здравствуйте!

Узнал! Ставлю Виктору зачет, – усмехнулась я про себя.

– Мне передали ваш номер телефона…

– Да, я приезжал к вашему дому, но не застал вас. Я попытался дозвониться, но безрезультатно. Железная леди в трубке то и дело повторяла мне одно и то же «Номер заблокирован…»

– Увы, я поменяла сим-карту.

– Какие-то проблемы?

Ой, не надо было об этом говорить, – поздно опомнилась я.

– Нет, что вы. Просто начались какие-то сбои. В-общем, мне посоветовали приобрести новую, что я и сделала.

– И вы еще правильно сделали, что позвонили мне. Я очень хочу вас увидеть еще раз. Вы не против?

Вот это откровение, – подумала я. Прям галопом по Европам.

– Нет.

– Как вы смотрите на то, чтобы сегодня вечером со мной поужинать в ресторане.

– Я смотрю положительно.

– В двадцать часов вас устроит.

– Вполне.

– Отлично. Я за вами заеду, – сказал Виктор радостным голосом.

– Хорошо, я буду вас ждать.

– До встречи.

– До свидания.

Он сказал «до встречи», я произнесла «до свидания». Для Виктора это всего лишь будет встреча, для меня свидания. Я тороплю события. Вдруг он все-таки женат?

Женат или нет можно узнать не сразу. Ох, сколько девушек надеется на серьезные отношения! Встречаются, влюбляются, а через некоторое время узнают, что их молодые люди, которым они отдали сердце, душу и честь, счастливо живут в законном браке. Любители интрижек на стороне, правда, клянутся и божатся, что жену они не любят, потому как она – стерва, не понимает их чувственную душу, что живут с ней только по привычке или ради детей, которых надо выкормить, вырастить и наставить на путь истинный. А уж потом они обязательно разведутся. При этом мужчины бьют себя в грудь, стараясь убедить пассию в своей искренности. Если бы Станиславский увидел бы таких «актеров», то он бы произнес «Верю!».

Более умные, сильные и уверенные в себе женщины могут разорвать такие порочные связи, а остальные так и продолжают жить в надежде, что придет время и их любимый, покинет ненавистную жену и бросится в их объятия. Они стоят воздушные замки и планируют неосуществимую жизнь. Идут года, но в отношениях с любимым ничего не меняется. Он продолжает лгать при каждой встрече, а девушки, превратившиеся со временем в пополневших женщин, продолжают верить. Бесследно уходит детородный возраст, а с ним и здоровье. Если посещает прозренье, то такие женщины впадают в длительную депрессию, становятся психически-неустойчивыми личностями, начинают пить, курить и губить оставшиеся нерадостные дни в одиночестве. Оказывается, жизнь прожита, а не семьи, не детей так и нет и, пожалуй, уже не будет.

А как сложится моя жизнь? Что уготовано мне? Я лежала на кровати и ворочалась с боку на бок, думая о своем будущем. Ночью в отеле мне так и не удалось, как следует, выспаться. Но и сейчас, возможно, не удастся это сделать, поэтому я встала и решила подготовиться к встрече с Виктором, хотя у меня было еще полдня в запасе.

Мне надо было решить проблему с нарядом. В сумке, в которую я в спешке побросала одежду, ничего приличного я не обнаружила, поэтому необходимо было найти денег на платье. Предпринимать что-то противозаконное мне не хотелось, я ведь почти встала на праведный путь, значит, оставалось только попросить денег у тети. Что я и сделала. Она мне, естественно, не отказала. Я пообещала вернуть всю сумму в первую же получку.

Центральная улица пестрела яркими вывесками. Я зашла в первый же попавшийся на моем пути магазин. Помещение было небольшое, но в нем толпился народ. Посмотрев на вешалки, я поняла, что мне здесь делать нечего. Китайские подделки меня не прельщали. Конечно, денег на эксклюзивное платье у меня не хватит, но покупать ширпотреб – это ниже моего достоинства.

В следующем бутике было все наоборот – помещение было большим, а покупателей мало. Я стала ходить между прилавков и вешалок и обнаружила, что качество товаров меня устраивает также как и цена. Вполне можно подобрать что-то приличное. Я была так увлечена выбором наряда, что сразу не увидела Максима. Лишь только чуть не столкнувшись с нос к носу, я его заметила в обществе моложавой дамы. Хотя его нос я не видела, так как Макс стоял ко мне спиной и, вероятнее всего, меня он тоже не видел.

Дама подбирала для него галстук к рубашке. Да уж, Макс время даром не теряет, – подумала я и специально прошлась перед парочкой, которая увлеченно спорила о цвете галстука. Мне было интересно посмотреть на реакцию Макса.

Его выдали глаза. В них я увидела смущение. Странно, профессиональный Альфонс смутился при виде меня. Чтобы это значило? Его глаза мне сказали еще кое-что «прошу тебя, ничего не говори!». Но меня как назло распирало от смеха. Я встала рядом, как будто мне тоже нужен галстук, и стала слушать разговор дамы с Максимом.

– Максик, ну почему ты упираешься. Этот галстук подходит к твоим глазам.

– Виктория, я тебе уже несколько раз говорил, что галстук выбирают не под цвет глаз, а под цвет одежды.

– Ну и что. Мне очень нравится эта расцветка.

– Если тебе нравится расцветка, то купи его и носи сама, – немного нервно сказал Максим.

– Хм, а это идея. У меня есть один брючный костюм…, – задумчиво произнесла женщина, разглядывая галстук.

– У тебя есть несколько брючных костюмов.

– Но это галстук подойдет тебе, – продолжала настаивать дама. Потом она резко повернулась ко мне и произнесла, – давай спросим, вот, например, у этой девушки…

– Не надо спрашивать, мы сами разберемся, – раздраженно сказал Максим, но дама его уже не слушала.

Она обратилась ко мне с вопросом.

– Извините, пожалуйста, я хотела бы услышать ваше мнение по поводу этого галстука. Правда, он очень подходит этому молодому человеку?

Дама поднесла галстук к шее Максима, а потом опять повернулась ко мне.

– Как вы считаете?

– Да, безусловно, – с серьезным видом произнесла я, хотя я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Мне очень хотелось повредничать.

По губам Макса я прочитала одно слово «Убью!», весь его вид выражал негодование, но как дама повернулась в его сторону, то его лицо надело маску любезности.

– Вот видишь, я была права!

– Хорошо, можешь покупать, если тебе некуда девать деньги, – небрежно сказал Максим.

– Деньги – это моя забота, а твоя… – Дама понизила голос, чтобы никто ее не услышал, – сам знаешь какая.

Женщина игриво подмигнула Максиму. Максим засмущался и, взяв свою спутницу под руку, повел к кассе.

Я не только не услышала слова дамы, но и поняла их. Максим – профессиональный Жиголо. Мне было понятно и до этой сцены в магазине. Но почему он отказывался от подарка? Другой бы на его месте был бы рад получить сюрпрайз. Может быть, где-то в глубине души Максима осталась совесть, которая противится такому лакейству? А что это я оправдываю его? Какое мне дело до этого любителя женского пола?! – вдруг опомнилась я. Максим выбрал свою судьбу, мне с ним явно не по дороге. И все мысли о нем надо прекратить! – решила я, с трудом отводя взгляд от прекрасно сложенного мужского тела. Но ведь лицезреть его можно? – спросила я себя. И себе же ответила: «Можно!».

От этих мыслей мне стало весело, и я улыбнулась. Продавщица как-то косо на меня посмотрела, и мне пришлось скрыть свою улыбку, чтобы она не подумала, что я «с приветом». С серьезным лицом я стала выбирать себе наряд навстречу с Виктором. Вот этот мужчина пока заслуживает моего внимания. На него все надежды.

"ИГРУНЬЯ" Глава 7-2

arbuzova — Tue, 22 Sep 2009 22:13:04 GMT

Продолжение Главы 7

На автомате я убрала номер, потом еле доплелась до служебного помещения и упала почти замертво на кровать. Заснула я моментально и проспала до утра. Смена моя закончилась, и можно было ехать домой. Пришла еще одна девушка Катя, очень приятная в общении. Мы познакомились. Она что-то тараторила, но мне было не до нее. Я хотела скорее покинуть отель и очутиться рядом с тетей Соней. Она меня пожалеет, приголубит. Мне так не хватало сочувствия. Это очень трудно всё держать в себе и никому ничего не рассказывать. За годы проведенные в Москве я стала сильной, хотя где-то в глубине души мне хотелось быть слабой. Чтобы рядом был человек, который может взвалить все на свои плечи и решать проблемы за меня.

– Ну, как отработалось? – спросила меня Катя, переодеваясь.

– Нормально. Пока сильно не напрягает, – ответила я, подходя к двери.

– У нас элитный отель, так сказать для эксклюзивных гостей. Бывает корпоративные уикенды, тогда приходится в поте лица работать, а в остальное время Зоя нас не сильно гоняет.

– Я заметила. Да и вчера работы было немного. Вот только неохота было ночью вставать и убирать номер.

– Да, такое бывает, но не часто.

Я попрощалась с Катей, вышла из отеля и отправилась на остановку. Автобус подошел быстро. Мест свободных было много, поэтому я села у окна и опять предалась своим мечтам.

Почему-то я стала думать о Максе, о том, что если он полюбит какую-нибудь девушку, то обязательно будет о ней заботиться. Я прочитала это по его глазам. Они были у него темно серыми с небольшими прогалинками зеленого. Господи! И когда я успела их рассмотреть?!

Автобус резко затормозил, и я вернулась обратно с неба на землю. Ого! Моя остановка! Я чуть было ее не проехала, – молниеносно пронеслось у меня в голове. Мне удалось выскочить в самый последний момент, когда двери уже со скрипом закрывались.

Я уже подходила к дому, когда услышала причитания тети Сони:

– Ви только посмотрите! Эти томаты, решили, шо они арбузы, а грядка резиновая.

Максим был во дворе и брился около умывальника.

– Тетя Соня, может помочь? – произнес он, ополаскивая лицо водой.

– Да, Максик, помоги. Только муЗчина справится с такой наглостью.

Я открыла калитку и зашла во двор. Тетя Соня взяла таз с бельем и стала его развешивать на бечевке. Эта картина меня сразу повеселила – рядышком висели: большая ситцевая ночнушка, огромные трикотажные семейные трусы и мои стринги. Максим тоже смотрел на белье и улыбался. Он-то чего лыбится, зараза? – фыркнула я про себя. Мне можно веселиться, а ему нельзя!

Проходя мимо него, я не удержалась и тихо ему сказала:

– Ничего смешного в этом нет.

– Я и не смеюсь, но меня раздирает любопытство, почему три сшитые веревочки называют трусами? И как женщины их вообще носят?

– А это не мужского ума дело!

– И эти веревочки нигде ничего не режут?

Мои щеки почему-то покраснели. Макс отчасти был прав. Я вспомнила, как первый раз примерила стринги и сочла, что все, кто их носит – сумасшедшие. Мне было очень неудобно. Но что не сделаешь ради красоты. Ведь когда надеваешь брюки на обычные трусы, то они делят каждую половинку попы по диагонали. Это не эстетично. Но не рассказывать же об этом Максу.

– Попробуй на досуге и узнаешь! – резко произнесла я и подошла к тете Соне, которая уже закончила вешать белье и взяла в руки пустой таз.

Максим взял полотенце и стал вытираться им. Зрелище было слегка эротичным, и я с трудом отвела взгляд.

– Здравствуй, тетечка Сонечка! – Я чмокнула свою вторую маму в щечку.

– И тебя с добрИм утречком. Уж обождалася я свою красапету. Да, ладно, газу не жалко, подогрею тебе завтрак, шоб ти не думала, шо тетя Соня, забыла свою Манечку.

– А я уже позавтракала в отеле.

– Шо в отеле ти откушала, то гадость, у меня же всё с базару, свеженькое, только шо бегало.

– Ох, чувствую я, что скоро растолстею от твоих разносолов, тетя Соня.

– От и славненько, муЩина таки не кобель, на хрящики не бросается. Женщина должна быть пухленькой, сладкой, как пончик.

– Чтобы захотелось ее съесть? – игриво спросил Максим.

– Та не, шоб у мужчинки слюньки текли, как у той собачки Павлова.

– Это рефлексом называется, – уточнила я.

– Вот ты Маня и обмиркуй с Максиком про то, шо как называется. Глядишь, можа сговоритесь об чём. А я пойду тебе завтрак подогрею. – Тетя Соня подмигнула мне и пошла в дом.

– Вот еще, делать мне нечего, чтобы с ним разговаривать…

– Что? Боишься меня?

– С чего это вдруг? Просто ты мне неприятен.

– Вот как! И чем это я вызвал у тебя негатив? Матом не ругался, в носу пальцем не ковырял.

– При мне, значит, не ковырял, а без меня вполне возможно…

– Что это ты такая хмурая с утра? Устала?

– Может, и устала, но это тебя не касается.

Максим повесил полотенце на крючок и, взяв футболку со стула, стал ее натягивать на свой голый торс.

– Почему? Я профессиональный массажист.

– Массажист он, знаем мы таких массажистов, и что они массажируют тоже знаем, – хмыкнув, произнесла я.

– Не веришь, садись на кресло.

Я задумалась, а может и вправду попробовать. Может, снимет усталость.

– Да, не бойся, садись! Не укушу.

Рядом стояло плетеное кресло, я посмотрела на него и решилась, будь, что будет.

– Ну, хорошо, посмотрим, на что ты способен.

Я чувствовала себя слегка смущенной и напряженной, поэтому села на самый краешек. Максим подошел сзади и за плечи придвинул меня к спинке кресла. Можно сказать по-другому – вдавил в кресло. Я почувствовала его сильные пальцы, которыми он коснулся меня. Они парализовали мою волю. В этот момент я была уже готова на все, что угодно.

Максим, как заправский массажист, стал разминать свои пальцы.

– А теперь закрой глаза.

– Зачем? – подозрительно спросила я.

– Не задавай лишних вопросов, а делай то, что я говорю.

А может и правда стоит отдать себя Максиму на растерзание? Хоть на некоторое время побывать в его руках. Фу, что за глупости лезут мне в голову.

– Ну, ладно, – сказала я и закрыла глаза.

Максим запустил свои пальцы в мою шевелюру и стал нежно массажировать голову. Меня куда-то понесло на волнах спокойствия и расслабона. Блаженство растекалось по мне от кончиков волос до пят.

– Ну, как? – спросил Максим.

Мне ничего не хотелось говорить. Этот мужчина парализовал своим массажем все мои органы.

– Ммммм, неплохо, – еле-еле томно вымолвила я.

– Я же говорил, что спец в этом вопросе.

Движение пальцев становились все нежнее и нежнее. У меня кружилась голова от неги. Я словно стала бабочкой легкой-прелегкой и полетела высоко к солнцу. Мое лицо обдувал свежий ветер, который ласкал кожу. Что-то теплое, мягкое коснулось моих губ. Это было блаженное ощущение. Я постепенно отдавалась страсти, губы Максима пробудили мою спавшую чувственность. До меня медленно доходило происходящее. Неужели я отвечаю на поцелуй Максима? Но я не хотела, чтобы он останавливался. Мне нужно было еще, еще и еще… Его губы становились более требовательными, а мои трепетали от каждого прикосновения. Мы оба были во власти страсти и вошли в кураж. Руки Максима стали смелее и спустились на спину. Они искали любую лазейку в моей одежде, но никак не находили. Мой соблазнитель так увлекся, что стал покусывать мои губы, мочку уха. Вдруг неожиданная боль от укуса, привела меня в чувство. Максим так увлекся, что окончательно перестал контролировать свои действия.

Я прозрела и открыла глаза. Рядом с моим лицом было лицо Максима. Его глаза смотрели на меня с томной негой, это был омут, в который мне захотелось окунуться навсегда и не выплывать. Я уже чувствовала, что меня туда засасывает, а я и не хочу бороться с этим течением. Собрав последнюю волю, я уперлась руками в грудь Максима и произнесла пересохшими, истерзанными губами, на которых еще осталась сладость от поцелуя:

– Ты же обещал не кусаться!

– Прости, это получилось случайно, – Максим смущенно улыбнулся и отстранился от меня.

– Да, ты спец по охмурению, но со мной такой номер не пройдет. Побереги свои приемчики для других женщин, – сказала я и встала с кресла.

– Ну, вот, весь массаж насмарку, – приподняв одну бровь, лукаво произнес Максим.

Моему возмущению не было предела. И это он сказал, после их поцелуя?! Либо он хороший актер и держит свои эмоции где-то глубоко в душе, либо ему был безразличен этот поцелуй, и он специально унизил меня.

– Иди ты!... со своим массажем…, – резко сказала я и пошла в дом.

– Куда?

– Я бы сказала куда, но девушкам неприлично произносить такие слова.

Максим, в который уж раз, засмеялся мне в след. Это уже входит в привычку. В нехорошую такую привычку, – ворчала я про себя.

На кухне я обнаружила тарелку с дымящимся борщом, но мне совершенно не хотелось есть. Я с удовольствием бы сейчас заперлась в своей комнате и переварила бы другую пищу, не насущную, а умственную. Максим своим массажем подбросил «дров» в наши с ним отношения. Господи, о каких отношениях я говорю?! Никаких отношений нет и быть не может! – пресекла я сама себя. Нечего фигней страдать. Что может быть с профессиональным Альфонсом? Это что-то из области фантастики. Но как он – зараза превосходно целуется…, – думала я уплетая борщ.

Поев, я отправилась в комнату тети Сони сказать спасибо. Она сидела ко мне спиной за столом и штопала носок, иногда поглядывая в телевизор. Я прошла и села на диван.

– Спасибо за борщечок, он как всегда получился у тебя отменный, пальчики оближешь.

– Та ладно, хватит меня бальзамом поливать, а то скоро мазолину на языке натрешь.

На экране телевизора стали показывать новости. Диктор произнес:

– Сегодня наши спортсмены на региональных соревнованиях по боксу завоевали 5 призов из 6 возможных. Вот они юные дарования. Наша гордость!

Оператор быстро прошелся камерой по лица улыбающихся ребят десяти-двенадцати лет с медалями на груди, но последний ребенок резко отличался от остальных – под глазом у него стоял огромный фингал, а во рту не хватало одного зуба. Тетя не могла оставить это без своего замечания:

– Ой, ёй, ёй! Еще и медали на хрудь повешали, шо они другим детям морды-лица понабивали.

Диктор перешел к другим новостям:

– А теперь из жизни звезд. Мы рады приветствовать на одесской земле главу корпорации «Мобайл системс» Николая Алексеева…

Тетя Соня отвлеклась от штопки носка и задумчиво посмотрела в телевизор, на экране которого показался мужчина и красивая молодая женщина. Они выходили из дверей одесского аэропорта. Я присмотрелась получше и узнала в мужчине своего спасителя. Именно Николая Алексеева, который в Москве помог мне избавиться от погони. Да, это был он. Вот уж совпадение так совпадение. Он, видите ли, тоже приехал в Одессу.

Диктор продолжал:

– В этот раз он прибыл на отдых со своей новой женой Ольгой Шустровой, подающей надежды актрисой.

– Ага, уже до актрисок добрался, кобелина старый, – не удержалась от замечания тетя Соня.

Меня удивило то, что тетя знает Николая Алексеева. При знакомстве он мне показался порядочным мужчиной, но у тети Сони было свое мнение по поводу этого человека. Мне стало любопытно, и я спросила:

– Почему ты его кобелем назвала? Ты его знаешь?

– Та его всякая собака знаэ! Када в щенках здесь бегал, он имел интерес до каждой сучки.

– А мне он показался приличным мужчиной.

Тетя Соня отвлеклась от штопки носка и повернулась ко мне.

– Сначала все имеют приличный прикид, радостно хвостом покрутят-повертят, а потом сделают свое гадское дело.

Мне не понравилась интонация, с которой тетя произнесла последние слова. В них прозвучало то ли негодование, то ли злоба. Как будто Николай Алексеев лично ей сделал что-то плохое. Я внимательно изучала лицо тети, оно было каменным, ни один мускул не дрогнул. Хм, странно. Что-то тут не так. Но выпытать что-либо у тети Сони у меня не получится. Зная характер моей родственницы, это сделать просто не реально. Но меня раздирало любопытство.

– А что он плохого сделал?

Тетя Соня тем временем заштопала носок, зубами оторвала нитку и вытащила из носка лампочку. Н-да, коронный номер – штопка носка на лампочке.

– Та есть одна темная история…

– Может, расскажешь?

– Нечего рассказывать. Это было давно и неправда, – суетливо произнесла тетя Соня, а потом, протянув мне лампочку и показав на бра, сказала: – На, вот, лучше вверни это чудо природы в научно-технический прогресс... и выкинь из своих ушей все шо я тебе туда наговорила.

Вот тебе на! – подумала я. Какую тайну скрывает моя любимая тетечка Сонечка? Разожгла любопытство, а потом взяла и прикрыла тему о Николае Алексееве. Чем он ей не угодил? В принципе, что мне за печаль? Мне с ним детей не крестить. А потом у каждого человека, наверняка, есть какая-то тайна. У меня их, например, зашибись – бесчисленное множество. Если вспомнить, скольких мужчин мне пришлось обмануть, облапошить и обвести вокруг пальца…

"ИГРУНЬЯ" Глава 7-1

arbuzova — Wed, 16 Sep 2009 23:07:40 GMT

ГЛАВА 7

Господин Кожин в белом костюме и шляпе с большими полями, как у ковбоев, под руку с очаровательно блондинкой и в сопровождении двух охранников вышел из здания аэропорта. Сзади, обливаясь потом и с трудом толкая тележку с багажом, плелся носильщик. Из динамиков по площади разливался булькающий писклявый голос: «Тополиный пух, жара июль, ночи такие лунные, а солёный ветер дул, унося с собою мысли грустные.

На лице Сидора Петровича играла довольная улыбка, а в глазах можно было прочитать одно лишь слово – «благодать»! Он вырвался из столицы на несколько дней, чтобы отдохнуть от своего криминального бизнеса в обществе белокурой подруги Моники, обладательницы большого бюста и крутых бедер.

Одесса открыла для господина Кожина свои теплые объятия, солнце ласкало кожу, а пачка зеленых купюр во внутреннем кармане пиджака грела душу. Он был готов с легкость расстаться с банкнотами, только чтобы отдых удался на славу. Иногда надо побаловать себя любимого роскошью и прекрасной едой, а также дать на некоторое время своему телу и уму расслабиться. Но делать это надо вдали от любопытных глаз в каком-нибудь укромном месте. Один из друзей Кожина настоятельно советовал ему частный отель на берегу моря в славном городе Одессе.

Сидор Петрович дымил сигарой, приобнимая Монику, а один из охранников ловил такси.

– Жизнь удалась! – Благодатно произнес Кожин, вынув сигару изо рта и довольно улыбнувшись.

Но весь кайф Сидору Петровичу испортила шикарная иномарка, которая пронеслась мимо него, обдав брюки черной жижей. Охранник молниеносно достал пистолет и прицелился в машину.

– Может, пристрелить гада?

– Вася, я тя умоляю, не надо мелочиться, – произнес господин Кожин, вставляя обратно в рот сигару и улыбаясь своей пассии, которая с испугом поглядывала на свою испачканную одежду. – Не волнуйся, Моня, я куплю тебе десять юбок, что любая модница будет кусать локти при виде твоих нарядов.

– Сидор, но мне нравилась именно эта, – надув губки, капризно произнесла Моника.

– Ну, хорошо. Приедем в отель и отдадим прачке. Всё постирают, отгладят и будет – шик, блеск, красота. Только не куксись раньше времени, дай насладиться отдыхом.

– О кей!

– Вот и прекрасненько.

Наконец-то один из охранников поймал машину, которая остановилось перед Кожиным. Носильщик подкатил тележку поближе, и водитель стал засовывать чемоданы в багажное отделение, ворча тихо под нос, что с таким количеством сумок надо было брать грузовой автомобиль, а не легковушку.

Охранник отворил дверцу машины, и Кожин занял место с водителем, а потом вся свита устроилась на заднем сиденье. Машина тронулась с места и помчалась по улицам Одессы.

От аэропорта ехали недолго. Кожин продолжал радоваться, как ребенок. Наконец-то он позволил себе немного как следует отдохнуть – сменить не только обстановку, но и климат. Казино приносило хороший доход, но за всем этим бизнесом надо было следить самому. В таких делах нельзя доверять даже проверенным людям. Любой управляющий старается урвать себе кусок побольше и входит в сговор с крупье и кассирами.

Бизнес утомил Сидора Петровича, поэтому ему нужна была срочная передышка, хотя бы на пять-шесть дней. Лететь на какой-нибудь турецкий или египетский курорт, даже на Карибы не хотелось, слишком шумно в таких отелях, где толпа русских так и норовит оторваться по полной программе. Пьет, дебоширит, развратничает на глазах у обслуживающего персонала, давая повод местному населению относится к россиянам с брезгливостью. Они мило улыбаются вам, обнажая свои белые зубы, но глаза при этом остаются холодными и непроницаемыми. Это такая маска с улыбкой, но дырочками для глаз, через которые можно заглянуть в душу человека, скрывающегося за неживой мимикой. Прав был Чехов, когда сказал, что глаза – это зеркало души.

Кожин был отличным психологом, только благодаря своему внутреннему чутью и умению разбираться в людях, он смог наладить свой игральный бизнес. Но это очень тяжелая работа, поэтому Сидору Петровичу полагался хоть малейший отдых в тихом и уютном отеле, где минимум прислуги и любопытных глаз.

Машина остановилась у центрального входа. Быстро открыв задние двери, на улицу выскочили охранники и огляделись вокруг. Не обнаружив ничего подозрительного, один из охранников открыл дверцу перед Сидором Петровичем. Кожин вышел из машины, потянулся и посмотрел на чистенькое белоснежное здание. Да, он ожидал увидеть нечто подобное. Это то, что он и хотел. Вслед за Сидором Петровичем из машины вышла блондинка.

Тут же двери отеля распахнулись, и навстречу новым гостям поспешила Зоя Александровна. Было такое впечатление, будто она сидела около самого входа и караулила новых постояльцев. Тут же за администраторшей выскочил Петя и бросился к автомобилю, помогать водителю выгружать багаж.

– Здравствуйте, господин Кожин. Очень рады приветствовать вас. Прошу в отель, для вас подготовили лучшие номера, – сказала Зоя Александровна лилейным голосом с улыбкой на устах.

Кожин одарил администраторшу благодарственным кивком и пошел первым к зданию отеля, остальные шествовали за ним.

Я зашла с пылесосом в хозблок и закрыла за собой дверь. Вот и задания выполнены, думала я, надеясь, что могу теперь немного отдохнуть. Мне было тяжело, ведь я совсем не привыкла работать. Но ведь надо же с чего-то начинать? Конечно, у меня были уже попытки кое-какой деятельности, даже имелась трудовая книжка, но это были спонтанные решения и поэтому подолгу на одном месте я не задерживалась. Лишь только в риелторской конторе мне пришлось продержаться больше всего. Там платили хороший процент от заключенных сделок, да и работа была более-менее для меня подходящая с гибким графиком. Во всяком случае, мне не надо было просыпаться рано. А хороший утренний сон для меня многое значит в этой жизни.

Вот и сейчас мне хотелось поскорее прилечь на диваньчике и расслабиться. А еще жутко хотелось есть. Оксана говорила, что еду можно приносить с собой или же брать талоны на питание у Зои Александровны и есть вкусную пищу из ресторана отеля, но тогда за кормежку будут вычитать. На здоровье не стоит экономить, поэтому лучше горячая еда, чем сухомятка. Надо будет чуть позже сходить к Зое Александровне, и взять талоны, а сейчас только бы доползти до дивана.

Поставив пылесос на полку, я вышла из хозблока. Тогда я не признала в конце коридора господина Кожина. Его не было видно за свитой, которая его сопровождала. Видимо, Бог в том момент смилостивился, дав мне небольшую передышку. Ведь я и так была уже близка к обмороку из-за усталости.

Еле волоча ноги, я зашла в служебное помещение. Оксана пила чай, на столе лежало несколько бутербродов.

– Хочешь? – спросила меня подруга с набитым ртом, показывая на свои запасы.

– Нет, – соврала я. Зачем мне ее объедать, ведь она наверняка не рассчитывала на то, что придется делиться с кем-то своими съестными деликатесами. – Мне бы только прилечь куда-нибудь. Ножки протянуть.

– Ну, ножки протянешь, если не будешь есть. Ладно, лежи, а я пока тебе чай подогрею. Отдохни, сегодня уже дергать, наверно, не будут. Я спросила у Вальки на рецепшене, она сказала, что можно расслабиться, заездов на сегодня больше не планируется.

– Разве сегодня кто-то приехал? – удивленно спросила я.

– Да заселили три номера.

– А я не заметила.

– Заработалась, наверно. Из крупняка к нам приехал господин Кожин со своей свитой.

– Кто это?

– Владелец сети казино.

– Сети казино? – сердце нервно екнуло. Мне тут же посетили воспоминания. Но я постаралась отогнать неприятные видения. Вряд ли бывают такие совпадения.

– Ага, нормальный мужик, богатенький, чаевые приличные отвешивает.

– Хорошо, что не оплеух. Знала я одного такого хозяина казино… Век бы его не видеть.

Вечер наступил быстро. Оксана уехала домой еще до заката, так как у нее был другой график работы. Анжела тоже куда-то пропала. Видно, у нее имелась своя комнатка, раз она тут на особом счету. Но может и хорошо, что я осталась одна, поэтому вышла на улицу и прошлась по территории. Было тепло, аромат каких-то цветов попадал в нос и щекотал. Я чихнула. Кто-то за кустами всполошился и быстро ретировался. Две тени шмыгнули за угол дома. Но вот, спугнула какую-то влюбленную парочку, грустно подумала я.

Ночная Одесса радовала глаз своими огнями. Постояв на улице и полюбовавшись закатом, я пошла спать. Кровать оказалась скрипучей, но мягкой. Я быстро окунулась в мир сновидений. Но долго мне не пришлось нежиться на ложе, так как тихий стук в дверь и голос Пети меня разбудил:

– Красавица, вставай. Санна сказала, что надо убрать один номер. Только что уехали постояльцы.

– Ну, зачем его сейчас убирать? – вяло произнесла я, так как мне совсем не хотелось вставать и заниматься уборкой.

– Не капризничай, так положено. И вообще открой дверь, а то, что мы с тобой разговариваем черте как.

– Ага, размечтался. Вначале открой дверь, потом открой еще мне объятия. Я тебя знаю, Казанова!

– Ты еще на меня злишься?

– Мелок ты, чтобы на тебя злиться. Всё, уходи. Я уже встаю.

– Может, я и молод. Но эта болезнь я годами проходит, – попытался неудачно пошутить Петр.

– Вот когда подрастешь, тогда и поговорим.

– Я ухожу…

– Иди, иди, хватит торчать у моей двери и меня компрометировать.

– Ишь, какая недотрога!

– Ты уйдешь, наконец?! – я начинала злиться.

– Всё, ухожу, ухожу…

Надо же! Прилипало какой! – возмущалась я про себя, вставая с кровати.

"ИГРУНЬЯ" Глава 6-2

arbuzova — Tue, 08 Sep 2009 22:12:34 GMT

Продолжение Главы 6

Я убирала двенадцатый номер, негромко поругиваясь и чертыхаясь. Дверь была открыта, так как пыль витала в воздухе и не собиралась залезать в пылесос, а мне не хотелось задохнуться во цвете лет. Пыль кружила облаком по всей комнате, а потом оседала на мебель.

Смочив тряпку в воде, я стала протирать поверхность стола и тумбочек. К моему ужасу на деревянной полировке появились грязные разводы. Но я решила не сдаваться и, взяв сухую тряпку, стала оттирать пятна. Наконец-то, поверхность мебели стала выглядеть прилично. Но сколько труда пришлось мне на это приложить! Бедные женщины! Им приходится заниматься уборкой каждый день! Это же рабский труд, который никто не ценит. Я теперь пятнадцать раз подумаю, прежде чем решу выйти замуж, либо поставлю условие своему претенденту на сердце и руку – чтобы в доме была прислуга, желательно горничная и повариха. Простаивать часами у плиты мне тоже как-то не хочется.

Когда я боролась с разводами на зеркале, то краем глаза заметила, что в дверях остановился высокий парень. Петя, кажется. Оксана так мне его представила. Парень стоял, облокотившись на косяк и сложив на груди руки, на его лице играла усмешка. Я повернулась к нему и посмотрела вопрошающе. Он тут же оживился.

– Новенькая? Если не ошибаюсь… Марина?

– Да, Марина. Вам что-то надо?

– Во-первых, давай перейдем на «ты», мы все-таки ровесники.

Я удивленно приподняла одну бровь. А Петр продолжил:

– Во-вторых, ты мне нужна.

Петр вошел в комнате и закрыл за собой дверь.

– У тебя ко мне какое-то дело?

– Очень приочень важное, не терпит отлагательства.

– Ты меня заинтриговал.

Парень слегка улыбнулся и сделал один шаг ко мне навстречу.

– Я могу тебе сказать только на ушко.

Игривость Пети меня забавляла.

– Прям-таки секретное, что в слух нельзя?...

– Угу… низзя.

Видя, что я поддерживаю его игру, Петя широко улыбнулся и стал на меня наступать. Я попятилась назад и отгородилась от него кроватью. Петя, ускорив шаг, обогнул кровать, а я попыталась убежать, но он, вытянув свои длинные руки, схватил меня в охапку. Я попыталась вырваться, но силы были явно неравные. Сделав неудачный шаг назад, я не удержалась на ногах и упала на кровать, а Петя накрыл меня своим телом сверху. В этот момент внезапно открылась дверь и на пороге появилась Зоя Александровна. Она смотрела в сторону на новых постояльцев – двух мужчин.

– Вот и Ваш номер. Один из лучших в нашем отеле. Можете распола... – начала было говорить администраторша, но, заметив меня и Петю в неприличном положении, тут же осеклась на полуслове.

Ее лицо вытянулось от удивления, а брови поползли вверх. Петя быстро соскочил с меня, я тоже, красная от смущения, быстро поднялась с кровати и поправила фирменный халатик и фартук.

– Петр, быстро принеси багаж гостей, а потом я вас с Мариной жду у себя в кабинете, – жестко прозвучали слова Зои Александровны.

Петя, не поднимая головы, прошмыгнул из комнаты. Я старалась не смотреть на администраторшу, поправляя кровать, и собирая свои тряпки. Я бросила взгляд на гостей, они еле сдерживали улыбку. Им-то, конечно, весело. А мне каково? Что я сейчас буду говорить в свое оправдание? Вряд ли Зоя Александровна мне поверит. Ну вот, вылечу со свистом после первого рабочего дня.

– Марина, поторопись. Наши гости устали с дороги, – услышала я строгий голос администраторши.

Я собрала все тряпки и положила их в ведро, а еще взяла пылесос и под пристальными взглядами вышла из номера. Уже за дверью я услышала мягкий голос со сладкими нотками Зои Александровны:

– Господа Удальцов и Прошин, простите за это инцидент. Вы сами понимаете, молодежь…

Я вздохнула и пошла в служебное помещение, чтобы убрать ведро и пылесос и налегке потом отправится на ковер к начальству. В конце коридора показалась голова Пети.

– Ну, что там? – пугливо спросил меня парень.

– Не знаю. Но я тебя убью!

– Я готов умереть в твоих руках.

– Н-да, ты не исправим!

– Маришечка, прошу, сходи к Зое Алексанне первой, разведай обстановку, а я за тобой. Мне еще чемоданы тащить это Удальцова и его любовника.

– Любовника?! – удивилась я.

Хотя, что тут такого? Геи уже везде. Они чувствуют себя вольготно, не только в шоу-бизнесе, но и в обыденной жизни. Никаких предрассудков относительно них нет. Даже всякие материалисты, экстремисты и баптисты их не трогают. Что же обижать убогоньких?

Петя решил прояснить ситуацию.

–Прошин, в-общем-то, секретарь Удальцова. Но для прислуги не секрет, что между ними пламенные чувства. Они уже не первый раз здесь отдыхают.

– Почему ты считаешь, что они любовники?

– Сама заметишь, есть некоторые нюансы… Ладно, я пошел за багажом.

– Подожди секундочку. А кто этот Удальцов? – захотела уточнить я.

– Ты не знаешь?! – Глаза Пети расширились от удивления.

Я покачала головой.

– Президент банка «Сильвер стоун».

– А! Что-то припоминаю.

– Там недавно скандал был. Писали об этом не только «желтые» газеты, но и центральные.

– Вспомнила. Удальцов уволил какого-то сотрудника.

– Правильно, а тот опубликовал фотки, где Удальцов стоит с ним в обнимочку. Вот тогда и поползли слухи.

Петр ушел, оставив меня в задумчивости.

Вот и первые ласточки. Ваш выход, мисс Марпл. Теперь моя задача – все разведать и тоже сделать фотографии. Уж потом-то я смогу правильно их пристроить, – рассуждала я про себя. Но тут вспомнила, что моя задача не выполнима, так как сегодня же я вылечу из этого отеля по месту прописки и никаким моим планам уже не сбыться.

К двери администраторши я пришла быстро, ее еще не было на месте. Я пыталась придумать какую-нибудь правдоподобную отмазку, боясь, что она мне не поверит. Но ничего нормального в голову не пришло. Оставалось сказать правду. Зоя Александровна стремительно подошла к кабинету и также молниеносно произнесла:

– Заходи, – словно звук пули просвистел у моего виска голос начальницы.

Она прошла к столу и села на стул, я встала около двери, чтобы, на всякий случай, быть ближе к выходу.

– А где Петр?

– Он сейчас подойдет, – мое сердце рвануло куда-то в пятки, надеясь скрыться от сверлящего взгляда администраторши.

– Конечно, он сделал свое черное дело и в кусты. Ну, что делать, будем, Бородинская? Как ты объяснишь свое поведение?

– Понимаете, это просто недоразумение. На самом деле все было не так, как вы подумали...

– Не так сейчас важно, что подумала я. Главное, как это выглядело в глазах наших гостей… Мне неприятно, что из-за вашей легкомысленности страдает репутация нашего отеля.

– Зоя Александровна, это больше не повторится. Я вам обещаю. Я не ожидала, что Петя такой шустрый… – попыталась я оправдаться, чувствуя, что администраторша не так уж и строго со мной разговаривает.

– Зная Петра, на первый раз прощаю. Если хочешь здесь работать, то старайся держаться от него подальше.

Тяжесть свалилась с моих плеч.

– Я поняла.

Зоя Александровна взяла со стола какие-то бумаги и протянула их мне.

– Вот прочитай и подпиши, это твои служебные обязанности, а потом позови нашего Казанову.

Жизнь оказывается прекрасна! Это понимаешь после вот таких разговоров с начальством. После головомойки, ощущается легкость во всем теле, вырастают крылья, и хочется парить до очередного вызова на ковер.

Я нашла Петю и направила его к Зое Александровне, а потом пошла пылесосить ковровые дорожки на первом этаже, как мне было велено еще с утра. Работа машинальная – знай, туда-сюда водить щеткой. Голова при этом совершенно не занята. Вот поэтому-то мысли начали то и дело бомбардировать мозг и будоражить его. Сразу вспомнился Максим, но, как не запрещала я себе о нем думать, он все равно стоял перед глазами – его лицо, плечи, руки… Ну, почему проходимцам достается такая прекрасная внешность?! Чем он заслужили от Бога такого подарка?! А если человек – золото, добрый, щедрый, то обязательно невзрачненький. По какому принципу Всевышний лепит новых человечков? Неужто соблюдая правило равенства. Вот смотрит он на нас с неба и распределяет: «Вот этому курносому уродцу, ума надо добавить, а вот от этого богатыря его отнять». То есть «сила есть, ума не надо».

Но почему-то кто-то счастлив и живет в богатстве, а кто-то борется за свое существование, постоянно преодолевая препятствия. Вот, например, я; внешностью Всевышний меня не обделил, и ума дал, хотя и не в большом количестве, но мне достаточном, а вот счастья как не было, так и нет. Что детство я провела в нищете, что отрочество и юность… Одна отрада – тетя Соня. Дай бог ей здоровья! Пусть живет и здравствует. Если ее не станет, то я останусь одна на этой земле. Одна-одинешенька.

Ведь я не прошу у Бога себе золота и богатства, это я попробую заработать своим умом, но где же счастье? Уже треть жизни прожита, а вспомнить-то нечего, копилка пуста. Нет багажа знаний, нет накоплений, ничего нет. Есть, правда, квартира в Москве, а толку что?! Это не сделало меня счастливой. Мне нужна всего лишь малость – я хочу любить и быть любимой!

Ну, вот, завела я волынку! А это все от того, что голову занять нечем. Вот и грустные мысли активизируются. С этой работой еще и философствовать начну.

Я посмотрела на ковер. Вроде чистый. Можно и отдохнуть немного, – подумала я и отключила пылесос. С улицы тут же стали доносится мужские голоса. Это был необычный разговор, скорее всего, любовное воркование. Я прислушалась.

– Сашуля, ты взял полотенца? – спросил Удальцов.

– Да, – ответил его секретарь.

– Которые мы привезли с собой?

– Конечно. Ведь отельные брать на пляж нельзя.

Мужчины направлялись в сторону моря, и голоса были уже еле различимы.

– Влад, давай твою сумку.

– Она не тяжелая, сам донесу.

Я высунулась из окна и посмотрела по сторонам – на улице никого не было. Потом я обернулась – в коридоре отеля тоже было пусто. Достав быстро мобильник, я стала делать фотки влюбленной парочки Удальцова и Прошина, которые шли рядом, глядя друг на друга с обожанием.

Вот это будут отличные фотки, только надо умело ими воспользоваться, – думала я, убирая мобильный телефон в карман халата.

Неожиданно за спиной раздался голос Анжелы:

– Так-с, и что мы тут делаем?

– Мы? – На моем лице внезапный испуг сменился игривой усмешкой. – Лично я пылесосю, разве не видно?

В моей голове сразу стала пульсировать мысль – заметила ли Анжела, что я фотографировала? Какая же она пронырливая, зараза, появилась совсем не вовремя, – подумала я, включая пылесос.

Все-таки видела или не видела? Я теперь замучаюсь об этом думать. Может, ее и держат тут только для того, чтобы за всеми тайно следить? Права была Оксана, от Анжелы надо держаться подальше и стараться не конфликтовать. Мало ли чего ей взбредет в голову, возьмет и накрысятничает начальству.

Я посмотрела на лицо Анжелы. Глаза были слегка прищурены, губы поджаты и легкая усмешка читалась во взгляде. Значит, видела, – с досадой отметила я про себя, делая вид, что тщательно выполняю свою работу.

– Ты это… лучше пылесось. Вон там грязь оставила, – ядовито произнесла Анжела, показывая в угол своим длинным, наманикюренным красным лаком, пальцем на совершенно чистый ковер.

Если взять лупу, то, может быть, и можно было бы рассмотреть кое-какую пыль, спрятавшуюся среди ворсинок ковра, но чисто визуально пол мне казался идеально чистым. Но, тем не менее, я сказала надзирательнице, чтобы только она от меня отстала:

– Вижу, не слепая.

– Ну, ну, – ехидно сказала Анжела и, покачивая бедрами, стала удаляться дальше по коридору.

Я показала средний палец руки ей в след, и мне сразу полегчало. Оказывается рано. Я еще тогда не знала, что тучи сгущаются над моей головой, и меня ждет встреча с человеком, которого я меньше всего хотела бы видеть. Это господин…

"ИГРУНЬЯ" Глава 6-1

arbuzova — Thu, 03 Sep 2009 21:01:14 GMT

ГЛАВА 6

Сейчас мне хотелось избавиться от телефона, который своим звуком неприятно резал ухо. Но мобильник был тут ни причем, также как и музыка, которая из него звучала. Виной всему был номер телефона, который то и дело высвечивался на экране мобильника.

Этот противный Кожин вспомнил обо мне, и стал названивать каждые десять минут. Пожалуй, надо мне поменять номер, – подумала я и направилась в магазин сотовой связи.

Я зашла в прохладное помещение и сразу же подошла к менеджеру по продажам.

– Можно у вас приобрести сим-карту?

– Да, конечно…, – обрадовано произнес паренек и, попросив у меня мобильный телефон, вынул старую сим-карту и вставил новую.

Наконец-то я могу вздохнуть спокойно. Никакие отголоски прежней жизни больше не будут меня тревожить.

Вечером тетя Соня кормила меня сытным ужином. Она села напротив меня и с удовольствие наблюдала, как я за обе щеки уплетаю картошку с курочкой. Я набралась смелости и рассказала тете о том, что устроилась на работу.

– Люди добрые, ви только посмотрите на это дитя, она думает, шо тетя Соня уже не может иметь штуку денег! Обижаешь, Манечка! Не уж то я не прокормлю свою красапеточку? – воскликнула она в сердцах.

– Сможешь, еще как сможешь, но я не хочу без дела болтаться, скучно сидеть, сложа руки.

– Ну шо же, делать деньги никогда не поздно, они не бывають последними. И где же будет незаменима моя деточка?

– В новом отеле горничной. Один день работать, два отдыхать.

– Ну, що поделать, раз ти так решила? Только слушай сюда, чужого не бери, пусть руки будут чистыми, аки слеза младенца.

– Хорошо, тетя Сонечка. Я постараюсь.

– Я верю своей Манечке.

Тетя накормила меня ужином и пошла спать, а я, удобно устроившись в гамаке в саду, курила, посматривая на звезды.

Скрипнула калитка, и во двор вошел Максим. Его лицо было довольным, как у мартовского кота, который вдоволь нагулялся, а теперь может отдохнуть. Я сначала затаила дыхание, надеясь, что останусь незамеченной, потому как пикироваться перед сном мне не хотелось.

Максим остановился перед крыльцом и присел на лавочку под окном, откинувшись назад и выставив вперед ноги. Поза нагулявшегося самца. Н-да, он красив, по-мужски красив. Я поймала себя на том, что любуюсь его превосходными формами и почувствовала, как томная нега тревожит меня внизу живота. Я стала нервно затягиваться сигаретой. Дым неудачно попал в нос, и я закашлялась. Максим тут же стал вглядываться в темноту.

– Курение вредно для здоровья, – тихим голосом произнес он, глядя в мою сторону.

– Решили исполнить роль Минздрава?

– Я вообще хорошо исполняю любые роли.

– Слишком самодовольное заявление.

– Я не страдаю ложной скромностью.

– А вот скромности вам явно не хватает. – Меня начинало раздражать безапелляционные заявления Максима.

– А вам не хватает такта и умения вести дискуссии.

Свет от уличных фонарей попадал на лицо Максима, на котором играла еле заметная улыбка. Моему возмущению не было предела. Я затушила сигарету о землю и встала с гамака.

– А вы, конечно, специалист во всем! Даже в курортных романах! – резко произнесла я.

– Вас это огорчает?

– Нисколько.

– Мне показалось, у вас дрогнул голос.

– Вам это, действительно, показалось, – сказала я, направляясь к дому.

– Куда же вы? Вам разве не хочется еще немножечко насладиться этим вечером?

– Может быть, хочется, но только не в вашей компании.

– Чем же я вам не угодил?

– Вы вызываете во мне негативные чувства.

– От ненависти до любви один шаг, – вкрадчиво произнес Максим, вставая с лавочки и в один миг оказываясь рядом со мной.

То ли вечер был каким-то необычным, то ли в воздухе было что-то опьяняющее, но мне, действительно, не хотелось покидать общество Максима, словно меня обволакивало сладким дурманом.

– Не уходи, – низким голосом произнес Максим.

Мое сердце бухнуло и провалилось в пропасть. Еще немного и я сдамся. Я сдамся профессиональному Альфонсу, Жиголо. Где же моя гордость?

– Вы говорите это всем девушкам?

– Нет, только тебе.

Максим нежно взял меня за руку. Меня словно ударило током. Я хотела вырвать свою руку, но наши ладони словно соединились магнитом. Надо было срочно что-то делать, чтобы окончательно не попасть под власть этого мужчины.

– Отпустите мою руку, мне надо идти.

– А я ее и не держу, – улыбнувшись, произнес Макс.

Действительно, он ее не держал, это моя рука прилипла к его руке. Нехотя, но я вынула ее из нежной и теплой мужской ладони. Мне тут же стало как-то сиротливо, словно я лишилась защиты и стала уязвленной. Да я и была уязвленной перед таким обольстителем, как Максим.

Я долго не могла уснуть, меня волновали мысли о Максиме. Что за наваждение? Это все от того, что у меня нет нормального парня, и судьба мне подсунула этого проходимца. Зачем он мне? Я не хочу провести свою жизнь в нищете и в заботах о мужчине, который готов вскружить голову первой встречной женщине. Все, хватит о нем думать. Он не заслуживает и капли моего внимания. Пусть идет своей дорогой, а я своей, – решила я и стала считать овечек.

Ночь перед первым рабочим днем была неспокойной. Я ворочалась с бока на бок, то и дело просыпалась, точно также когда-то в детстве мне не удавалось нормально выспаться перед первым сентября. Ожидание чего-то нового всегда волнует и заставляет нервничать. Это, наверно, происходит и в день перед свадьбой. Но тут я не уверена, так как самой не еще не пришлось этого испытать. Но думаю, что так оно и будет.

Звонок на мобильном поднял меня рано. Это сработал всего лишь будильник. Я не хотела обременять тетю, и уж, конечно, не Максима, а доверила свое пробуждение простому электронному механизму. Нечего мужчине делать в моей комнате. Пусть лучше обходит ее стороной. Мало ли какие мысли появятся у него, при виде моего оголенного тела.

А тетя, наверняка, уже пошла на базар. Любит она покупать все свеженькое, практически ничего не берет про запас. А может ей нравится общаться с торговцами, среди которых есть еще истинные одесситы, готовые перекинуться парой-тройкой шуточек с покупателями. Для некоторых это особый ритуал.

Чего только не услышишь на Привозе: «Хамса, килька, тюлька, сарделька, ферина, анчоус — выбирай, пробуй, смакуй, расспрашивай.» «Малосолка очень вкусная, жирная, обалденная. Что? Неприятно пахнет? О, так это от тети Цыли запашок, у них воду отключили», «Тюлечка — пальчики оближешь. Не верите? Хотите, я расскажу какая она на вкус?»

Привоз – это особое место. Хозяйки любят его посещать не только для того, чтобы обзавестись свежей рыбной мелочью, но и «почесать» свои языки, пообщаться и потренироваться в своем остроумии. Не верите? Приезжайте к нам в Одессу и сходите на базар ранним утром, когда и рыбка свежая, не протухшая, и продавцы не утомлены от жаркого летнего зноя.

Я завтракала на кухне, когда в нее, потягиваясь, зашел Максим в одних шортах. Мой взгляд непроизвольно скользнул по оголенному торсу, но я тут же уткнулась носом в свою чашку, а потом сделала пару глотков горячего кофе, словно меня мучила жажда.

– Доброе утречко! – зевая, произнес Максим, а затем принюхался и заглянул в сковородку. – Как вкусно пахнет. Неужто это вы сотворили завтрак?

– Не дождетесь! – сухо произнесла я.

Максим усмехнулся.

– И вам приятного аппетита.

Быстро допив остатки кофе, я помыла чашку и вышла. Когда я закрывала дверь кухни, то успела услышать за своей спиной смешок этого отвратительного типа. Он еще и издевается, зараза! – возмутилась я про себя. Я не понимала, почему Максим меня раздражает, и это меня злило еще больше.

Я быстро добралась до отеля и посмотрела на часы – тютелька в тютельку. В запасе оставалось еще 10 минут до начала моей смены. В служебном помещении никого не было, я стала переодеваться. Дверь открылась и в комнату вошла девушка с очень яркой внешностью – огромными карими глазами, пухлыми губами бантиками и крутыми бедрами. Она как-то искоса на меня посмотрела, словно оценивающе. Ага, присматривается, – подумала я. Ну и пусть. Мне с ней детей не крестить.

– Тю, у нас новенькая?! По знакомству али как? – спросила девушка, продолжая меня рассматривать.

– А это имеет какое-то значение? – ответила я.

Девушка налила себе кипятку в чашку, опустила в нее пакетик чая и села за стол.

– Имеет. Если с улицы, то за первую же провинность обратно туда же и отправят. А ежели по знакомству, то могут и глаза закрыть на всякие выкрутасы.

– На шуры-муры с постояльцами что ли?

– Какая же ты догадливая. И как звать величать вумницу? – с ехидцей спросила меня обладательница крутых бедер.

– Марина.

– А меня Анжела.

Дверь распахнулась и в комнату стремительно вошла запыхавшаяся Оксана, ее волосы были слегка растрепаны, а на лбу выступило несколько капель пота.

– Привет всем. Фу, еле успела.

Она подошла к своему шкафчику и начала быстро переодеваться.

– А ты сегодня опять работаешь? – спросила я.

– Да, у меня особый график. Я учусь на вечернем. Санна пошла мне навстречу.

– Понятно.

Анжела с улыбочкой посмотрела на торчащие волосы Оксаны и ехидно произнесла:

– Ты у нас сегодня как крысавица.

– Ой, ой, ой, как остроумно! – скривила лицо моя знакомая, ехидно отвечая Анжеле.

Анжела окинула высокомерным взглядом меня и Оксану, собираясь выдавить из себя ядовитые словечки, но не успела, так как в помещение вошла Зоя Александровна.

– Анжела, ты сегодня дежуришь на третьем этаже.

– Угу, – кивнула девушка.

– Оксана, тебе второй, – сказала администраторша.

– Будет сделано, товарищ начальник! – отдала честь Оксана.

Зоя Александровна бросила искоса взгляд на Оксану, а потом посмотрела на меня.

– Марина, а ты уберешь двенадцатый номер, а потом пропылесосишь ковровые дорожки на первом этаже. Затем зайдешь ко мне. Ты еще должна подписать некоторые бумаги.

– Хорошо.

– Всё, девочки, за работу. И чтоб ни одной пылинки не осталось в отеле! – напутствовала нас администраторша, словно генерал, который говорит, чтобы ни один враг не пробрался на вверенную ему территорию.

Что ж, отель – это поле ее деятельности, а моя деятельность на сегодня пол первого этажа. Однако, каламбурчик получился, улыбнулась я своим мыслям и направилась за пылесосом.

"ИГРУНЬЯ" Глава 5-2

arbuzova — Sat, 29 Aug 2009 11:13:55 GMT

Продолжение Главы 5

Когда я вышла из кабинета, то ко мне тут же подошла Оксана, по лицу которой я поняла, что она переживает за меня. Просто удивительно, что мы так быстро нашли с ней общий язык. Может быть, она также одинока, как и я?

– Ну, что? – спросила Оксана.

– Взяли! – ответила я.

На лице моей знакомой появилась радостная улыбка.

– Здорово! Я же говорила, что все будет нормально.

– Оксан, спасибо тебе. Ты так мне помогла. С меня причитается.

– Ой, да мне ничего не надо. И так уже приятно, что я сделала доброе дело. Ну, рассказывай, как там все было? Как тебе наш Евгений Алексеевич?

– Нормальный мужчина, но вначале я испугалась, когда он пронзил меня взглядом.

– Точно! Я также на него прореагировала в первый раз. А теперь я его совсем не боюсь. А вот администраторша Зоя Александровна – это мегера. С ней надо держать дистанцию и лучше не попадаться на глаза.

– А меня Евгений Алексеевич направил сейчас именно к ней. Ты не подскажешь, где можно ее найти.

– Конечно, пойдем, покажу.

Мы пошли с Оксаной по коридору, и она продолжала наставлять меня на путь истинный по отношению к администраторше.

– Когда она будет говорить, слушай ее и не перебивай. Лучше не перечь. Согласись, пообещай, что все сделаешь. А иначе Санна даст пинка под зад и вылетишь, еще не начав работать.

– А разве не Евгений Алексеевич главный? – удивленно спросила я.

– Главный, но он доверяет мнению Санны. Как она заняла пост администратора, постояльцы валом повалили, и отель стал приносить хорошие прибыли. А ты понимаешь, миром правят деньги.

Мы уже подходили к концу коридора, когда из окна послышался громкий смех. Оксана подошла к окну, я последовала за ней. Я выглянула на улицу. Внизу около здания стоял высокий молоденький парень и что-то эмоционально рассказывал какой-то девушке, а та от души хохотала, держась руками за живот.

– Да, вот еще… В семье не без урода. Вот тот паренек – это Петька, он у нас курьером работает, да чемоданчики в номера доставляет. Он возомнил себя Казановой. Ему девятнадцать лет, но очень прыткий, любит около девчонок покрутиться и поприжиматься. Ты его сразу на место поставь, а то проходу не даст.

– Ну, это не проблема, – сказала я со знанием дела, так как пыл молодых пацанов я могла охладить элементарно. Знала я пару приемчиков, после которых молокососы меня обходили стороной.

– Как знать, как знать. Не успеешь и глазом моргнуть, как он тебя за ручку возьмет, а потом и в щечку чмокнет.

– А что же его не уволят?

– В том-то и дело, что он очень прыткий во всем, не только на любовном фронте, но и в работе. Везде успевает и все выполняет в срок. Как ему это удается, ума не приложу.

Мы отошли от окна. Лицо Оксана приняло заговорщицкий вид. Она приблизилась ко мне поближе и тихо произнесла:

– Еще… у нас в горничных работает некая Анжела, ты при ней ничего лишнего не говори. Та еще штучка, заложить начальству может.

– Понятно, – кивнула я, и мы завернули за угол длинного коридора. – Спасибо тебе за краткий курс бойца.

– Не за что. Для хорошего человека не жалко, – улыбнувшись, произнесла Оксана. – А вот мы и пришли. Я тебя здесь оставляю, думаю, что моя помощь тебе больше не понадобиться. Да и лучше с Санной не встречаться. Мало ли зачем ей захочется выйти из кабинета, а то попаду под горячую руку. В-общем, удачи тебе. Не робей! Победа будет за нами!

– Но посаран! – подняла я руку, как делали кубинские патриоты. Видела я как-то в одном документальном фильме.

Оксана вторила мне:

– Но пасаран!

Мы рассмеялись, хотя мне было не до смеха. После рассказов Оксаны про эту Санну, идти в кабинет мне совершенно не хотелось. Я, в принципе, могла бы сейчас спокойно покинуть этот отель, потому как могла бы потом найти другой источник доходов. И плевать я хотела на Зою Александровну и на Евгения Алексеевича, но жажда быстрых денег пересилила мой страх, и я постучалась в кабинет администраторши.

Администраторша была именно такой, как я и представляла – женщина строгих правил. Ее серый деловой костюм имел классический вид: блузка под жакетом слепила глаза своей белизной, а юбка прикрывала колена. Очки в стильной оправе дополняли образ бизнес-вумен. Зоя Александровна стояла около шкафа, когда я переступила порог кабинета.

Эта женщина отличалась очень высоким ростом и мощной фигурой, но не жирной, а просто крупной, этот факт произвел на меня неизгладимое впечатление, так как я по сравнению с ней выглядела маленькой мышкой перед необъятной горой. Если бы она случайно задела меня своим плечом или бедром, то мое тело можно было бы отскребать от стены, она бы просто его впечатала в бетон.

– Так, значит, это вы Марина подруга Оксаны? – громогласно вопросила меня моя будущая начальница.

Не знаю, расслышала ли она мой писк, но я попыталась ответить четко, хотя голос мой дрожал:

– Да, я знакомая Оксаны.

– Проходите, не топчитесь на месте, я вас не съем. – Чуть прищурившись поверх очков, в меня сверкнули два пытливых глаза.

Вероятно, администраторша знала, какое впечатление она производит на людей, и это ее забавляло.

Я прошла к стулу и села, закинув нога на ногу, то есть постаралась придать своему виду непринужденность. Но тут же сняла ногу с колена, так как заметила, что она непроизвольно дергается. Затем мои пальцы стали постукивать по поверхности стола, отбивая какой-то нервный звук. Я убрала руку и положила ее на колено.

В это время Зоя Александровна продолжала изучать какие-то папки в шкафу, не упуская возможности посматривать в мою сторону.

– Ну, расскажите мне о себе. Чем раньше занимались? Что сделали в своей жизни стоящего?

Ага, прям я вам так все и расскажу! – возмутилась я про себя. Какая разница, чем я занималась?! Я же не претендую на какую-то супер должность, где нужны особые знания. Горничным просто надо уметь владеть тряпкой и веником, а для этого особых умений не надо.

– Скажу честно, я еще не успела в своей жизни сделать что-либо стоящее. Работала менеджером по продажам, риелтором, но это не принесло мне удовлетворения. Вот решила попробовать себя в сфере услуг.

– Вы думаете, что вам здесь будет легко? Горничных не считают за людей. Обычно их даже не замечают. Ваше самолюбие может пострадать. А еще вам придется бороться с искушением взять то, что вам не принадлежит. Так что это тяжелая работа, можете отказаться пока не поздно.

Зоя Александровна испытующе на меня посмотрела.

– Я не боюсь трудностей. Постараюсь делать свою работу добросовестно и безукоризненно.

– Вижу, вы полны решимости. Нужда вас заставила искать работу?

Коварный, однако, вопрос, – подумала я. Если отвечу «да», то это может означать то, что мне нужны деньги и, значит, могу не удержаться и совершить кражу. Но, с другой стороны, кому не нужны деньги? Перефразируя слова из какой-то оперетты «Без денег жить нельзя на свете, нет!» Что же ответить?

– Я не хочу зависеть от близкого мне человека. Зарплата горничной меня вполне устроит.

– Ну, хорошо. Мы вас берем.

Зоя Александровна прошла к столу с какой-то папкой и села напротив меня. Папку она отложила в сторону, а мне протянула чистый листок бумаги и ручку.

– Вот, пишите заявление и давайте ваши документы.

Пока я карябала заявление о приеме на работу, то администраторша ксерила мой паспорт и трудовую книжку. Я протянула заявление, Зоя Александровна убрала его в папку.

– Значит, график у нас такой – сутки работать и двое отдыхать… Завтра приходите к 7 часам. А сейчас получите униформу, и я вам покажу ваш шкафчик для личных вещей. Пойдемте.

Зоя Александровна сняла ключ с небольшого стенда и повела меня по длинному коридору, а потом мы по служебной лестнице спустились в подвальное помещение. Надо отдать должное хозяину, даже здесь, где располагались подсобные помещения, и не ступала нога гостей отеля, было чистенько и красиво. Мимо нас прошли два служащих отеля, это можно было определить по их одежде, и поздоровались с Зоей Александровной. Но она лишь еле заметно повела головой. Что ж, это надо взять на заметку и не беситься лишний раз, если начальство не удосужится ответить на приветствие.

Мы подошли к сквозному оконному проему, в котором я увидела огромное количество полок, на которых распологались запечатнные в прозрачный целлофан комплекты постельного белья, покрывала, возможно скатерти. К окну с противоположной стороны поспешила красивая пухлая девушка с яркой внешностью.

– Добрый день, Зоя Александровна!

– Добрый! – буркнула администраторша. – Так, Вика, выдай Марине комплект униформы горничной.

– Какой размер? – спросила девушка.

Я открыла было рот, но Зоя Александровна быстро глянула на меня и произнесла:

– Сорок шесть, рост сто семьдесят, обувь тридцать семь.

Не глаз, а ватерпас! – подумала я, это же надо так четко определить мой размер одежды, обуви, да еще и рост.

Вика исчезла на несколько секунд, а потом появилась с вешалкой, на которой под целлофаном висел голубой халатик. Она протянула его мне через оконце.

– Марина, возьмите, но это еще не все.

Девушка опять пропала и появилась с пакетом и коробкой. Я так поняла, что это тоже мне и с трудом взяла все это в руки. Зоя Александровна даже не попыталась помочь мне. Хотя кто я такая, чтобы она носила за меня мои вещи?

– Теперь я покажу комнату для горничных. Она здесь рядом, – произнесла моя начальница.

Ну, слава Богу, а то нести всю эту униформу не так-то и просто. Не то, чтобы тяжело, но неудобно.

Буквально через метров десять мы зашли в одну из комнат. Свет еле-еле струился из маленького окошка, расположенного почти у самого потолка. Зоя Александровна щелкнула тумблером, тут же зажглись лампы, которые вполне сносно освещали помещение для обслуживающего персонала, что могло также положительно характеризовать Евгения Алексеевича. Не скуп, однако, он, не скуп.

– Значит, так, вы примеряйте униформу, если что-то не подойдет, то можете подойти к Вике, она поменяет. Потом я жду вас в кабинете, я вам дам направление в поликлинику.

– Хорошо, – кивнула я.

Зоя Александровна ушла, оставив меня одну наедине с собой. Я села на стул и призадумалась. Правильно ли я поступаю? А почему бы и нет? Понравится ли мне работать горничной? Но ведь с чего-то надо начинать вести нормальную жизнь. Пора бы взяться за ум. Хотя какой там нормальную, ведь в моей голове еще в поезде родился план, как можно шантажировать неосторожных постояльцев. Может, фиг с ними, и действительно просто работать и попытаться получать от этого удовольствия? Что ж, посмотрю по обстоятельствам. А сейчас униформа.

Я ехала домой в полной уверенности, что начинаю новую порядочную жизнь, так как мне надоела неуверенность в завтрашнем дне. Может, я становлюсь взрослее? А может на меня повлияли события прошедшей недели.

Перед началом трудовой деятельности мне захотелось немного прогуляться, и я вышла из автобуса и свернула на Набережную. Море действовало на меня успокаивающе и умиротворяющее. Волны набегали на берег с некоторым шелестом. В этом тихом звуке мне слышалось слово ХО-РО-ШО. Все будет хорошо, вторил им мой разум.

Я вдруг поймала себя на том, что иду и улыбаюсь. Значит, я приняла правильное решение. Но с работой все решено, а вот что касается личной жизни, то тут полный штиль.

Навстречу мне попадались влюбленные парочки, и я некоторой завистью смотрела на их счастливые лица. Хотя большинство курортных романов скоро разобьется, столкнувшись с серыми буднями быта, но это будет потом. Сейчас они влюблены и не думают о завтрашнем дне.

Неожиданно мой взгляд остановился на знакомом лице. Максим сидел в уличном кафе и улыбался какой-то моложавой женщине.

А вы – Макс, оказывается, альфонс, – отметила я про себя удивленно. И как вы лучезарно умеете улыбаться! А женщина-то верит вам, вон, как от счастья светятся ее глаза.

Мои мысли прервал резкий звук мобильника. Я испугалась, увидев, что Максим поворачивает голову в мою сторону, и быстро юркнула в кусты. Несколько веток неприятно царапнули по коже.

– Фу, ты черт, – тихо ругнулась я, потом посмотрела на экран телефона. По номеру я определила, что это не черт, а козел Кожин. Будь он неладен.

"ИГРУНЬЯ" Глава 5-1

arbuzova — Sun, 23 Aug 2009 19:52:31 GMT

ГЛАВА 5

Постоялец тетя Сони окинул меня взглядом и скривил свое лицо в пренебрежительной усмешке.

– Не успели приехать, как уже покоряете мужские сердца? Или же это ваш старый ухажер, в смысле давнишний?

– Какое ваше дело?! – произнесла я. – Не суйте нос туда, куда не следует.

– Что вы разгорячились? Я просто спросил. Лучше присаживайтесь рядышком, я чай вам налью.

– От чая не откажусь, – сказала я и прошла к столу.

Максим сидел в шортах и футболке, на ногах были сандалии. Сандалии портили всю картину. Шорты и футболка обтягивали красивую спортивную мужскую фигуру, которой вполне можно было любоваться, а вот легкая летняя обувь делала постояльца каким-то домашним и уютным.

– С чем будете пить? – пододвинув ко мне чашку с дымящимся крепко заваренным чаем, спросил Максим. – Здесь выбор небольшой, в холодильнике есть пирожные. Принести?

– Давайте, тащите! Я давно не ела такие вкусные сладости.

Молодой человек пошел в дом, я не сдержалась и посмотрела ему в след. Ох, какой красавец! – томно отметила я про себя. Но какой же у него противный характер. Хотя… пирожными он немного себе реабилитировал. Посмотрим, что будет дальше.

Мошкара резвилась вокруг лампы, предвещая хорошую погоду. Но и без этого я прекрасно знала, что хоть лето близилось к концу, еще недели две погода даст насладиться теплыми деньками. Но наслаждаться надо с деньгами, а у меня в кошельке опять остались копейки. Просить у тети Сони не хочется, не от хорошей жизни она пустила к себе жильца. Кормежкой она меня, конечно, обеспечит, а вот на личную жизнь денег нет, и пока не предвидится. Только мне стоило подумать о своем неотрадном будущем, как тут же раздался звонок мобильного телефона.

– Алло, - сказала я. А потом услышала из мобильника голос Оксаны.

– Марина, я уже поговорила с хозяином отеля. Он сказал, что ты можешь придти на собеседование.

– Оксана, спасибо! Я даже не знаю, как тебя благодарить.

– Благодарить еще рано. Твоя задача понравиться боссу. В-общем, в девять он тебя ждет. Чтобы произвести впечатление, оденься поскромнее. Он не любит служащих, которые привлекают к себе внимание. Он постоянно твердит: «Вы должны работать, а не заводить интрижки с постояльцами».

– Понятно. Форма одежды – серая мышка.

– Точно. Дерзай!

Я отключила мобильник, когда из дома вышел Максим с тарелкой полной пирожных. Мои глаза загорелись при виде такого изобилия. И у меня сразу закралась мысль – уж не специально ли для меня Максим постарался и купил все эти финтифлюшки? Тетя Соня больше обожает свое тыквенное варенье, которым она запасается на целый год вперед.

Максим поставил на стол пирожные и сел напротив меня.

– Угощайтесь! Специально для вас прикупил.

Ого! Значит, я оказалась права.

– У меня что…, был слишком голодный вид, когда я приехала?

– Нет, что вы! Хочу задобрить вас, чтобы жить здесь всем вместе в дружбе и согласии.

– Я не кусаюсь и вполне адекватна.

– Но вы встретили меня не очень-то приветливо.

– Устала с дороги. Да и не ожидала, что буду делить любовь тети Сони с кем-то еще. Кстати, а где она?

– Пошла спать. Перед уходом просила позаботиться о вас: покормить, напоить и положить в кровать.

– Надеюсь не в вашу?

Максим заразительно засмеялся.

– Отнюдь, – произнес он, глядя мне прямо в глаза каким-то обволакивающим взглядом, словно гипнотизируя, а потом добавил: – Можно задать вам один личный вопрос – зачем вы нацепили на голову парик.

– Не любите блондинок?

– Но почему же не люблю? Обожаю.

– Ну, да, с блондинками меньше хлопот. Пара комплиментов, и они готовы на всё.

– Какое-то у вас искаженное представление обо мне … и о блондинках …

– Почему же?... А разве вы приехали не за курортными романами?

– Я приехал на отдых, но это не означает, что за доступными женщинами. Их можно найти везде… было бы желание.

– Вот и отдыхайте, а мне, попрошу, глазки не стоить, – сказала я, вставая из-за стола.

– Как скажете, принцесса.

Я пошла к дому.

– Тьфу, как приторно. Тоже мне принц без коня и солидного счета в банке, – поморщившись, произнесла я, услышав смешок за своей спиной.

Перед тем, как лечь спать, я написала тете Соне записку, чтобы она разбудила меня пораньше, и положила ее на кухонном столе. Можно было выставить будильник на мобильном телефоне, но его звук был слишком приятным и тихим, он, скорее, еще больше бы меня усыпил, нежели разбудил. Я практически никогда не вставала по будильнику, поэтому не было нужды выставлять другую мелодию. А сейчас делать этого и вовсе не хотелось. Уж слишком я устала за последние два дня. Мне хотелось упасть на кровать и забыться сладким сном. Тем более что запах лаванды, который шел от постельного белья, был таким родным и знакомым, что захотелось поскорее окунуться в мир грез.

Есть некоторые запахи, которые нам дороги с детства. У кого-то это запах свежего пирога, потому что бабушка была знатной поварихой, у кого-то запах солярки, потому что отец в гараже возился со своим стареньким «Москвичом», у кого-то жасмина, цветущего под окном. А для меня – это запах лаванды.

Мы с тетей Соней собирали цветы недалеко от Одессы. Это был некий ритуал. Тетя готовила корзинку с едой, брала тканый плед, и мы на автобусе отъезжали подальше от населенных пунктов. Потом пешком шли по тропинке, поднимаясь на холм, с которого открывался красивый вид на море. Какое-то умиротворение посещало меня тогда, я думала, что жизнь моя будет спокойна и прекрасна. После того, как лаванда была собрана и завязана в пучки, мы садились на плед и трапезничали.

Я тогда не понимала, почему у тети Сони влажнеют глаза, когда она смотрит вдаль. Только когда я стала постарше, узнала, что ее муж, с которым она прожила всего три года, ушел в море и не вернулся. Она была одной из тех женщин, которые не предают первую любовь. Вот поэтому она осталась одна. Она хранила верность только одному мужчине, который был в ее жизни.

С мыслями о вечном, добром и прекрасном я заснула. Мне снились чудесные безмятежные сны.

Я даже не представляла, что ночь уже сменила свой пост утру, и около моей кровати стоял Максим, который лицезрел мою розовую пяточку, которая высунулась из-под одеяла.

– Марина, вам нужно вставать, – мужской голос вырвал меня из мира грез в реальность.

– Можно еще немножечко... – не открывая глаз, лениво произнесла я.

– Ну, не знаю. Тетя Соня ушла до «Привозу» и просила вас разбудить.

И тут до меня дошло, что этот голос принадлежал Максиму. Я открыла глаза и машинально подтянула одеяло к подбородку.

– Что вы делаете в моей комнате,… маньяк!

– Прям таки маньяк? – улыбаясь, спросил Максим.

– Конечно! Воспользовались тем, что тетя Соня ушла, и ворвались в мою комнату. Что вам надо от меня?

– Вообще-то, нужно вам, а не мне. Я свое дело сделал, теперь удаляюсь, - усмехнувшись, Максим вышел из моей комнаты.

– Какое еще дело? Какое дело вы сделали?! – прокричала я вслед закрывшейся двери. Тут до меня дошло, то есть я вспомнила, что сама просила разбудить, чтобы успеть на собеседование. А я, спросонья, подумала черт знает что! Мне стало весело от моих мыслей, и я засмеялась.

Я привела себя в порядок и уже готова была выйти из дома, как аромат свежесваренного кофе привел меня на кухню, где, вальяжно развалившись, сидел Максим.

– Чай, кофе? – поинтересовался постоялец.

– Не суетитесь, я сама налью.

– Как скажете, я хотел за вами поухаживать.

– Я еще не настолько стара, что мне требуется помощь.

Я налила себе чашку кофе и расположилась за столом. Во мне сидел какой-то чертик, который постоянно заставлял меня дерзить Максиму. Странная реакция на молодого мужчину. Может, это защита, так как я чувствовала, что от этого человека исходит какая-то опасность. Но какая? Он ничего плохого мне не сделал. Так почему я веду с ним как кошка с собакой? Странно.

– Я просто хотел проявить вежливость по отношению к вам, а вы словно колючка. Неужели за вами никогда не ухаживали мужчины?

Вот и он это заметил, – отметила я про себя, чувствуя, что щеки мои слегка покраснели.

– Это вас не касается. И в дальнейшем попрошу не лезть в мою жизнь.

– Как вам будет угодно. Но давайте хотя бы будем вежливы друг к другу. Всё-таки мы будем жить бок о бок.

– Даже и не надейтесь!

– Я прошу не за себя. Тетя Соня будет переживать, если мы не найдем общий язык.

– Ладно, при тете Соне я буду сама вежливость.

– Вот и славненько. Приятно провести день, – сказал Максим, потом встал, взял чашку и поставил ее в раковину.

Я скривила лицо, сомневаясь в искренности его слов.

– А помыть? – спросила я с некоторой ехидцей.

– Тетя Соня сказала мне, что это ее забота.

– Ну, конечно, она вам сказала, а вы и рады…

– Мариночка, не портите утро ни мне, ни себе. К чему эти мелкие придирки?

– Не называйте меня Мариночкой. Из ваших уст это звучит противно.

– Вам не угодишь. То это не так, то то! Вам не говорили, что вы язва?

– Говорили и не раз такие же снобы вроде вас.

– Если обмен любезностями закончен, то разрешите откланяться.

Максим театрально поклонился и вышел. Ну что за наглец! Ушел, не дав возможности вставить мне последнее слово, – возмутилась я про себя.

Еще издали я увидела на холме небольшой отель, сверкающий своей белизной. Он стоял, как парусник среди моря зелени. Удивительно, как его построили, не затронув вековые деревья? Чаще всего, если идет стройка, то в радиусе ста метров не остается ничего растущего и процветающего. Надо отдать должное подрядчикам, которые позаботились о сохранности зеленых насаждений.

Около входа в отель меня встретила Оксана. Она очень обрадовалась, увидев меня.

– Привет. Молодец, что пришла пораньше. Евгений Алексеевич любит пунктуальных людей.

– Что ж, постараюсь и в дальнейшем быть точной, лишь бы меня взяли, – вздохнув, произнесла я, и подумала, что просыпаться рано по утрам – это будет подвигом с моей стороны.

Мы зашли в здание. Внутреннее убранство ошеломило меня. Нельзя сказать, что роскошь выпирала из всех углов, нет, это было нечто другое. Стильное что ли? В оформлении интерьеров преобладали светло-бежевые тона. Небольшие вставки золотистых металлических панелей добавляли шик. Но это не было безвкусным. Везде чувствовалась рука хорошего дизайнера.

Перед тем, как войти в кабинет, Оксана пожелала мне ни пуха, ни пера. Я послала ее к черту! Чему она осталась очень довольна.

Сердце мое забилось сильнее, когда я вошла в просторную комнату. Мне захотелось очень понравится хозяину отеля, чтобы он, не задумываясь, взял меня на работу. За большим современным столом сидел мужчина пятидесяти лет. Может быть чуть постарше. Ее пронзительные глаза тут же осмотрели меня с ног до головы.

Я постаралась одеться поскромнее: на мне были джинсы, футболка и легкие босоножки. Но и выбирать мне было не из чего. Ведь все свои наряды остались в Москве. В сумку в спешке я побросала что попалось под руку. Сейчас, конечно, лучше бы подошел вариант с юбкой чуть ниже колена, но такой у меня, отродясь, не было. Поэтому самый универсальный вариант – это джинсы.

Хозяин кабинета продолжал меня изучать. Было такое впечатление, что в меня кидают кинжалы, а я должна стоять и не шевелиться. Одно неловкое движение и нож пригвоздит меня к стене.

Фейсконтроль я прошла, после чего Евгений Алексеевич доброжелательно произнес:

– Проходите к столу, присаживайтесь.

Сердце стало немного успокаиваться, так как на лице мужчины появилась приветливая улыбка. Я присела на краешек стула в самом конце длинного стола.

– Итак, вас зовут Марина. Что еще можете рассказать о себе?

– Я родилась в Одессе, здесь мой дом. После школы уехала в Москву.

– Хотели, наверно, стать моделью? – чуть заметно улыбнувшись, произнес хозяин отеля.

– Да, попыталась. Не получилось. Потом работала менеджером по продажам, риелтором. Но не сложилось, сами понимаете, там надо очень много зарабатываться, чтобы иметь возможность оплачивать аренду квартиры, да и чтобы еще оставались деньги на жизнь. Вот решила вернуться в родной дом.

– Кем работают ваши родители?

– Меня с самого рождения воспитывала тетя.

– О, извините.

– Да нет, ничего страшного. Я совсем их не знала…

– А кем работает тетя?

– Она на пенсии. Раньше была поваром в детском саду.

– Почему вы хотите работать в отеле?

И что же мне ответить на этот вопрос? Не скажешь же ему о своих истинных намерениях.

– Мне кажется, это интересная работа. Найти хорошее место очень трудно, поэтому, если вы меня возьмете, то я буду добросовестно выполнять свои обязанности, – сказала я, почти не краснея. Это была полуправда, потому что найти хорошую работу действительно трудно, а вот что касается выполнения обязанностей, то я тут я слукавила. Но самое главное сейчас было понравиться Евгению Алексеевичу. А уж, что при этом я говорю, не имеет никакого значения.

– Хорошо, я возьму вас на испытательный срок. Мне сейчас нужны горничные. К обязанностям приступите с завтрашнего дня. Найдите администратора Зою Александровну и обговорите с ней свой график. Документы у вас с собой?

– Да, с собой.

– Вам надо еще справку о медосмотре. Ввиду исключения, мы сделаем все задним числом. Об этом вы тоже поговорите с администратором. Она вас посвятит в курс дела. Можете идти.

– Спасибо, я постараюсь оправдать ваше доверие.

– Да уж, постарайтесь. Наши постояльцы очень состоятельные люди, порой очень требовательны и капризны. Услужить им наша обязанность.

– Я поняла.

– Вот и хорошо.

Я не ожидала, что разговор окажется таким коротким. Ведь получить место горничной в приличном отеле очень сложно, тем более без медицинской справки. А вдруг у меня сифилис? Тьфу, тьфу, тьфу, не поминай о венерических заболеваниях в суе, – одернула себя я.

Хотя, шанс заразиться у меня не велик. На горизонте нет ни одного даже завалящегося мужичка. А Виктор? – тут же вспомнила я о новом знакомом из ювелирного салона. Не красавец, но вполне привлекательный на вид, да и обеспечен. Но почему-то перед глазами появился образ Максима в майке и шортах. Сердце предательски екнуло, но разум тут же запротестовал: «Нет! Нет! И еще раз нет! Никаких отношений с этим невоспитанным хамом у меня быть не может!»

"ИГРУНЬЯ" Глава 4-2

arbuzova — Fri, 31 Jul 2009 15:38:23 GMT

Продолжение Главы 4

В это время уже известный нам Максим, не спеша, прогуливался по Набережной. Около парапета он заметил одиноко стоящую молодую девушку, смотрящую на море. На ее лице играла безмятежная улыбка. Такая красавица и одна! – подумал молодой человек и решил исправить этот недостаток. Он подошел к перилам и, опершись на них, стал почти в упор разглядывать девицу. Естественно, что она заметила его взгляд и тут же повернулась к Максиму.

– МуЗЧина, что вы тупитесь на меня?

– Неужели не понятно, я вас клею, – улыбнувшись, произнес Максим.

– Та ваш клей просрочен, купите новый в лавке у ювелира Фимы, – небрежно бросила девушка, давая понять, что навязчивость молодого человека ей мешает.

– У меня клей лучшего качества, какое и не снилось вашему ювелиру. Передавайте привет Фиме.

Встретив со стороны девицы нежелание с ним познакомиться, Максим отошел от парапета и продолжил шествие по Набережной.

После еды тетя Соня устроила мне допрос с пристрастием: что, зачем и почему? Пришлось врать по ходу разговора, ведь не расскажешь ей всей правды. Я поставила ее в известность, что некоторое время поживу с ней, мол, соскучилась и надоела городская суета. Она очень долго допытывалась по поводу моей личной жизни, надеясь, что я скрываю от нее правду. Почему-то она пришла к выводу, что я поругалась со своим парнем и приехала к ней отсидеться, зализать свои раны. То, что мне нужно было отсидеться и зализать раны, она попала в точку. А что касается парня, то на любовном фронте у меня полный штиль. Об этом я пятнадцать раз сказала тете Соне, но у нее хватило терпения спросить о молодом человеке в шестнадцатый раз.

Тут я взвыла и попросила пощады. Тетя отпустила меня с миром, но сказала, что опять вернется к этому вопросу. Мне немного полегчало. Ведь именно первого разговора я боялась больше всего. Тетя Соня очень мудрая и проницательная женщина, она вполне могла почувствовать фальшь и пытать до тех пор, пока я не расколюсь полностью. Но, слава Богу, этого не случилось.

Теперь у меня было время понастальгировать и немного погулять. Сполоснувшись под уличным душем, смыв с себя дорожную грязь, я занялась марафетом и нарядами. Первое что я сделала – это примерила пару париков. Мне пока не хотелось быть узнанной, а то встречу кого из знакомых, начнут приставать. Я собиралась просто пройтись по маленьким улочкам, увидеть школу, а затем прогуляться по Набережной. Выбрав блондинистый парик, я надела шелковое легкое платье, а на шею повесила тоненькую ниточку жемчуга. Пока я застегивала застежку, то услышала скрип калитки и шаги.

Хм, неужто гости пожаловали к тете Соне или соседка, а может это постоялец? Интересно на него глянуть, подумала я и подошла к окну и немного отодвинула занавеску.

Н-да! Какой красавец, – тут же пронеслось у меня в голове, когда я увидела мужчину своей мечты. Я всегда рисовала себе именно такой образ идеального спутника жизни. У меня даже слегка перехватило дыхание. Вот уж никогда не думала, что можно так реагировать на мужчину. Интересный, однако, экземпляр, но нечего глазеть на несостоятельных мужчин. Пора заняться состоятельными, – одернула себя я, отошла от окна и стала заниматься макияжем.

Через час из зеркала на меня смотрела приятная молодая особа с белокурыми кудрями. Можно было отправляться на прогулку. Я выбрала блондинистый парик, потому что в курортном портовом городе можно выглядеть слегка легкомысленно. Если пройтись по Набережной, куда ни глянь, можно увидеть женщин любых возрастов, перекрашенных в блондинку. Любая модница всеми средствами старается свести желтизну на нет. Чего они только не делают ради красоты, но в итоге получают выжженные, безжизненные волосы, с неестественным белым цветом. И ради чего? Не ради красоты, а ради внимания со стороны мужчин, потому что на лицах коренных жгучих брюнетов висит лозунг: южные парни предпочитают блондинок.

Взяв сумочку, я вышла на крыльцо. Под кроной раскидистого дерева в шортах на плетеном кресле сидел постоялец и читал книгу. Ишь ты, эдакий интеллектуал! – усмехнулась про себя я, и сделала вид, что его не замечаю. Как и ожидала, последовала мгновенная реакция мужчины на мое неожиданное появление. Он положил книгу на плетеный столик и, широко улыбнувшись, в надежде произвести на меня впечатление своей неотразимостью, произнес:

– Откуда взялось такое очаровательное создание?

Я медленно повернула голову в его сторону и пренебрежительно бросила:

– Приехало.

– Погреться под теплыми солнечными лучами?

– Какая разница. И вообще, вы задаете много вопросов.

– Мне интересно, с кем я буду делить одну крышу.

– Знаете, делить крышу очень сложно. Можно упасть с высоты и кое-что отбить.

– А вам палец в рот не клади, откусите, – усмехнувшись, сказал мужчина.

– Общение со мной, вообще, опасно для жизни.

– Спасибо за предупреждение.

– Не за что, – бросила я на ходу, направляясь к калитке.

Я затылком чувствовала, что постоялец пожирал меня взглядом.

Вечер принес некоторую прохладу, с моря дул легкий ветерок. Было приятно погрузиться в воспоминания. Вот здесь на этом выступе я первый раз поцеловалась с мальчиком. Сколько мне тогда было? Десять или одиннадцать? Это произошло в четвертом классе, когда Тишка Митрофанов дал списать математику. За это он попросил поцелуй при луне. И откуда тогда он набрался этой романтики? А вот в этом закутке я дралась в кровь с Васькой Волынцевым, за то, что назвал меня сиротой. При слове «сирота» у меня екнуло сердце. Он был прав, я сирота. Хоть тетя Соня воспитала меня и любит как родную дочь, но у меня нет настоящих ни матери, ни отца. Мне сложно признаться самой себе, но я завидую тем, кто растет в полноценной семье. Можно купаться в любви родных тебе людей с утра и до вечера.

На глаза стали наворачиваться слезы, что-то я стала сентиментальна. Может слишком много проблем свалилось на мою несчастную голову, а решить их мне одной не под силу. Если нет ни мамы, ни папы, то надо найти хотя бы крепкое мужское плечо. Но опять же можно обмануться в спутнике. Вдруг он окажется не тем рыцарем, который сможет решить проблемы, а принесет в мою жизнь еще большие неприятности?

Каждая девушка рискует, соединяя себя с парнем брачными узами. Ей кажется, что сказка будет длиться вечно, что муж будет носить ее на руках всю жизнь. В итоге часто оказывается по-другому. Женщина взваливает на себя воз проблем и тащит его на себе. И это только ради нескольких ежедневных минут счастья. Кто посильнее, тот сможет изменить эту ситуацию. Ну, разведется, в крайнем случае. А ведь кто-то будет влачить с нелюбимым свое существование до конца дней. Чаще всего этой кто-то оказывается девушка, которую воспитывали в классических традиция. Она эти принципы и переносит в свою жизнь. Для таких домохозяек слово «развод» звучит ужасающе. Они сразу думают, как же им тогда жить одной с детьми на руках? Кто возьмет молодую мать на работу? А кто жениться на разведенке с детьми? Вопросы, вопросы, вопросы! И многие женщины не находят на них ответы.

В рассуждениях о зыбленности браков я вышла на Дерибасовскую. Зажглись фонари, и яркие огни вывесок игриво подмигивали, приглашая заглянуть в тот или иной магазин. Многие из них стали похожи на столичные бутики. Но странно было видеть сочетанная современных материалов, которыми были украшены входы в магазины с облупившимися стенами зданий. То есть дома разделились на несколько эпох: первые этажи – это неоновый рай двадцать первого века, а верхние этажи – образцы развала социализма на пышной архитектуре эпохи Возрождения. Часть исторических особняков была отреставрирована и выглядела вполне прилично, но это была лишь малая часть.

Другая часть домов тоже смотрелась сносно с внешней стороны, но стоило только войти во двор, как тут же щели, мох, прогнившие рамы и ржавые ручки показывали изнанку этих зданий. И вот в таких дворах можно было запутаться в бельевых веревках, которые тянулись от всего, что выступало: от водосточной трубы до высохшего крючковатого дерева, от ручки рамы до столба электропередач, от турника до носа Якова Моисеевича, восседавшего на чугунной лавочке. Да, да. Это был очень выдающийся нос. Кто запечатлел Якова в бронзе – одному богу известно, но, женщины, живущие в этом доме, были ему благодарны.

Мало того, что с Яковом Моисеевичем можно было поговорить нормально по душам, он все выслушает и даже слова не скажет в ответ, в отличие от их благоверных мужей, так и носом можно было пользоваться к общей радости домохозяек.

Не знаю как кому, а меня это не напрягало, потому что казалось все таким родным и знакомым. Однажды тетя Соня сказала мне, снимая свои баретки и показывая на кривой и распухший мизинец: «Плохонький, да свой». Уж, мало ли где мы родились, это наш дом, край, Родина. Родина от слова «родня», так что надо любить и жаловать, потому что она одна и другой не будет.

Пройдясь по одесским закоулкам, я вышла на главную улицу. Сейчас меня привлекали ювелирные магазины, так и тянуло в мир золота и бриллиантов. Хотелось полюбоваться игрой света в многочисленных гранях, почувствовать холод драгоценного камня на своей шее, и представить себя богиней, в крайнем случае, королевной. Они манили меня, завораживали, одурманивали.

Я вошла в один из бутиков и обомлела – какая же красота предстала моему взору: в ярком свете горели, сверкали, искрись всевозможные произведения искусств. Хвала мастерам способным подарить женщинам маленькие блестящие осколки счастья.

Не успела я опомниться, как ко мне тут же подошел молодой человек. На бейджике у него было написано «Менеджер-консультант Илья». Ни какой-то там продавец, а МЕНЕДЖЕР да еще и КОНСУЛЬТАНТ. Вероятно, по моему обезумевшему взгляду он понял, что мне нужна его помощь.

– Вы просто созданы для этих бриллиантов! – восхищенно произнес Илья шаблонную фразу.

– Вы так считаете?

– Я уверен. Хотите что-то примерить?

И зачем надо было спрашивать? Неужели было не видно по моим глазам, что, конечно, хочу!

– Да, вот эти сережки. – Легким движение руки я показала на золотые сердечки.

– У вас прекрасный вкус. Проходите-садитесь.

Пока я присаживалась за столик, менеджер аккуратно достал сережки и, положив их на маленькую черную подушечку, подошел ко мне. Положив передо мной подушечку, он любезно поинтересовался:

– Хотите, я вам помогу?

– Нет, спасибо, я сама.

Я стала вздергивать сережки в свои очаровательные ушки и рассматривать посетителей салона. Вон мужчина с сединой в волосах, одет с иголочки и в туфлях сшитых явно на заказ достал толстый портмоне. Идеальный объект для обработки. Но что-то желания нет с ним возиться. А вон женщина колеблется – то достает купюры из стильного кошелька, то, пересчитав, убирает. Сомневается.

Как я ее понимаю. Сама иногда мучаюсь, покупать или не покупать ту или иную вещь. Я думаю, что нет на свете женщин, которая бы хватала с прилавков и вешалок все подряд. Нам же надо прикинуть с какой сумочкой подойдут босоножки, будет ли гармонично сочетаться золото и форма сережек с часами от Картье, подходит ли цвет кошелька к цвету глаз. Хотя сейчас цвет глаз можно менять по пять раз за день. Проблема лишь в том, были ли заранее куплены разноцветные лизни.

Я подозвала менеджера.

– Спасибо. Они мне понравились, но мне надо еще подумать.

– Да, да, конечно. Мы будем рады увидеть вас снова.

Какой вежливый и ненавязчивый молодой человек. Хорошо же их здесь муштруют. Ненавижу, когда по десять раз навязывают товар: а посмотрите это, а посмотрите то, а у нас есть еще вот это, а у нас еще есть то… Таких консультантов так и хочется тюкнуть чем-то тяжелым по голове, чтобы сменили пластинку.

Я встала и направилась к выходу, сделав при этом маленький крюк в сторону мужчины с толстым портмоне. Мои руки чесались, так и хотели залезть в чей-нибудь карман. Это не порок, это болезнь. А больным людям надо прощать их слабости и капризы. Я боролась с искушением, но мои ноги несли меня в сторону мужчины, который оплатил покупку и стоял у прилавка, ожидая, когда миленькая упаковщица завернет маленькую бархатную коробочку в блестящую бумажку. Я проходила мимо, когда у меня потемнело в глазах, у меня перехватило дыхание и мое тело, словно мешок картошки, упало на начищенный до блеска мраморный пол.

Мужчина тут же обернулся и, подхватив меня на руки, понес на банкетку.

– Дайте срочно воды и вызовите Скорую!

– Да, сейчас, – суетливо произнес администратор зала и, подбежав к телефону, стал судорожно нажимать на кнопки.

Илья, который только что меня обслуживал, произнес растеряно:

– Как же так?! Она выглядела вполне здоровой. Это все жара!

– Может, она беременна? – предположила одна из покупательниц.

Тьфу, тьфу, тьфу! Только не это!!! – подумала про себя я. Быть в интересном положении в течение ближайших пяти лет я не собиралась.

Из-под чуть приоткрытых ресниц я заметила, как девушка-кассирша протягивает моему рыцарю, который сидел рядом со мной на банкетке и держал мою голову у себя на коленях, стакан с водой. Я облизнула свои сухие губы в ожидании, что мне сейчас дадут сделать несколько глотков живительной влаги, как мужчина набрал в рот воды и прыснул ее мне в лицо. Такого поворота событий я не ожидала. Я быстро открыла глаза, боясь, что мужчина повторит попытку. Быть оплеванной второй раз мне не хотелось. Да и красть кошелек я тоже передумала. Мне было это легко сделать, когда я лежала на кушетке, но я даже не попробовала что-либо предпринять. Почему этого не сделала? – запаниковала я. Неужели у меня проснулась совесть?! Будь она не ладна!

Так к чему был весь этот цирк?!

– Вам лучше? – обрадовался Илья.

– Да, простите. Здесь так душно. Мне лучше выйти на свежий воздух.

– Мы вызвали Скорую, – сказал администратор.

– Скорую?! Спасибо. Не стоило.

– Может вас подвезти до дома? – сказал мужчина, с любопытством разглядывая мое лицо.

– Нет, право не стоит. Простите, что заставила вас беспокоиться.

– Мне это не составит труда.

– Тогда я согласна.

– Вам, действительно, уже лучше? – поинтересовался администратор.

– Да, намного.

Администратор повернулся к менеджеру и произнес:

– Илья, отмени Скорую.

Парень кивнул и пошел к телефону.

Мужчина встал с банкетки и протянул мне руку. Я поднялась и машинально поправила волосы, вспомнив про парик. Но руки не нащупали каких-либо изменений, поэтому я выдохнула с облегчением.

Тут в себя пришла кассирша, она взяла с прилавка коробочку и, поместив ее в красивый небольшой подарочный пакет, протянула мужчине.

– Спасибо за покупку! Ждем вас снова! – произнесла девушка шаблонные фразы, широко растянув в улыбке рот.

– О! Чуть не забыл. Спасибо, – сказал мужчина, беря пакет в одну руку, а вторую предлагая мне.

Я оперлась на локоток своего рыцаря, одарив его своей благодарной улыбкой. Мы вышли из магазина.

– Пожалуй, стоит представиться. Евгений, – произнес мужчина.

– Марина, – ответила я.

– Теперь я смогу рассказывать всем своим друзьям, что спас молодую красивую девушку по имени Марина.

– Огромное вам спасибо. Извините. Вышло все так неожиданно…

– Что вы? Не стоит извиняться. Вы ни в чем не виноваты.

– Вначале доставила вам хлопоты, теперь вот отнимаю у вас время.

– Время, проведенное, с красивой девушкой – это подарок судьбы. – Евгений улыбнулся.

Какой он, однако, обольститель! – пронеслось у меня в голове. Мы подошли к шикарному «Мерседесу». Евгений открыл мне дверцу.

– Если вы будете продолжать делать мне комплименты, то у меня опять закружится голова, – сказала я, залезая в салон машины, в котором ощущался еле заметный аромат нежных женских духов.

Мужчина сел на место водителя.

– Ничего страшного, я теперь знаю, как приводить вас в себя.

– О! Только не водой! – засмеялась я.

– Хорошо, в следующий раз я попробую что-нибудь другое, – сказал Евгений и посмотрел на меня слегка прищуренным внимательным взглядом, от которого у меня, действительно, чуть не помутился рассудок.

Это же явный намек на продолжение отношений. А как же кольцо, которое он кому-то купил в ювелирном магазине? Я ничего не ответила в ответ, лишь удивленно приподняла одну бровь. Евгений самодовольно улыбнулся, он понял, что я не против новой встречи, потом завел мотор, и машина тронулась с места.

Мы быстро добрались до дома тетушки Сони, на прощанье Евгений чисто символически чмокнул меня в щечку и пообещал позвонить. Я не стала противиться этому. Зачем отказываться от богатого ухажера. Да и внешне он ничего, вполне солиден и даже не стар. А вдруг он моя судьба? – подумала я, когда Мерседес, скрылся в конце улицы.

Я открыла калитку и вошла во двор. На улице уже было темно. В саду горела одна лампочка под навесом, где расположившись за столом с самоваром, чаевничал Максим.

"ИГРУНЬЯ" Глава 4-1

arbuzova — Sat, 25 Jul 2009 22:10:43 GMT

Глава 4

Максима Смирнова природа наделила обыкновенной внешностью, но благодаря физическим тренировкам и врожденному вкусу, его тело приобрело превосходные мужские формы: при узких бедрах он раздался в плечах, что любой мачо мог бы ему позавидовать. Некоторое время после актерского факультета, он сыграл несколько второстепенных ролей в театре, но это не принесло ему удовлетворения. На главные роли не ставили, так как у каждого режиссера есть свои любимчики. И пусть актеру уже стукнуло за сорок, и у него уже обвисла кожа на лице, и появилось небольшое брюшко, но благодаря своему благодетелю, все равно будет читать монолог Ромео, стараясь убедить зрителей в своей непорочности. Максима такой порядок вещей не устраивал, и он подался на вольные хлеба. Поработав моделью и в стрип баре, он пресытился бурными романами и разгульной жизнью.

Родители Алексея осуждали сына за его неправильную жизнь. Как только выпадала свободная минутка, мать тут же начинала «пилить» его, чтобы он занялся нормальным мужицким делом, например, стал бы инженером, как и они с отцом. Максима эти домашние разборки жутко раздражали, поэтому он старался как можно меньше времени проводить дома.

Но однажды он понял, что находясь рядом со своими предками, ему все равно не дадут жить, так как он хочет. Поэтому бросив столицу после своего тридцатилетия, он отбыл в славный город Одессу поближе к теплу и морю, чтобы хотя бы на время отвлечься от постоянных упреков матери.

Максим снял угол у коренной одесситки в частном секторе и в свое удовольствие проводил уже два месяца. Первый месяц он купался и загорал, беззаботно флиртуя с красивенькими девушками, но когда он прилично загорел, то стал ловить на себе взгляды зрелых женщин, и которые, не стесняясь, делали ему неприличные предложения. Немного поразмыслив, Максим стал соединять приятное с очень приятным. Занятия сексом для него были не обременительными, ну а поощрения давали возможность платить за съемный угол, поэтому Максим решил немного задержаться в этом дамском раю. Почему бы не дать женщине то, чего она хочет, тем более что он способен любую женщину сделать счастливой? Пусть кто-то за глаза называл его Жиголо или Альфонсом, так это от зависти, думал Максим.

Набережная Одессы почти ничем не отличалась от набережной Ялты, Алушты, Гурзуфа и даже Монтё, где любил хаживать сам Владимир Владимирович Набоков. Но у нашего героя не хватало духу отправиться в Шверцарскую ривьеру, поэтому, облачившись в белый льняной костюм, Максим вышел на променад, где бьется о берег Черное море. Выбрав уютное кафе и устроившись за столиком, молодой человек заказал у официанта Виски и стал закуривать гавайскую сигару. Его небрежный взгляд блуждал по посетителям в поисках очередной богатой скучающей дамы.

Официант – молодой паренек, был расторопен, он быстро принес бутылку Виски и поставил на стол перед Максимом.

– Налить? – спросил официант.

– Да, – кивнув, произнес Максим, а потом добавил: – Скажи-ка любезный, у вас контингент солидный, или …?

– Бывает захаживают.

– Как часто?

– Ближе к вечеру.

Максим еще раз обвел взглядом кафе. Его заинтересовала шикарно одетая женщина, одиноко сидящая за угловым столиком.

– Кто такая? – молодой человек глазами показал парню на даму.

– Не знаю, первый раз вижу, – пожал плечами официант.

– Ладно, бутылку Шампанского за ее столик.

Официант кивнул и удалился. Максим стал смотреть на море, затягиваясь сигаретой и выпуская дым колечками. Через пару минут Шампанское стояло на столе дамы, появление которого вызвало у нее удивление.

– Простите, но я не заказывала Шампанского. Вы, наверное, перепутали, – произнесла женщина.

– Нет, что вы! Это вам презентовал молодой человек, – пояснил официант.

– Какой еще молодой человек?

– Который сидит вон за тем столиком, – парень кивнул головой в сторону Максима.

Женщина повернула голову и встретилась с взглядом Максима. На ее лице появилась чуть заметная игривая улыбка. Молодой человек произвел на нее впечатление. Максим это заметил, поэтому тоже улыбнулся и склонил немного голову в знак приветствия, потом встал и медленно пошел к даме.

– Разрешите присесть?

– Пожалуйста.

– Макс.

– Рина.

– Какое необычное завораживающее имя, – пошел в «атаку» Максим.

– Вы находите? – кокетливо спросила Рина.

– Да, и сама хозяйка очаровательна, – обволакивающим голосом произнес Максим, обнажив все тридцать два зуба.

Дама засмеялась, а потом посмотрела вдаль на солидного мужчину, идущего к их столику, затем опять перевела взгляд на Максима.

– Да, вы, друг мой, сердцеед. Умеете женщине сделать комплимент.

– Я сердца не ем, я их завоевываю, – немного игриво, сощурившись, сказал Максим.

– Увы, но мое уже завоевано. Вы опоздали, – произнесла Рина и подмигнула мужчине в спортивном костюме, который уже стоял рядом со столиком, за спиной Максима.

– Я готов вызвать своего соперника на поединок, – продолжил заигрывание ничего не подозревающий Максим.

И тут, словно гром среди ясного неба, прозвучал бас над ухом Максима.

– Что ж, я принимаю вызов, – сказал мужчина в спортивном костюме.

Максим чуть не подскочил на стуле от неожиданности. Он повернул голову и увидел довольно-таки крупного мужика, стоящего за его спиной. Небольшая щетина на лице незнакомца добавляла ему брутальности. Он был еще высок ростом и широк в плечах. Максим и сам был спортивен, но вот мерятся силами с обладателем бандитской внешности, ему что-то не хотелось, поэтому он быстро встал и попятился к выходу.

– О, извините, я был сражен красотой вашей женщины. Ничего боле…, – произнес он как можно искренне.

Максим случайно сбил стул, чем вызвал веселье у Рины и ее кавалера.

– Куда же вы? – смеясь, произнесла Рина.

– У меня дела, – бросил на ходу Максим уже около выхода.

Но тут к Максиму подоспел официант.

– А расплатиться?

– Вот, возьмите, сдачи не надо.

Молодой человек шел по Набережной и в душе радовался, что отделался легким испугом. Конечно же, он мог показать силу. Но зачем? Он был явно третий лишний, – оправдывал свое стремительное бегство Максим.

Наконец-то мы добрались, – обрадовалась я, когда поезд подъезжал к Одессе. Теперь я начну новую жизнь, с чистого листа. Хотя то, что я задумала – устроится в частный отель и шантажировать постояльцев не ангельское занятие. Но жить на что-то надо. Тетя Соня уже на пенсии и ей будет обременительно меня содержать. А почему бы мне не устроиться на работу? Нет! Только не это! При слове «работа» мой организм выворачивается на изнанку. Не в моем характере трудиться от звонка до звонка. Да и кем я смогу работать? Разве что продавщицей. Такая работа меня еще больше развратит.

Если в отеле я буду экспроприировать богатых людей, то это вполне нормально. Робин Гуд тоже этим помышлял и считался положительным героем. А отнимать последние копейки пенсионерок в магазине – это уже ни к какие ворота, извините…

– Ну что, пора прощаться, – сказала Оксана, снимая свой багаж с полки.

– Да, пора.

– Надеюсь, мы еще встретимся.

– Я буду ждать от тебя звонка, – произнесла я, надеясь, что ждать мне придется не долго.

Мы с Оксаной чмокнули друг друга в щечки, и я вышла из купе, а она еще осталась собирать вещи, которые не успела уложить в сумку.

Вот я и вернулась, Одесса-мама! Надолго ли? Вдохнув теплого, чуть пыльного воздуха, меня охватило чувство ностальгии. Корни – они и в Африке корни. Вы когда-нибудь приезжали в дом, где провели свое детство? Помните тот сладкий дурман с привкусом горечи? Что-то теплое и родное всплывает из памяти и обжигает душу, а безвозвратно ушедшие годы добавляют тоски. Это и есть коктейль под названием НОСТАЛЬГИЯ.

Вокзал встретил по-Одесски. Стоило мне выйти из здания, как около меня тут же притормозил частник и поинтересовался:

– Девушка, вас подвезти или как?

– Я к незнакомым мужчинам в машины не сажусь.

– Но проблем! – на английский манер произнес водитель, а потом высунул из окна руку для приветствия, – Гоша.

– Мэри.

– Садись, Мэри, прокачу.

– Прокатишь со свистом?

– Обижаешь, красавица! – надул губы Гоша. – Я имел ввиду, что доставлю с ветерком.

– А за ветерок вы возьмете двойную цену? – спросила я, закидывая сумку на заднее сидение, а сама, располагаясь рядом с водителем.

– Шо вы, девушка, Гоша никогда не берет двойную цену. Гоша джентльмен.

Мужчина завел мотор, и машина тронулась с места.

– Я вам об этом напомню, когда буду расплачиваться, – ухмыльнувшись, сказала я и стала рассматривать южный пейзаж, город, в котором не была около двух лет. Как-то я приезжала под Новый год навестить тетю Соню.

Тогда мои дела шли неплохо, и я могла позволить себе такую поездку. Я поработала немного в одной риелторской конторе, чтобы присмотреть себе хорошую квартирку. То есть с пользой провела время, не только изучила рынок жилья, но и заработала неплохую сумму денег. Ведь я могла уломать на покупку квартиры любого клиента. Как любил подначивать меня босс – даже мертвого.

Был один случай в моей практике, когда провинциалка осуществила фиктивный брак с мужчиной, который отбыл в мир иной, а заодно от его имени, на то были нотариально заверенные документы, купила квартиру. А я ей в этом помогла. Что не сделаешь ради таких же, как я – несчастных провинциалов, которые родились не там и не у тех родителей. Родителей мы не выбираем. А мне так вообще досталась одна гулящая мамаша, да и та сбежала через месяц. И что делать в такой ситуации? Сидеть и ждать у моря погоды? Ну, посидела я до 18 лет, и ничего в моей жизни не изменилось. Вот тогда-то я и поняла, что надо действовать, а не сидеть, сложа руки.

Снова я у моря! Как старик у разбитого корыта. От чего начала к тому и приехала. Хотя московская квартира не пропадет. А вот багажа за плечами у меня нет. Ничего я не приобрела, кроме жизненного опыта, хотя и это не маловажно.

И вот оно – море! Темная, глубокая, холодная, таинственная стихия! Я высунула голову в открытое окно и любовалась морскими пейзажами. Вот остроносые тополя, которые снились мне длинными зимними ночами. А вот и Оперный! Как стоял, так и стоит. Куда ж он денется-то? – улыбнулась я своим мыслям.

Мы въехали на тихую улочку с частными домами. Дорога, как и была раздолбанной, так и осталась таковой. Когда машина попадала в какую-нибудь колдобину, то я подпрыгивала на сиденье как зайчик, отчего водитель поглядывал на меня и улыбался.

Сердце предательски защемило, когда я увидела до боли знакомый забор. Он был свежее выкрашен, словно его специально покрасили к моему приезду. Неужели тетя Соня сама сподобилась?

Я попросила шофера остановиться. Конечно, Гоша оказался не джентльменом, и запросил двойную цену, думая, что меня можно обмануть как лохушку. Но я приблизительно знала, сколько стоит дорога от вокзала до дома. Поэтому, отдав только половину суммы, я приплюсовала к ней кукиш. Гоша тут же попросил тогда добавить мелочишка на масло. Ох уж эти одесские шуточки. Их теперь не часто услышишь на улицах города, но среди коренных жителей все же встречаются индивиды, которые обладают великолепным чувством юмора. К таким индивидам можно было отнести и мою дорогую тетю.

Взяв багаж с заднего сидения, я вышла на улицу. Был уже поздний вечер, но солнце еще окончательно не село. Деревянный дом утопал в буйстве зелени. Деревья подросли и почти полностью прикрыли своими ветвями крышу, отметила про себя я. Это хорошо. Под ветвистой кроной дом не так сильно нагревается. Вряд ли тетя пользуется кондиционерами. Во времена моего детства у нас просто были открыты все окна, и по комнатам гулял сквозняк. До десяти лет я в одних трусах и босиком бегала в саду и доме. На смену трусам пришел купальник. Можно сказать, что на одежду тетя Соня особо денег не тратила. Когда я была маленькой, то довольствовалась малым.

Я подошла к калитке и вошла во двор.

– Тетя Соня, встречай гостей! – крикнула я радостно, ожидая одесскую шуточку, которых у тети было превеликое множество.

– Не орите мне в уши, я не глухая.

А вот и сама тетя Соня! Она вышла из-за кустов смородины вся такая необъятная как и была. В ее глазах сверкнули озорные «чертики».

– И шо я вижу? Вы посмотрите, кто к нам приехал?! Та это ж Маня. Не признала я свою кралечку! Богатой будешь, как та королева бензоколонки.

– Поскорее бы.

Тетя смачно меня чмокнула в губы и обняла.

– Та шоб на тебя напали деньги, как рыбинспектор на браконьера! А ты от них не могла отбиться даже при желании.

Тетя Соня ласково хлопнула меня по попе.

– Та хватит тут торчать, как буй на волнорезе! Пошли в дом кушать, а то соседи скажут – шо тетя Соня уморила на пороге свою красапету.

Я зашла в дом, оставила багаж в своей комнате, в которой так ничего и не изменилось с последнего моего пребывания, а потом пошла мыть руки во двор. Когда я вернулась, из кухоньки тянулся аппетитный аромат, знакомый мне с детства. Тетя Соня жарила на сале картошку с луком. На столе уже стола тарелка дымящегося ядрено бордового борща. Уж в чем, в чем, но в приготовлении пищи тетя была спецом. Когда она была помоложе и в силе, то работала шеф-поваром в детском саду. Хоть на нее неоднократно жаловались воспитатели, за ее слишком не диетическую пищу, ничего поделать не могли, так как сами обожали ее готовку.

Я села за стол и с удовольствием принялась за еду. Ведь последнее время, за неимением денег, мне пришлось попоститься.

– Та не нарадуюсь я, как хомячит моя Манечка. Ща еще картошечки с сальцом, чтобы щечки зарумянились как эти харчики на сковородке, и будет наевшаяся моя девочка до не можу.

– Тетя Сонечка, борщ славный у тебя, как всегда, но я уже не можу.

– Ох, неужто не нравится моей красапеточки как готовит тетя Соня?

– Нравится, очень нравится, только я и так уже много съела.

– Та разве ж это много?

Тетя Соня показала мне большую сковородку, полную картошки с салом.

– Мой постоялец за раз всё съедает.

– Ты взяла себе жильца? – удивленно спросила я.

– Та какой он жилец? Ни грамма мяса на мешок костей.

– А где он? На море пошел?

– Та кто ж его знает и хде? Може на море, а може Кралей столичных цепляэ. Мне-то шо об нем думать? Мой червонный интерес уже иссох весь, шо вобла на «Привозе», мне шо надо? Шоб деньгУ исправно платил, вот и весь мой интерес. А вот еще мой интерес до тебя – долго ли ты будешь навещать свою полузабытую тетю Соню?

– И ничего не полузабытая. Ты моя самая любимая. У меня ж кроме тебя больше никого нет.

– Та прям таки самая коханая? – довольно улыбнувшись, сказала тетя Соня.

Я встала, подошла к тете и обняла ее. Это единственный человек во всем свете, которого я люблю.

– Самая присамая. Ты же мне как мама. Вырастила, выкормила, да на путь истинный направила.

– Еже ж боже мой, у меня щас расцветуть уши от такого бальзаму.

– Ну и пусть расцветают, будешь тогда самой цветущей фифой на этой улице.

"ИГРУНЬЯ" Глава 3-2

arbuzova — Wed, 22 Jul 2009 09:29:18 GMT

Продолжение Главы 3

Машина, в которой ехал Николай Николаевич, остановилась на перекрестке. Водитель Леша, ожидая зеленого сигнала светофора, безразлично смотрел в окно. Его хозяин доставал из дипломата какие-то важные документы, чтобы успеть с ними познакомиться до приезда в офис.

Тут блуждающий взгляд Леши случайно остановился на уже знакомой ему девушке. Сейчас сложно описать, какое удивление он испытал, увидев Марину. Опять бегущую Марину!

– Николай Николаевич, вы только посмотрите, за нашей новой знакомой опять кто-то гонится.

Николай Николаевич отвлекся от бумаг и устремил свой взор на Мэри, которую опять кто-то догонял.

– Ого, эта девушка умеет находить неприятности на свою голову. Надо помочь. Обещал ведь.

– Как скажете, шеф!

В тот момент, когда зажегся зеленый свет, к перекрестку подбежала Марина. Она хотела было завернуть за угол, но увидела знакомую машину с открывающейся дверцей. Не раздумывая, она сиганула в салон. Машина рванула с места. Бедный красный и взмокший от пота абмал с трудом переводил дыхание, но у него хватило сил показать вслед уезжающей машины огромный кулачище.

Как только я залезла внутрь машины, то Николай Николаевич и Леша улыбнулись мне как старой знакомой.

– Марина, как вам удается, так быстро негативно располагать к себе людей? Как вы еще живы до сих пор?

– Я сама удивляюсь, – улыбнулась я в ответ.

– В церковь вам надо, – сказал Леша и бросил на меня взгляд в зеркало.

– Зачем? – удивилась я.

– Наверно, вы много грешите, вам стоит покаяться, – решил пояснить Николай Николаевич.

– А может, кто-то сглазил, – предположил Алексей.

Да, грешила я много. Может быть, действительно, мне надо сходить в церковь и замолить свои грехи. Если я, конечно, доживу до завтрашнего утра. Потому что, судя по частоте неприятностей, наваливающихся на мою бедную говору, мое дальнейшее существование было под вопросом.

– Николай, вы меня выручаете уже сегодня второй раз, – искренне сказала я и посмотрела на своего спасителя. Что-то было в его облике знакомое. Словно я видела его раньше.

– Я подрабатываю в свободное время ангелом-хранителем, поэтому давайте-ка мы вас подвезем до вашего дома?

– Ну… хорошо, – не стала сопротивляться я. Если подвезут, то это будет прекрасно.

– Так куда мы путь держим? – спросил Леша.

– На Петейкинскую, – радостно сообщила я.

Около моего дома мы оказались через 10 минут. Я быстро распрощалась с Николай Николаевичем и поспешила к подъезду. Мне так хотелось поскорее добраться до квартиры, закрыть крепко накрепко дверь, отключить все телефоны, налить горячего чая, слава богу, заварка у меня еще не кончилась, и спокойно обдумать дальнейшее свое житие-бытие.

Мне осталось преодолеть еще метров десять до подъезда, как я увидела подъезжающую к территории нашего дома машину, в которой сидели два охранника из казино. Забыть я их не могла. Такие лица впечатываются в память, а потом появляются во время сна ввиде кошмаров.

– О, мама миа! Но чем же я прогневала всевышнего? Ну почему он послал мне столько неприятностей?

В голове сразу возникла мысль, что надо бежать. Надо куда-то скрыться на время. В уме крикинула, сколько времени у меня в запасе, пока охранники из казино будут выяснять отношения с охранником-консьержем нашего дома. Пришла к неутешительному результату – практически ноль. У меня от силы секунд 30, чтобы собрать сумку и покинуть квартиру.

В беге я сегодня уже натренировалась, поэтому перепрыгивала через две ступеньки элементарно. Ключами открыла дверь только с 3 раза, так как руки нервно дрожали. Ворвавшись в квартиру и захлопнув за собой дверь, я ее пару раз дернула за ручку, чтобы убедиться, что дверь точно закрылась, потом нацепила цепочку и задвинула щеколду. Если что, то металлическая дверь может на время остановить моих преследователей.

Я на несколько секунд замерла. Вдруг у меня паранойя, и никто за мной не гонится? Может мне просто показались знакомыми те два здоровых парня в машине? Ну, даже если и так, то господин Кожин все равно от меня не отстанет. Надо делать ноги! И чем быстрее, тем лучше.

И я знаю, куда мне стоит направиться. Я давно не была в Одессе у своей любимой тетечки Сонечки. Жаль, что мне придется так неожиданно покинуть свою квартиру. Я так надеялась, что в моей жизни скоро произойдут перемены, мне встретится принц на белом коне, и мы будем здесь жить в любви и согласии. Как же мне хотелось уже спокойствия и уюта! Вечная гонка в поисках денег меня уже утомила.

А сегодняшний день, вообще, прошел под девизом: «Беги, Мэри, беги», думала я, молниеносно перемещаясь по квартире, выключая все осветительные и бытовые приборы и попутно закидывая в сумку необходимые вещи. Одежды оказалось очень много, разноцветные тряпочки торчали из сумки. Но сортировать ее не было времени, потому что раздались трели соловья, кто-то нетерпеливо жал на кнопку звонка.

– Звоните, звоните! Мой дом – моя крепость! – с придыханием сказала я, так как корячилась, застегивая сумку, при этом высунув язык как загнанная собака.

«Соловей» захлебывался от своей песни уже пять минут, когда я надевала легкие парусиновые бежевые тапочки, слава богу, не белого цвета. Я уже успела переодеться в джинсы и футболку и обежать еще раз квартиру, проверив, все ли я выключила. Взяв сумку, я обвела прощальным взглядом свою квартиру и поспешила на кухню, где имелся запасной черный выход.

Трели соловья стихли, а вместо них раздался тупой звук. В этот момент я выходила на небольшой балкончик, с которого по лестнице я спустилась на крышу. Потом пробежалась по ней и попала в другую секцию дома. Через пару минут я была уже на улице.

Я поймала частника, и он быстро довез меня до вокзала. Я обменяла двести долларов, которые позаимствовала у Михаила Петровича, расплатилась с шофером и направилась к табло.

Расписанием поездов дальнего следования я осталась довольна. Ближайший поезд до Одессы отбывал через полчаса.

– То, что надо.

Около касс толпился народ, но я была в курсе, что на ближайшие поезда, можно покупать билеты без очереди. Я-то это прекрасно знала, и люди, стоящие в длинной веренице за билетами, тоже это прекрасно знали, но, тем не менее, сразу же стали возмущаться. Это такой у нас менталитет, встать грудью и никого не пропустить вперед. Вот и передо мной возникла толстая потная тетка, которая, уперев руки в бока, стала громко кричать.

– Девушка! Умная шо ли? Ти еще не родилась, када я тут очередь позанимала.

– Я спешу на поезд, он отходит через тридцать минут. Мне надо снять бронь, – вежливо сказала я.

– Ишь, кака шустрая нашлась, бронью прикрывается, шобы только проскочить вперед!

– Но мне надо на поезд до Одессы. Он уже на платформе стоит.

Тут к толстой тетке присоединился пожилой сухенький дед, который скрипучим голосом произнес:

– Мало ли что у кого стоит, но всему свое время.

Мне так и хотелось съязвить этому старикашке, что у него-то уже с этим проблем нет, но сдержалась. Не хорошо это, сама когда-нибудь буду старой и беспомощно. Хотя… если я сейчас не уеду, то до седых волос точно не доживу.

На помощь мне пришла кассирша.

– Девушка, вам на 23 до Одессы?

– Да.

– Давайте паспорт, деньги. Вам один?

– Да, – обрадовано произнесла я.

Толстуха, фыркнув, отошла от кассы и встала в свою очередь. А дедуля смерил меня презрительным взглядом. Ну и пусть, так как счастливый билет я уже держала в руках.

Я зашла в купе, в котором уже сидела миловидная девушка.

– Добрый день. Вот и мое место.

– Добрый. Вы тоже до Одессы? – улыбнувшись, спросила она.

– Да, – произнесла я, убирая сумки под нижнее сидение.

Про себя подумав, надо же по брони дали вполне приличное место внизу в середине вагона, ни где-нибудь наверху или около туалета. Я села напротив девушки, и посмотрела в окно, испытывая некоторое неудобство. Если я могу быстро найти общий язык с мужчинами, то вот с девушками у меня как это получается плохо. Но моя соседка, видя мое замешательство, тут же протянула руку для знакомства.

– Меня зовут Оксана, а тебя?

– Марина.

– Нас пока двое в купе, а поезд уже скоро тронется.

– Ну и хорошо, надоели эти мужчины.

– Еще два места сверху не занято, – говорит Оксана, показывая головой на верхние полки.

– Если что, то мужчины займут свои любимые позы.

– Вы одесситка? – улыбаясь, произнесла девушка.

– А что заметно?

– Свой свояка видит из далека.

– Я родилась и жила в Одессе, но уже 5 лет как перебралась в Москву.

– А я приезжала навещать подругу.

– Навещать? Она что, болеет? – игриво спросила я.

На лице Оксаны появилась улыбка.

– Дорога будет интересной.

Вагон дернулся, и платформа плавно поплыла за окном. Мы с Оксаной замолчали и уставились в окно, каждый думая о своем. Я смотрела на удаляющийся перрон и чувствовала одновременно и облегчение и обиду. Облегчение потому что, наконец, закончилась моя гонка. Может быть, давно надо было бросить все к чертовой матери и уехать туда, где мои корни, пусть меня с Одессой связывала только тетя Соня, но она всегда поддержит и поможет в трудную минуту. А вот подруг, даже среди одноклассниц, у меня там не было, так как они не вынесли мой скверный характер и исчезли из моей жизни навсегда еще в начальных классах. Да! Скверный характер! Я самокритична. Что выросло, то выросло, как говорят в одной оперетте.

Что касается обиды… Мне пришлось сорваться с насиженного места. Хотя моя жизнь и являла собой эталон хаоса и непредсказуемости, жалко бросать мою уютную квартиру. Надо будет через некоторое время приехать на недельку, чтобы сдать ее каким-нибудь порядочным квартирантам, пока я отсиживаюсь, отлеживаюсь, отдыхаю у тети Сони. Конечно, «порядочным квартирантам» – сильно сказано. С первого раза очень проблематично отыскать именно чистоплотных, пунктуальных людей, которые не превратят дом в бедлам и будут четко день в день оплачивать аренду.

В купе заглянула проводница.

– Девочки, ваши билетики.

Я и Оксана полезли доставать билеты, пока мы рылись в своих сумках, проводница продолжила:

– Вам повезло, не всю бронь раскупили. Пока одни поедете, но есть вероятность, что не до конца.

– Как не до конца? – удивилась Оксана, видно думая о чем-то своем и не правильно растолковала слова Проводницы.

– Может, на какой станции к вам пассажиры подсядут, – улыбнулась женщина, беря из наших с Оксаной рук билеты.

– Уж лучше бы пассажирки, – тихо произношу я, вспоминая, сколько неприятностей принесли мне мужчины только за сегодняшний день.

Пока проводница разносила чай, уже потемнело, и за окнами мелькали огоньки от фонарей. В окнах частных деревянных домов, тоже горел свет. Монотонный стук колес успокаивал, настраивал на разговор. Чем мы и занимались с Оксаной, чаевничая. У моей соседки был большой запас всяких сладостей, которыми она любезно со мной поделилась. Ведь я не успела прикупить продуктов, так как до отхода поезда были считанные минуты.

– Значит, у тебя был отпуск? – спрашиваю я.

– Да, маленький. Я брала только две недели, еще две оставила на осень.

– А где ты работаешь?

– В новом отеле прям на берегу моря. Такая там красота и благодать. Правда, времени не хватает ей насладиться.

–Почему?

– Я горничная, но и других забот хватает. Постояльцы у нас требовательные, то это не так, то это не то. Так и бегаю по коридорам, старясь всем угодить.

– Да, не позавидуешь.

– Но это компенсируется знаешь чем?

– Чем?

Оксана поддается чуть вперед ко мне и тихо заговорщицки произносит:

– Тем, что соприкасаюсь с тайной.

– Не понимаю. С какой тайной? – удивляюсь я.

– Знаешь, у нас ведь порой останавливаются известные звездные личности, которые привозят своих любовниц и любовников. Думают, что отель новый, да и небольшой, никто ничего не узнает. И что же они вытворяют у нас?!!!! Обалдеть! Вот смотрю на их выкрутасы и диву даюсь! Бесплатный цирк! – Оксана весело произносит последние фразы и с аппетитом откусывает печенье.

Хм, а ведь такие тайны могут дорого стоить, если ими умело распорядиться, – сразу же промелькнула в моей голове мысль. Я попыталась от нее избавиться, но она уже въелась в мой мозг и стала сверлить, не останавливаясь.

– Оксан, слушай… А у вас нет, случайно, свободных вакансий? А то ведь мне сложно будет найти нормальное место.

– Понимаю. Но вроде не было. А потом с улицы абы кого не берут, только по рекомендациям.

– Жалко, – с сожалением произнесла я. Эх, только удача помахала передо мной своим хвостом, но тут же улетела.

– Но… может, попробую что-нибудь придумать.

Я оживилась.

– Оксана, я буду век тебе благодарна. Если получится, то первая моя зарплата – твоя.

Раздался звонкий смех Оксаны.

– Ну, ты даешь, ничего еще не ясно, а ты уже деньгами раскидываешься.

– Это для того, чтобы у тебя стимул был. Я ведь от чистого сердца.

– Хорошо, только координаты свои мне тогда оставь, – продолжая улыбаться, произнесла Оксана.

– Всенепременно! – обрадовано воскликнула я, готовая обцеловать почти неизвестную мне девушку.

В купе, уже не стучась, заглянула проводница. Ее глаза подозрительно блестели. Ага, понятненько. Уже кто-то из пассажиров предложил женщине отпить сорокоградусной и, судя по виду веселой проводницы, она не отказалась.

– Ну, чё, девицы-красавицы, чайку ЯщО будете?

– Нет, спасибо, – говорит Оксана. У нее уже припасена заварка, а кипяток имеется в чане.

– Обпились от души! – произношу я для убедительности.

– Ну, как знаете. – После этих слов проводница исчезает за дверью.

– Оксана, огромное спасибо за угощение, – поблагодарила я свою соседку.

– Да не за что. Пойду-ка, я руки помою.

Оксана вышла из купе, а я стала смотреть в окно и думать о своей судьбе.

Вот и остались в прошлом пять лет в Москве. Сколько мне пришлось пережить, выстрадать ради того чтобы обосноваться в ней. И теперь эти пять лет можно выкинуть на помойку. Именно там им и место. Разве можно назвать жизнью годы, когда приходилось играть по чужим правилам, врать, выкручиваться, заниматься черт знает чем. Что у меня в багаже? Ничего! Хотя… почему ничего? Я приобрела огромный жизненный опыт, воспитала свою волю и характер. Значит, все же нельзя скидывать со счетов эти пять лет. Путь порой они были трудными, порой ужасными, но они мои и никуда от них не деться. Да, мне пришлось бороться за место под солнцем, ведь я росла, отнюдь, не нежным цветочком в домашних условиях, за которым ведется ежедневный уход. Я была кактусом – горьким на вкус и колючим с виду, который, куда не ткни, везде даст корни и будет расти наперекор всем ударам стихии.

Мерно стучат колеса, и под их монотонный звук я заснула, даже не подозревая, что скоро моя жизнь изменится. Ведь судьба мне подарит встречу с мужчиной. Но каким мужчиной! О! Если бы я только знала…

"ИГРУНЬЯ" Глава 3-1

arbuzova — Wed, 22 Jul 2009 02:14:14 GMT

ГЛАВА 3

В шикарной иномарке, расположившись на заднем сиденье, ехал глава компании «Мобайл системс» Николай Николаевич Алексеев. Мужчина был красив собой, можно сказать – в самом расцвете лет. Ему недавно исполнилось 43 года и как большинство мужчин, он не смог преодолеть кризис среднего возраста, поэтому женился в третий раз на молоденькой актрисульке Оленьке Проделкиной. Фамилия ее была не очень звучной, поэтому она с удовольствием согласилась стать Алексеевой. Наконец-то в театре перестали коверкать ее фамилию. Как только не обзывал Оленьку режиссер: «Где эта, черт возьми, Переделкина!», «Как ты произнесла эту фразу, Офелия Недоделанная». «Из-за этой Обделкиной провалился спектакль!» – рыдал режиссер на плече у гримера.

Но больше всего радовалась Оленька, что она из грязи попала в мир гламура и богатства. Что бы она ни просила у своего благодетеля-мужа, то тут же получала. Сегодня Оленька хотела шикануть на новенькой машине, которую недавно приобрел ее муж. Но когда он уходил, она еще нежилась в кровати, так как принадлежала к людям искусства, которые ведут богемный образ жизни: спят до обеда, вечером работают в свое удовольствие, а ночь проводят в гулянках и пьянках. Конечно, Оленька не злоупотребляла ночными бдениями со своими коллегами, все же она молодая жена, но после премьеры выпить сам Бог велел. Вот она вчера и перебрала немного с коктейлями. Или коньяком? Точно она не помнила, но это не суть важно. Просто сегодняшним утром ей было трудно поднять голову от подушки, чтобы поцеловать на прощанье своего любимого и уважаемого мужа.

Звук, закрывающийся двери, разбудил ее. Она быстро встала с кровати и подошла к окну в надежде сообщить Николаю свою просьбу, машина скрылась за поворотом.

Николай Николаевич выехал из своего коттеджа, который был расположен недалеко от особняка Михаила Петровича Сергиенко – президента банка «ALL». Николай Николаевич и господин Сергиенко не то, чтобы были дружны, но соседство обязывало к некоторому церемониалу. То есть если их пути где-либо пересекались, то мужчины вешали на свои лица шаблонную улыбку и протягивали друг другу руки для приветствия.

Машина проезжала рядом с домом Михаила Петровича, когда у Николая Николаевича зазвонил мобильный телефон. Мужчина взял трубку и нажал на кнопку. В телефоне раздался ласковый Олечкин голосок. Молодая жена просила своего любимого и ненаглядного мужа разрешить взять новую машину.

– Да, Оленька, хорошо. Бери Вольво, но только умоляю, аккуратнее. Все, целую.

Мужчина отключил мобильный и убрал его в карман. Шофер бросил беглый взгляд в зеркало дальнего вида на хозяина. Николай Николаевич тоже посмотрел на водителя, а потом сказал:

– Леша, ты же знаешь, я не могу отказать красивенькой девушке, тем более что она является моей женой.

– Но вы же говорили, что сами будете на Вольво ездить, – недоуменно произнес шофер.

– Увы, мужчинам иногда надо платить за ля мур ту жур.

– Все зло от этих женщин. Я им руль вообще бы никогда не давал, – сердито произнес Леша.

– Хватит возмущаться, ты лучше на дорогу гляди.

Шофер Николая Николаевича был опытным водителем, но по территории коттеджного поселка ехал медленно, так как по асфальтированной гладкой дороге, кроме машин, любили кататься на велосипедах малышня, прогуливаться молодые мамы с колясками, а старым обеспеченным дамам было просто необходимо встать на самой середине и обмениваться последними слухами и сплетнями – что да где произошло в их элитном поселке: какой олигарх разорился, где пожарные спасли персидского кота, и кто водит в свой дом любовниц.

Леша посмотрел вперед и увидел интересную картину – босиком по дороге бежала девушка, а за ней гнались два огромных мужика.

– Шеф, посмотрите, – сказал водитель и кивнул головой вперед, – Я же говорил, что женщины – зло!

– А я думаю, что этой девушке нужна наша помощь.

– Зачем? Смотрите, как она грациозно бежит, словно горная лань.

– Лань, не лань, а вот помочь ей стоит. Останови.

Мои силы уже на исходе, еще немного и меня догонят, думала я, оглядываясь назад на преследовавших двух охранников. Да еще эта чертова машина. Сейчас остановят, затащат вовнутрь, и Мэри будь здорова, то есть, начиная со следующего дня рождения, самым главным пожеланием мне будет тост за здоровье, потому что Михаил Петрович отомстит мне за ударенную голову, и остаток своих дней я проведу, добывая деньги на лекарства.

А может все же в машине не посланники Михаила Петровича, а вполне приличные люди? – надеясь на чудо, я заглянула в салон машины. Автомобиль остановился чуть впереди и дверца машины открылась. О, Боже! Что же делать? Ну, хуже уже не будет, все равно меня сейчас уже догонят, поэтому надо воспользоваться хоть малейшим шансом, избавиться от охранников.

В салоне машины на заднем сиденье сидел вполне приличный мужчина. Он немного наклонился, чтобы меня увидеть и произнес приятным голосом:

– Садитесь.

Время на раздумывания у меня не было, поэтому я шустро залезла на заднее сиденье и быстро захлопнула дверь. Машина резко стартанула с места, оставив позади опешивших преследователей.

– Спасибо, – сказала я с придыханием, так как сердце еще трепыхалось то ли от погони, то ли от страха.

– Не за что, – ответил мне мужчина, сидящий рядом.

Он внимательно меня разглядывал, а на лице его играла еле заметная улыбка. Я на всякий случай или же инстинктивно отодвинулась от него к самой двери и стала надевать босоножки.

Тут подал свой голос водитель.

– Леди, пригнитесь.

Это зачем это? – хотела возмутиться я.

Но мой сосед объяснил:

– Мы сейчас у ворот. Будет лучше, если вас не заметят в машине. К чему и вам и мне лишние хлопоты.

– Ах, так… ладно.

Я сгребла себя в охапку, насколько это было возможно, когда услышала из уст моего соседа комплимент:

– Вы прекрасно бегаете!

– Многолетние тренировки, участие в спартакиадах… – еле прокряхтела я из своего неудобного положения.

– Наверно, призы получали?

– Да, получала… много и не только призов.

Я услышала веселый смех моего соседа. Надо же оценил мою шутку. Хотя… какие там шутки? Сегодня вон, чуть не доигралась. Так же как и вчера.

Около моего носа появилась рука. Неужели он думает, что мне в таком положении будет удобно с ним знакомиться? Но чуть повернувшись в сторону в мужчине, а тоже протянула свою руку. Рукопожатие было приятным. Рука мужчины оказалась мягкой и теплой.

– Николай Николаевич, но можно просто – Николай.

– Мэри…

На лице моего соседа появилось некоторое недоумение, и приподнялась одна бровь.

– Можно просто Марина. – Я немного смутилась, потому что отвыкла при знакомствах называть свое настоящее имя.

– Очень приятно.

– Мне тоже...было бы приятно, если бы я сидела нормально.

И тут раздается голос шофера.

– Мариночка, так разгибайтесь и садитесь, как следует. Мы уже проехали наш местный КПП.

Николай Николаевич опять заразительно засмеялся. Вот они значит какие, надулась про себя я, забавляются надо мной. Я села нормально и гордо расправила плечи.

– И ничего в этом нет смешного, – ворчливо произнесла я и демонстративно уставилась в окно.

– Не сердитесь, это мы просто перестраховались, – мягко произнес Николай Николаевич и дотронулся рукой до моего плеча.

Ну, вот, сейчас приставать начнет, – пронеслось в моей голове.

– Ладно, простите нас и не будьте букой, лучше скажите, что это за типы гнались за вами? – спросил Николай Николаевич.

– Меня пригласил в гости Михаил Иванович, но вероятно, я неправильно его поняла…

– А! Михаил Иванович! Я наслышан о его увлечениях. Вы не держите на него зла, он недавно потерял жену.

– Ах, вот оно что, – задумчиво сказала я, а потом добавила: – Но это не дает ему повода приставать к порядочным девушкам.

Бровь Николая Николаевича опять загадочно устремилась вверх. Вероятно, он прикидывал – насколько я порядочна. Потом бровь вернулась на место. Значит, решил, что в моих словах есть доля правды. Все-таки роль бедной овечки мне удавалась лучше всего.

– Я, пожалуй, постараюсь загладить вину Михаила Петровича, всё-таки он мой сосед. Куда прикажете доставить?

– До ближайшего метро, – произношу я и устремляю свой взгляд на пейзаж за окном. Есть в Подмосковье еще места, где индустрия не нанесла урон природе.

Через несколько минут машина уже неслась по улицам Москвы. А вон и метро. Перед тем как мне выйти из машины, Николай Николаевич протянул мне визитку.

– Если вам понадобится моя помощь, можете позвонить.

Опять визитка. И опять желание помочь. Ох уж эти обитатели коттеджного городка, так и норовят помочь бедной девушке. Причем заметьте, красивой девушке. Что-то я сомневаюсь в их искренности. Будь на моем месте девица с посредственной внешностью, то вряд ли эти богатенькие папеньки протянули ей руку помощи.

Но мне сейчас не остается ничего кроме, как поблагодарить. Так как Николай Николаевич уже совершил благородный поступок.

– Спасибо, – говорю я, – надеюсь, что я уже справлюсь сама со своими неприятностями.

– Звучит оптимистично. Удачи вам, Мэри!

– И вам того же.

Я закрываю дверь, и машина с моим спасителем трогается с места. Пора заканчивать со всеми этими визитками. Никакого прока от них нет. Чуть не влипла с этим Михаилом Петровичем. Я достаю визитки из кошелька, а их у меня там скопилось уже не мало, беленькие, серенькие желтенькие и даже с золотым тиснением. О! А эта как раз Николай Николаевича. Перед тем, как и ее выбросить в урну, я все же решила с ней ознакомиться.

«Николай Николаевич Алексеев, президент компании «мобайл системс…» Ого! Круто! Офисы «мобайла» пестрят своими золотыми вывесками во всех округах столицы. Реклама его компании постоянно транслируется по телевизору, а в модных журналах стройненькие топ-модели лучезарно улыбаются и держат около своего превосходного ушка какой-нибудь хит сезона – новенький супер плоский мобильный телефон.

Моя рука дрогнула, когда визитка Николая Николаевича повисла над урной. Оставлю на всякий случай, предательски решила я. Вдруг пригодится? Никаких вдруг! – запротестовал мой внутренний голос. Но Николай Николаевич же оказался порядочным человеком, – пробую уломать свой внутренний голос. Ладно, черт с тобой, – соглашается он.

Я убираю визитку в сумочку, а из нее начинает трезвонить мобильный телефон. Кому я опять понадобилась? – думаю я и нажимаю на кнопку. Из трубки раздается опять противный голос хозяина казино:

– Ну, что, голубушка, денюжки собираешь?

– Это не грибы, чтобы их собирать, – резко отвечаю я назойливому Кожину. Как же он меня достал! Ведь я у него ничего не украла. Ну, увела у него из-под носа парочку богатых клиентов и всё!

– Не груби, лапочка, и поторапливайся. Время тикает, а то я и счетчик могу включить.

– Жди, скоро буду.

– Вот это уже разговор. Буду ждать с нетерпением. Тащи капусту.

Отключив мобильник, я в сердцах громко восклицаю:

– Козел!

За моей спиной раздается бас:

– Это ты мне?

– Это я так, случайно… – вдохнув побольше воздуха, небрежно бросаю я амбалу.

Но мужик явно не в настроении. Обидел его кто-то что ли до меня. В его глазах загорелся недобрый огонек.

– Так, это ты мне! Щас ты узнаешь, какой я козел.

– О, Нет! Только не сейчас! – закатив глаза, вспоминаю недавнюю погоню.

– Щас, именно щас я тебя размажу по асфальту!

Что же это за день такой?! Только с трудом отвязалась от сладострастного Михаила Петровича, теперь этот мужик с претензиями… Амбал начинает на меня наступать. Не раздумывая, я развернулась и побежала по тротуару. На высоких каблуках бежать было ужасно трудно, но у меня было преимущество, у мужика был явно лишний вес, потому что я слышала, как он сзади кряхтит и все сшибает на своем пути.

Продолжение здесь: http://arbuzova.ucoz.ru/blog/2009-07-22-17

"ИГРУНЬЯ" Глава 2-2

arbuzova — Wed, 15 Jul 2009 20:00:54 GMT

Продолжение Главы 2

– Детка, ты не забыла, мне нужны бабки, – неприятным голосом произнес хозяин казино.

– Извращенец!

– Не остри, лучше спрячь свой язычок за зубки, пока его не отрезали. В-общем, тебе время до вечера. Я всё сказал!

В мобильнике раздались гудки.

– Сволочь! – крикнула я в трубку, – не дал досмотреть такой хороший сон.

Что-то последнее время эротические фантазии стали часто посещать мою голову. Может, мне уже пора влюбиться и завести семью? Любовь! Какое красивое и заманчивое слово.

На несколько секунд прерву повествование этой истории, потому что, наконец, я произнесла это великое слово «Любовь». Ах, почему я не сделала его раньше?! Мне надо было в первых фразах упомянуть его, потому что в этом мире все происходит только ради любви и во имя любви. И мой рассказ именно О ЛЮБВИ. Хотя… я – игрунья, и как истинный игрок не захотела раскрывать свои карты раньше времени, тем более что любовь – это козырь, который бьет все карты, побеждая в любой игре. Теперь заканчиваю лирическое отступление и продолжаю свою историю.

Не о сне мне надо было думать в тот момент, а о том, где достать денег, да поскорее. Как говорила Скарлетт ОХара: «Завтра, я подумаю об этом завтра». Ей можно было так говорить, а мне надо было – сегодня, я должна подумать об этом сегодня. Но прежде чем что-либо предпринять, необходимо подкрепиться, потому что мой желудок требовал хоть какой-то еды.

На кухне я открыла холодильник, и как вчера обнаружила там только кусочек заплесневелого сыра.

– Ничего не изменилось, – грустно констатировала я, и брезгливо нацепив сыр на вилку, произнесла: – Пенициллин полезен, но какой же он противный на вид.

Попив чай с зажмуренными глазами, я почувствовала некоторое облегчение – на время проблема голода была решена. Теперь передо мной стояла задача раздобыть деньги. И ни какие-нибудь гроши, а десять тысяч долларов. Я передумала разные варианты, но самым приемлемым оказался неизвестный мне Михаил Петрович. Вроде бы вчера пообещал решить проблему с операцией моей бабушки.

Я вытряхнула содержимое своей сумочки на кровать, и среди косметики нашла визитку Михаила Петровича.

Ну что, Мэри, ты готова идти на крайние меры? – мысленно подбодрила себя я, взяла в руки мобильный телефон и набрала номер телефона.

– Алло, здравствуйте, это Мэри. Помните вчера…

– О, рад услышать ваш голос. Вам нужна моя помощь? – раздался из трубки обрадованный голос Михаила Петровича.

– Да! – как можно трагичнее произнесла я.

– Тогда ловите сейчас машину, адрес на визитке, транспортные расходы я оплачу. Хорошо?

– О кей.

– Вот и славненько, – сказал Михаил Петрович и отключил телефон.

А правильно ли я поступаю? – спросила я себя, так испытала какое-то чувство тревоги. Да! – твердо ответил мой внутренний голос. Он никогда не сомневался, и я доверяла ему всецело.

Такси быстро домчало меня до престижного коттеджного поселка, который недалеко располагался от кольцевой дороги. Чтобы попасть на его территорию, мне пришлось выйти из машины и сообщить о своем визите охраннику, дежурившему около ворот. Он связался по телефону с Михаил Петровичем, который дал добро на мое посещение его дома.

Пока я ожидала ответа, то с удивлением обнаружила мощную видеосистему, укрепленную на кирпичной стене и направленную прямо на меня. Я сделала счастливую мину и помахала рукой, как в передаче «Скрытая камера», когда жертвам розыгрыша сообщают: «Улыбнитесь, вас снимают». Люди, над которыми недавно поиздевались, стараются повесить на лицо улыбку, но по глазам видно, что они так и не поняли, что произошло. Но это рефлекс – улыбнуться и помахать рукой в объектив камеры.

Открылись ворота, я залезла в машину, а охранник рукой показал шоферу направление, которого ему следовало придерживаться. Водитель понимающе кивнул, и машина въехала на территорию супер современного новенького коттеджного поселка. Он словно сошел с каталогов по недвижимости. Эдакая картинка счастья и благополучия. Я постаралась подавить чувство зависти к жителям этой сказки, сосредоточившись на том, что мне скоро предстояло сыграть роль бедной девушки, беспокоящейся о здоровье своей бабушки. Поэтому пришлось закрыть рот, который открылся при виде кричащего буйства роскоши, и поставить на своем лице печать скорби и печали.

Машина подъехала к особняку, похожему на дворец. Небольшие шпили башен устремились вверх, а в мозаичных окнах играли солнечные огоньки. И вот в таком великолепии жил Михаил Петрович – мужчина неопределенного возраста, немного располневший и с сединой на висках. Почему судьба так несправедлива к молодости и красоте? – подумала я. Почему девушки с точеной фигуркой и милым личиком должны ютиться в клетушечных квартирах, и есть заплесневелый сыр, а убогонькие мужички могут наслаждаться всеми радостями жизни? Всё-таки есть некоторый дисбаланс в обществе и природе. Мой внутренний голос решил поставить меня на место – не мы создали этот мир, а значит и не нам решать, кто чего достоит.

Ворота открылись, но никого не было видно. Вероятно, дистанционное управление, – промелькнула мысль в моей голове. Шофер повернулся ко мне.

– Заезжаем? – спросил он.

– Ну да, – ответила я, глядя на Михаила Петровича, выходящего из особняка.

Машина подъехала к парадному входу, а Михаил Петрович уже спустился с лестницы. Он галантно подал руку, когда я выходила из салона машины.

– Как доехала, Мэри? – расплываясь в улыбке, спросил хозяин особняка.

– Превосходно, – вежливо ответила я.

Михаил Петрович расплатился с шофером, и машина медленно стала отъезжать от коттеджа. Мне как-то стало тревожно на душе, пугала незнакомая обстановка, да и сам хозяин особняка. Была в его учтивости какая-то фальшь. Но бежать было уже поздно. Будь, что будет, – решила я и направилась в дом.

Внутреннее убранство этого жилища, как и сам внешний вид коттеджа, поразило меня своей роскошью. По зеленой мраморной лестнице с золочеными перилами мы с Михаилом Петровичем поднялись на второй этаж, где в центральной зале был накрыт стол на две персоны. Я сглотнула, аппетитный запах, исходящий от соблазнительно-привлекательных блюд, щекотал мой нос.

Было не сложно догадаться, что хозяин особняка решил устроить этот обед в мою честь, но меня это немного напрягло. Не за этим я сюда приехала, хотя есть хотелось страшно. Все-таки я решила уточнить на всякий случай:

– Михаил Петрович, вы кого-то ждете в гости?

– Уже дождался, – мужчина рукой предложил мне занять место за столом.

– Но я к вам приехала по делу.

– Дорогая, как можно разговаривать о делах на пустой желудок.

Я, конечно, была не против. Михаил Петрович налил в бокалы вино, мы чокнулись, выпили и стали смаковать превосходно приготовленные блюда. После двух дней без еды мне с трудом приходилось себя сдерживать и не глотать деликатесы, не прожевывая.

– Ну, так какая нужда заставила вас обратиться ко мне? – После третьего бокала вина лицо Михаила Петровича раскраснелось и стало похоже на румяное яблоко.

– У меня проблема…

– Я рад, что могу помочь такой очаровательной девушке.

– Спасибо за комплимент, но боюсь, что вы не в состоянии мне помочь, – произнесла я слегка смущенно.

– Что? Я… не в состоянии помочь? – удивился Михаил Петрович, а потом захохотал во все горло.

Мужчина опустил руку во внутренний карман пиджака и достал портмоне.

– Так сколько вам надо?

Я задумалась, стоит ли огорошить Михаила Петровича, сказав ему правду, или не стоит. Но язык мой – враг мой, ляпнул, прежде чем я приняла решение.

– Десять тысяч долларов.

– Однако. Не много ли вы просите за свои услуги? – озадачился Михаил Петрович.

– Какие услуги?

– Солнышко, не ломайся. К чему устраивать спектакль. Мы же взрослые люди…

– Но моя бабушка…, – начала было я историю про несуществующую больную родственницу.

– Как и мой дедушка уже спокойно отдыхает на том свете. Я не верю в сказки про бабушек и красных шапочек, – сказал мужчина серьезным тоном, а в глазах мелькнул недобрый огонек.

Михаил Петрович достал одну стодолларовую купюру и положил их передо мной на стол. Потом посмотрел на меня и добавил еще одну, но уже не положил, а кинул.

– Вот этого хватит за твои услуги?

Я испуганно смотрела то на деньги, то на Михаила Петровича и лихорадочно обдумывала план побега из этого дома. Н-да, я совершенно не предполагала, что дело может принять такой оборот. Уж слишком прытким оказался владелец особняка. Видимо, стареющий ловелас хотел урвать, как можно больше счастливых мгновений, чтобы сидя в инвалидной коляске, вспоминать свои любовные похождения. Пока я была в замешательстве, мужчина вытер салфеткой губы и приподнялся со стула.

– Может быть, уже займемся более интересными делами?

В мои планы точно не водило развлекать этого сладострастного мужчину, поэтому я соскочила со стула и встала по другую от Михаила Петровича сторону стола. Мужчина улыбнулся и подмигнул мне.

– Что, озорница, хочешь поиграть?

– Михаил Петрович, вы меня неправильно поняли, я попала в сложную ситуацию, и мне нужны деньги.

Но мужчина меня не слушал, он наступал, преграждая мне путь к выходной двери своим мощным телом.

– Солнышко, не ломайся, ты же этого хотела…

Мне пришлось отступать к комоду, на котором стояло блюдо с фруктами, подсвечник, пара фотографий в рамочках и бутылка Шампанского в ведерке со льдом.

– Но не так же быстро, – раздался мой нервный смешок.

Мужчина развел руки в разные стороны, пытаясь поймать меня в охапку.

– Мэри, я человек порядочный.

Я ловко ускользнула от его рук.

– Но только не умеете это показать.

– Шалунья, любишь поиграть.

Деваться мне было некуда, уж слишком необъятным был Михаил Петрович. Я была прижата к комоду крупным мужским телом. Толстые губы тянулись к моему лицу. Моя рука за спиной лихорадочно шарила хоть что-нибудь, чем бы можно было бы защититься. Она наткнулась на ведерко. Я зачерпнула ладонью лед и кинула его в лицо Михаилу Петровичу. Он слегка опешил, но не отступил.

– Этим ты не сможешь охладить мой пыл.

Тут моя рука нащупала горлышко бутылки и, когда Михаил Петрович склонил голову к моей шее, я нанесла неожиданный удар, тюкнув Шампанским по темечку любвеобильного мужчины.

– Больно же! – закричал Михаил Петрович, выпустив меня из своих цепких пальцев и схватившись за свою голову.

– Неужели вам Шампанское ударило в голову? – ехидно спросила я и подбежала к столу.

Времени на размышления не было. Я схватила, лежащие на столе 2 стодолларовые купюры и поспешила к выходу, услышав за спиной мужские стоны и несколько неприличных слов в свой адрес из уст хозяина особняка.

Около двери я обернулась и послала Михаилу Петровичу воздушный поцелуй.

– Чао, дорогой! Жаль, что ты оказался слабым на голову!

Сбегая по лестнице, я слышала мужские возгласы.

– Охрана, мне нужна охрана! Надо срочно догнать девицу!

Я выбежала на улицу и огляделась, ворота закрыты, а по всему периметру высокий кирпичный забор. Что делать? Надо где-то искать лазейку, – подсказал мне мой внутренний голос.

Около гаража я замечаю стремянку. Вот, то, что мне надо! – я радуюсь и бегу к гаражу, – нельзя терять ни минуты. Я все-таки не спринтер и мужчины из охраны вполне могут меня догнать. С трудом приходиться преодолевать препятствие в виде забора, так как через плечо перекинута сумка, а в тонкие ремешки от босоножек просунуты руки, которые цепляются за стремянку. Может, стоило взять босоножки в зубы, – думаю я, когда обувь начинает мешать моим рукам. Нет, не стоило, – отвечаю я сама себе. Во-первых, это не гигиенично, во-вторых, рот был бы закрыт, что мешало бы дыханию.

Препятствие преодолено, я спрыгиваю на землю. И в какую сторону бежать? Эх, не надо было разевать рот, когда машина въехала на территорию этого коттеджного поселка. Вот, вот, мне не помешало бы почаще держать рот закрытым. Сколько неприятностей можно было бы избежать.

Мне становится не по себе, когда я замечаю двух здоровенных охранников, направляющихся ко мне. Ну вот, скоро меня поймают, повяжут и отдадут на растерзание Михаил Петровичу. Но без боя я не сдамся! Пусть маленько помучаются, – вредничаю я, ускоряя свой бег босиком по гладкой асфальтовой дороге. Кроме топота мужчин я слышу шум приближающейся машины. Интересно, это тоже за мной?

Продолжение здесь: http://arbuzova.ucoz.ru/blog/2009-07-18-15

"ИГРУНЬЯ" Глава 2-1

arbuzova — Sun, 12 Jul 2009 13:22:28 GMT

ГЛАВА 2

На улице уже было темно и пустынно. Лишь вдалеке какой-то запоздалый прохожий спешил по тротуару. Я поежилась от холода. Мне не оставалось ничего кроме, как пешком идти домой. А это было немного проблематично – я была в вечернем платье и на высоких каблуках. Да и квартира находилась довольно-таки далеко. Но времена, когда я завоевывала Москву, пошли мне на пользу. Я научилась многому – жить в подъездах, питаться крохами, но главное, что я постигла – ни при каких обстоятельствах не жалеть себя. Стоит только дать слабину, как тут же волна жалости захлестнет тебя, слезы покатятся градом, а душа будет тихо стонать от безысходности и тоски.

Я шла по улице и про себя цитировала свои любимые стихи: «Смейся жизни в глаза, никогда не грусти, если надо рыдать – ты назло хохочи!» Что ж, то, что нас не убивает, делает сильнее. Мне эти слова очень помогают в трудную минуту. Да, я стала толстокожей и непробиваемой, а иначе не проживешь в порочном мире. Удары судьбы меня не сломали, они меня воспитали. Может быть не так, как хотелось бы моей любимой тетечке Сонечке, но от судьбы не убежишь.

Если родился в нищете, то и умрешь с сухарем за пазухой, а может и с камнем, который всегда был при тебе от обиды за свою неудавшуюся жизнь. А если хочешь купаться в богатстве и роскоши, то борись за место под солнцем с такими же неудачно рожденными, как и ты сам. И опять хочу повторить, если есть руки, ноги и голова, то работай ими на благо себе любимой. Трепыхайся, крутись, вертись, как та мышь, которая сбила из молока масло. Вот образец истинной борьбы за жизнь.

Наконец-то вдалеке улицы показался мой дом. Дом, в котором я два года тому назад свила гнездо. Это была не какая-то мелкая пятиэтажка, а престижная элитная новостройка со своей территорией, обнесенной кованным узорчатым черным забором. Моя уютная двухкомнатная квартира была обставлена в лучших традициях английских домохозяек – стены с преобладанием песочного и персикового цвета, светлая мебель, на кухне занавески в цветочек. Я приложила максимум усилий, чтобы добыть деньги именно на это жилье.

Не буду рассказывать, чего мне это стоило, так как некоторым может не понравиться история о том, какими способами я зарабатывала деньги на эту квартиру. Хотя немного приоткрою завесу.

Как и многие провинциальные девушки, я хотела стать топ-моделью и покорить модельный олимп, но у меня ничего не получилось. То ли внешность подкачала, то ли мои лишние килограммы были тому виной, но с модельным бизнесом у меня не срослось. Глянец отвернулся от меня и показал свою матовую сторону. Да, именно мат звучал в модельных агентствах на каждом шагу. Вот как встретил меня фотограф, когда я пришла на первую фотосессию.

– Ты куда, б…ь, повернулась? Кобыла безмозглая, как я сказал тебе надо стоять, б…ь?!

– Я решила сменить позу.

– Позу меняй со своим козлом, а здесь делай так, как приказываю я.

Так что если кто думает, что глянец – это круто, не забывайте, что у него есть и обратная матовая сторона.

Мне было неприятно, что мной помыкают, считая кобылой, козлихой, да к тому же безмозглой. Бог наделил человека разумом, чтобы он был творцом своей жизни и не пресмыкался как животное. Я хотела сохранить самоуважение, а в модельном бизнесе это понятие отсутствует напрочь. Но есть, например, понятие «вешалка», то, на что вешают платья. Модель – это вешалка. Это не люди, а вещи.

Дома я повесила на вешалку свое платье, являющееся счастливым, потому что неоднократно меня выручало. Вот и сейчас приманка сработала, и в сумочке лежала визитка некого Михаила Петровича. Что из себя представляет «улов», я пока не знала и не хотела знать. День был трудный, и у меня было одно лишь желание – лечь спать и забыться долгим сном. Может, настанет утро, которое принесет мне удачу. Надев свою любимую пижаму, я зарылась в множество подушек, и тут же заснула.

Я шла по опушке леса с корзинкой пирожков, напевая песенку «нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк». Прям как Красная шапочка, пронеслось у меня голове. Вдруг мне жутко захотелось пить, и я подошла к колодцу, который неожиданно возник из ниоткуда, вырос словно гриб.

– Гони должок! – высунулась рука из воды с торчащим вверх пальцем. Точь-в-точь, как в фильме Марья-искусница.

Я отпрянула от колодца и понеслась в лес. Тут откуда ни возьмись – разбойники окружили меня плотным кольцом, но вспомнив мультик «Шрек», где Фиона раскидала шайку Робин Гуда своими каратистскими приемами, я постаралась сделать также. Хук слева, хук справа, тупой удар…

И я лежу на полу в своей комнате среди подушек. Уж не их ли я принимала за разбойников? – подумала я, приходя в себя после сна. Постель смята, видно, что я хорошо боролась с шайкой бандитов. Но на улице еще темно, поэтому я заползла на кровать и постаралась опять заснуть.

Разбойники куда-то подевались, но на меня надвигался Гоблин – маленький лысый на кривых ножках, до жути напоминающий господина Кожина из казино. Что-то мне стало совсем плохо. Куда бежать, где мне скрыться от этого уродца? Кто же спасет меня? Я помчалась через чащу, куда глаза глядят, а ноги вынесли меня на поле. Силы были на исходе. Сердце билось учащенно, а на лбу выступила испарина. Я упала на траву, чтобы перевести дыхание. По небу проплывали облака. И тут я подумала про Андрея Болконского из «Войны и мира», который вот так вот лежал и наблюдал за небом: «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал... не так, как мы бежали, кричали и дрались... Совсем не так ползут облака по этому высокому, бесконечному небу».

До меня донеслись звуки топота копыт. Я присела на траве и уставилась в сторону, откуда раздавался этот цокот. Если бы я не сидела, то точно бы упала – ко мне скакал принц на белом коне. Он смотрел на меня и улыбался. Такой лучезарной улыбки я еще ни у кого не видела. Принц спрыгнул с коня и протянул мне руку. Ладонь его была мягкой и теплой. О! Томная нега стала растекаться по моему телу от этого прикосновения. Еще немного бы и эротические фантазии захватили меня в плен. Но этому не суждено было сбыться, неожиданный противный звук извне вырвал меня из сказки. Звонил мой мобильник. Я взяла его в руки и нажала кнопку. Лучше бы я этого не делала.

Продолжение здесь: http://arbuzova.ucoz.ru/blog/2009-07-16-14

"Игрунья" Глава 1-2 (продолжение)

arbuzova — Sun, 12 Jul 2009 13:13:14 GMT

Продолжение Главы 1

В зале становилось жарко. Туда-сюда сновали мужчины и женщины в дорогих одеждах, мне были противны их лица с печатью алчности и низменных желаний. Ароматы дорогих духов и пота ударяли в нос. Мне захотелось поскорее убраться из этого рассадника микробов. Но свою миссию я еще не выполнила – мой кошелек был пуст. А моя жертва Михаил Петрович, мы уже успели представиться друг другу, пока отсутствовала его спутница в красном, уже сгребал фишки. Я огляделась, соперницы еще не было в зале, значит, пришла пора действовать. Итак, мой коронный номер.

– Я проиграла. Этого не может быть! Это последние мои деньги! – негромко и плачевно прохныкала я за спиной Михаила Петровича.

Мужчина обернулся.

– Не расстраивайтесь. Жизнь состоит из полос. Сегодня не ваш день.

– У меня уже давно черная полоса. Я хотела заработать денег бабушке на операцию, а у меня ничего не получилось.

– Что вы говорите?! Ваша бабушка больна? – посочувствовал мне Михаил Петрович.

– Да, очень больна, а денег на пересадку почки нет.

– Какая трагедия! Вот моя визитка, мы попробуем что-нибудь придумать. – Михаил Петрович быстро протянул мне карточку со своими координатами.

– Ой, спасибо, я даже не знаю, как вас отблагодарить.

– Мы это потом обсудим, Мэри, – на ушко произнес Михаил Петрович, увидев, как к нему спешит его спутница в красном.

Мужчина пошел ей на встречу. Я довольная повернулась, чтобы побыстрее уйти из этого заведения, как уткнулась носом в мощную фигуру охранника.

– Пройдемте со мной, – сказал он и указал рукой направление к резной двери.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– В данный момент это не входит в мои планы, – произнесла я как можно увереннее.

Охранник, видя, что я не хочу с ним идти, ухватил меня за локоток железной хваткой.

– Это не надолго.

В воздухе запахло жаренным. Я уже чувствовала, как огонь подбирается ко мне, потому что мои щеки уже пылали. Меня вели на расправу в самое пекло. Сейчас черт подхватит меня своей треногой и посадит в котел, где продержит до полной готовности. Я попыталась посопротивляться, упираясь ногами в пол, но это не помогло. Осталось подчиниться и следовать за Охранником.

Когда мы с ним вошли в кабинет хозяина казино, то его владелец тут же пронзил меня цепким взглядом коршуна. Но я не стала изображать из себя жертву, а приподняла гордо свою голову, вспоминая слова из песни о Соколе: «Уж: – Что, умираешь? – Да, умираю! – ответил Сокол, вздохнув глубоко. – Я славно пожил!.. Я знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел небо... Ты не увидишь его так близко!.. Эх ты, бедняга!»

Хотя может быть здесь лучше бы подошли слова из песни о Буревестнике: «Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!... Буря! Скоро грянет буря!» Пока я вспоминала школьную программу, господин Кожин уже подбежал ко мне на своих коротеньких ножках и поднял передо мной свой указательный палец.

– Ай, ай, ай. Голубушка, никто не смеет промышлять на моей территории без моего согласия.

Я решила сострить:

– Простите, но я нигде не увидела меток, что это ваша территория.

Но Кожин жестко ответил:

– Я не кот, чтобы метки ставить.

Хозяин кабинета подошел к своему столу и, взяв ножичек для резки бумаг, стал его крутить, но продолжая сверлить меня своими глазами-щелочками.

– Так что же вас занесло в наши края?

Мне как-то стало не по себе. Мало того что Кожин обладал отвратительной внешностью, так и поведение его было несколько импульсивным, неадекватным.

– Н-н-нужда. – Я решила сказать правду, но при этом голос мой дрогнул.

– Вам не хватает на хлеб? Но ваши брюлики стоят не меньше 5 000 зеленых.

– Это подделка. – А вот сейчас я соврала.

– Так что мне с тобой сделать, красотка?

– Простить на первый раз. Я больше не буду, клянусь здоровьем своей матери. – Мне было наплевать на здоровье матери, так как я ее не знала. Она бросила меня еще в младенчестве, и если она сейчас жива, то пусть отвечает за свой поступок.

– Так не пойдет. Тебе надо расплатиться за незаконную деятельность на моей территории.

Кожин повернулся к охраннику и дал знак глазами, показывая на мою сумочку, которую я тут же спрятала за спину. Охранник подошел ко мне и дернул за ручку сумки. Я дернула обратно, но Охранник не стал со мной церемониться, и поднес к моему лицу кулак. Нет, он не бил, он лишь показал огромный кулачище с арбуз, который произвел на меня неизгладимое впечатление, что я сама отдала ему свою собственность.

Охранник стал рыться в моих помадах, пудрах, духах, расческах, а потом констатировал своему шефу:

– Тут ничего нет.

Я быстро подсуетилась, надеясь на снисходительность:

– Ну, я же говорила, у меня ничего нет.

Моя сумочка перекочевала из рук охранника в руки Кожина, который вынул из нее мой паспорт. Хозяин казино пролистал мой документ, а потом сказал:

– Мариночка, то, что у вас ничего нет – плохо. Очень плохо.

– Вот видите, вы сами считает, что это плохо, – быстро произнесла я и посмотрела на Кожина грустными глазами, в которых попыталась отразить вселенское горе.

Но мой взгляд не вызвал у бочонка на ножках сочувствия.

– Да, я умею считать, особенно деньги, – загоготал хозяин казино, а потом добавил, – Так что, моя дорогуша, завтра принесете мне десять тысяч баксов.

Ого, ничего себе! Вот влипла, допрыгалась, доигралась, – подумала про себя я.

– Если бы я была замужем, то у меня было бы столько баксов. Но, к сожалению, я одинока, и у меня нет таких денег.

Кожин ухмыльнулся.

– Продай цацки, и будет всем нам счастье.

– Я не успею.

Кожин отдал мою сумочку и паспорт.

– Меня это не касается. Да, и не шали, я теперь твой адрес знаю...МАРИНОЧКА БОРОДИНСКАЯ! Если что, сама понимаешь…

Тут я увидела ползущего по стене таракана. Хозяин казино проследил за моим взглядом, прищурился и кинул ножик для резки бумаги в стену. У таракана даже не было возможности скрыться, он был пришпилен намертво, только инстинктивно пару раз дрогнули его ножки. Бедное насекомое! Появился в ненужное время и в ненужном месте. Вот и я, дура, не придумала ничего лучше, как отправиться сегодня именно в это казино.

После этой демонстрации силы, я быстро произнесла:

– Я все сделаю.

Кожин сел в кресло, расплывшись в нем словно медуза, а потом самодовольно изрек:

– Хорошая девочка. Я же говорил, что на твоем лице присутствуют признаки интеллекта. Давай, работай мозгами. А потом посмотрим, на что ты еще можешь сгодиться.

Затем хозяин казино сделал взмах рукой в сторону двери. Я поняла, что обозначал этот безмолвный жест. В нем было зашифровано всего два слова «гуляй, детка».

Охранник раскрыл предо мной дверь и за локоть вывел меня из кабинета. Мы с охранником под ручку в ритме страстного танца проскользили к выходу. После того, как я оказалась на улице, дверь казино за мной закрылась. Я показала средний палец охраннику, но он уже его не увидел. Жаль. И чтобы заглушить горечь обиды, я громко крикнула:

– Будет еще на моей улице праздник!

Продолжение здесь: http://arbuzova.ucoz.ru/blog/2009-07-12-13

"ИГРУНЬЯ" Глава 1-1 (начало)

arbuzova — Sun, 12 Jul 2009 12:49:25 GMT

РОМАН ЗА ЧАШЕЧКОЙ КОФЕ

ИГРУНЬЯ
Жанр - иронический авантюрно-приключенческий любовный роман.

ГЛАВА 1

Я порой удивляюсь некоторым людям, которые сетуют на свое бедственное положение. Но ведь судьба каждого в их же руках. Кто-то из умных сказал: «Человек получает ровно столько, сколько он заслуживает». Я бы сказала по-другому: «Если хочешь иметь деньги – заработай». Все очень просто. Конечно, это относится только к тем, у кого есть руки, ноги и голова на плечах.

Не умеешь работать головой, не смог получить высшее образование, стать «белым воротничком» и устроиться на престижную работу, так стань к прилавку. Магазины расположены на каждом углу и сверкают всевозможными вывесками от блестящих и приковывающих внимание богатых клиентов: «Иль де Боте», «Летуаль», до убогоньких выцветших с отколотыми фрагментами текста: «упермарк», «роймат», «я-марка».

Если совсем плохо с математикой, то бери в руки метлу и гоняй пыль по улицам. Ну, а если и руки растут не оттуда откуда надо, то поработай ногами, стань каким-нибудь агентом, посыльным. Посылают не обязательно далеко и надолго, вполне возможно, что в пределах города, но тебя будет греть мысль – остальные все дураки, кто работает головой и руками. Ты ведь самый умный – получаешь деньги только за то, что гуляешь по улицам и проспектам. Кстати, это и для здоровья хорошо. Не будет гиподинамии.

Но я отношусь к тем людям, которые не переносят слово «работа». Я живу, играя. Это стиль моей жизни. Увы, я не богатая домохозяйка с Рублевки, а самая простая авантюристка. До сегодняшнего дня мне сопутствовала удача. Я смогла купить неплохую квартирку в центре города и жить безбедно около 2 лет. Но видимо, я чем-то прогневала Всевышнего, и он отвернулся от меня. А мне было чем его рассердить, ведь я жила по своим законам, порой противоречащим нормам жизни.

Это утро с самого начала не сулило ничего хорошего. Эх, если бы я знала об этом раньше…, то, наверное, ничего бы сейчас не изменила. Вы спросите: «почему?», потому что череда событий, последующая после моего пробуждения, привела к интересному результату. И многие мне позавидуют, когда познакомятся с моей историей.

Я долго нежилась в кровати и не хотела подниматься, прекрасно зная, что стоит мне только встать, как тут же масса проблем свалится на мою голову. А проблемы, действительно, были существенные. У меня, как ни банально, закончились деньги, а это означало, что мне придется что-то придумать, чтобы добыть штуку денег, как любят говорить истинные одесситы, то есть тысячу долларов.

Мне было так уютно лежать на пуховой перине в облаке белоснежных кружавчиков и смотреть на занавеску, которая медленно колыхалась под легким дуновением ветерка. Но проваляться весь день мне как-то не хотелось, тем более, что чувство голода побороло мою лень, поэтому, решительно откинув одеяло в сторону, я села на кровати.

Наверно было бы забавно посмотреть на меня в этот момент – батистовая пижамка в цветочек с рюшечками больше бы подошла пятилетней девочке, нежели двадцатитрехлетней девушке, пшеничного цвета волосы спутались и торчали в разные стороны, а мое пухлое личико, еще неомраченное мыслями, смотрело на окошко, окруженное белоснежным облаком тюли, через которую струился теплый ласкающий солнечный свет уже дневного солнца, который озорными искорками горел в моих карих глазах так, что они казались янтарными.

И вот в таком ангелочке бушевали неистовые чувства. Увы, такова была моя судьба. Мать бросила меня, когда мне исполнился месяц отроду на попечение тети Сони из Одессы, а сама окунулась с головой в омут любовных приключений с очередным поклонником и пропала навсегда. Где она обитала сейчас, никому не было известно, а, может, и вообще ее жизнь оборвалась в расцвете лет. Вероятно, эти гены я и унаследовала.

Меня привлекала жизнь полная приключений. Еще в школе на меня постоянно жаловались преподаватели, потому что я не давала себя в обиду и дралась с пацанами, мною были исследованы все деревья в округе, а кошки, завидев меня, разбегались в разные стороны с душераздирающими воплями. Тетя Соня, высунувшись из окна восклицала: «Мэри, зачем же так громко сообсчать о своем приходе, я не глухая».

Бедная тетя Соня, она как могла, воспитывала меня до совершеннолетия. Но когда мне исполнилось восемнадцать лет, мое шило не дало мне остаться рядом с моей любимой тете Сонечкой. Я, поцеловав ее на прощание, поехала искать свое счастье в Москву. А может и не шило было виновато, скорее всего меня манила жизнь полная приключений и страстей, которые с подросткового возраста бушевали в моей груди.

Но для свершения больших дел нужно было подкрепиться. Я потянулась, расправила плечи и ногами около кровати поискала свои любимые тапочки-зайчики. Это такие большие пушистики с огромными ушами, которые забавно подпрыгивали, пока я шлепала на кухню. Ужасно хотелось есть. И в надежде на чудо я открыла дверцу холодильника, хотя прекрасно знала, что там, кроме куска заплесневелого сыра, ничего нет.

– Н-да, даже мышь повесится при виде такого сыра, – вздохнув, произнесла я и захлопнула холодильник. – Кажется, в кошельке есть какая-то мелочь, ее вполне хватит на булку и пакет молока.

Войну с лишними килограммами я уже давно проиграла, поэтому с удовольствием съем что-нибудь сладкое и мучное. Я не могла отказать себе в таких радостях жизни. Я старалась не ограничивать себя ни в чем, потому что пять лет тому назад, когда я приехала покорять Москву, то порой не ела по три-четыре дня. И я как Скарлетт ОХара дала себе слово – что никогда больше не буду голодать, даже если мне придется ради этого красть и убивать. На счет убийств я, конечно, хватила лишнего, а вот героиня Маргарет Митчелл была даже готова пойти на крайние меры.

Я любила Скарлетт за ее силу и выносливость, за ее ум и хитрость. Она выстояла и помогла выжить тем, кто был рядом с нею, хотя средства, использованные ей для достижения цели, порой трудно назвать достойными. Но я не могу ее осуждать – сама такая. Она мой идеал и, наверное, только поэтому мне удалось выжить в этом жестоком и не щадящим слабости, городе. Не надо завидовать, ныть, плакаться, что нет того чего ты хочешь, надо радоваться тому, что есть. В прихожей я достала из сумочки кошелек и пересчитала его содержимое. Кроме тысячной купюры было еще немного мелочи.

– Это, конечно, не деньги, но на булочку хватит!

Отражение в зеркале меня не порадовало.

– Вид больного ребенка с голодными глазами. Еще немного и мне будут подавать мелочь на улице.

Что делать? Еще день и вся наличность будет съедена, а нового пополнения не предвидится. Значит, пришла пора действовать. И действовать жестко и наверняка.

Перерыв весь гардероб, как делают многие настоящие женщины в надежде покорить мужское сердце, я выбрала короткое обтягивающее платье с воротничком-хомутом на груди. Золотистый цвет его удачно гармонировал с моими пшеничными кудряшками, которые я привела в порядок с помощью электрических щипцов.

Я тогда еще не знала, чем закончится этот день. Но, судя по началу, было понятно, что он не задался с самого ее пробуждения – холодильник не порадовал меня разносолами, а тощий кошелек не внушил оптимизма. И чем дальше развивались события, тем больше тучи сгущались над моей головой.

Сидя около зеркала и раскрыв широко веко, я красила ресницы. Рука дернулась, и кисточка попала в глаз.

– Черт! Черт! Черт! – морщась, крикнула я и понеслась в ванную комнату промывать глаз.

Видно, черт услышал мой зов и решил вмешаться в мою жизнь. Произнесенные в сердцах слова, могут изменить вашу жизнь, поэтому прежде чем сказать их, надо хорошенько подумать. Но я не всегда успевала подумать, так была слишком импульсивна.

Перед выходом на улицу я полюбовалась своим отражением в зеркале. Вот теперь моя внешность соответствовала моему внутреннему состоянию. На меня смотрела эдакая девушка-вамп, готовая покорить сердце почти любого мужчины. Почему почти? Потому что я не беру в расчет некоторую особь мужского пола, которая корпит над книгами, ест много гамбургеров и пьет пиво. Этих мужчин не волнуют сильные чувства, им не надо любовных страстей, для них обременительно содержать рядом с собою красивую женщину, то есть они не хотят приложить хоть минимум стараний, чтобы завоевать девичье сердце, которое ждет романтики, поклонения и ухаживаний.

Выйдя на улицу, я с удивлением обнаружила, что солнце уже клонилось к закату. Что ж, если у кого-то утро начинается с пеньем петухов, то мое далеко за полдень. Я – Сова. Ночь я могу провести на тусовке или лазая по Интернету, утром сплю, а вечер провожу в трудах неправедных, да простит меня Всевышний.

Мне стоило чуть поднять руку над проезжей частью, как тут же первая легковушка с визгом притормозила. Из салона замаячила кучерявая голова, а потом я увидела лицо водителя – нос картошкой, глаза впалые, уши врастопырку.

Да, не красавчик, подумала я, но все же села в машину. Назвав адрес Казино… Здесь я прервусь на несколько секунд. Да простят меня любители азартных игр, но я хочу напомнить, что рассказываю вам свою историю, которая произошла несколько лет тому назад, поэтому тогда Казино еще располагались в черте города и никто не думал, что их в ближайшем времени закроют. В-общем, водитель попался очень общительный и за разговором быстро меня домчал по назначению.

Казино сверкало всевозможными разноцветными лампами. В лучах заходящего солнца я выпорхнула из машины и поцокала на высоких каблуках по направлению к массивным резным с позолотой дверям, где в постойке смирно вытянулся швейцар. Он мило улыбнулся мне, но профессионально зорким взглядом тут же оценил весь мой прикид. Про таких говорят: «Не глаз, а алмаз». Вероятно, внешний вид произвел на него впечатление, а также брендовое клеймо на моей сумочке, на котором он особенно заострил свое внимание, решая, подделка это или настоящий товарный знак, сверился со своим внутренним каталогом и только потом учтиво открыл передо мною дверь.

У дверей чуть в стороне стояли три совсем еще молоденькие девушки чрезмерно намарафеченные дешевой косметикой. Увидев распахнутую предо мною дверь, одна из девушек капризно надула губы:

– А почему нам нельзя?!

Швейцар учтиво ответил:

– Фэйсконтроль!

Вторая девушка сделала недоуменное лицо.

– Что это такое?

Я, приподняв одну бровь, изрекла за Портье:

– Мордой лица не вышли.

Швейцар смешливо хмыкнул и впустил меня вовнутрь.

У меня было такое чувство, что я побывала во флюорографическом кабинете. Интересно, он меня раздел меня до нага или же до костей? Уж больно лучезарная улыбка светилась на его лице, когда он провожал меня взглядом.

Я вошла в зал. Юбка плавными волнами колыхалась при движении, в моей руке была небольшая дамская сумочка под цвет платья, а кудряшки красивыми волнами спадали на плечи, на моей шее сверкало изящное колье с бриллиантами, которое тут же притянуло взгляды двух-трех клиентов праздно шатающихся по Казино.

Только потом их взгляд фокусировался на моей мордашке, а затем и на всем остальном. Я уже привыкла к наглым и слащавым улыбочкам, что поделать, это издержки моей профессии. Только вы не подумайте, что я представительница самой древнейшей профессии. О, нет! Я всего-то на всего мошенница, авантюристка, искательница приключений на свою голову. Причем, грабить банки я не собираюсь. На это у меня духа не хватит. Я лишь помогаю освободиться кошельку какого-нибудь богатенького «буратино» от нескольких лишних зеленых купюр. Бью на жалость, строя из себя невинную овечку.

Не успела я сделать пару шагов по залу, как ко мне тут же приклеился молодой «жеребец». Альфонсов я вычисляю быстро, можно сказать по взгляду. Они сначала смотрят на тебя оценивающе, потом вешают на себя голливудскую улыбку в тридцать три зуба. Может быть, поэтому таких мужчин называют жеребцами, а еще и за накаченное тело, массивный круп – их рабочий инструмент.

– Девушка, а можно…

Я не дала договорить образцу вершины культуризма и произнесла, словно дала пощечину, поставив жеребца в его стойло:

– Нет, нельзя.

Презрительно смерив его взглядом, я вильнула бедрами и прошла к рулетке, где за столом уже делали ставки. Я уже выбрала себе жертву – мужчину явно богатого, но которому точно нужна спутница. Есть в облике одиноких мужчин какая-то обреченность, то есть не видно заботливой руки женщины.

Я встала напротив своей «жертвы» и наклонилась вперед над столом, чтобы поставить фишки, тем сам, дав обозреть соседу напротив некоторую запретную часть своего тела. Как и ожидалось «жертва» попалась в силки – мужчина напротив непроизвольно заглянул в мое декольте.

– Вы не поставите мою фишку на цифру «9»? – спрашиваю я.

– С превеликим удовольствием, – мило улыбнувшись, произносит мужчина, с трудом переводя взгляд от декольте на мое лицо.

– Огромное спасибо. – Я лучезарно улыбаюсь в ответ.

Но не успела я порадоваться, как тут же на помощь моей добыче поспешила молоденькая девица в красном атласе, которую я уже неоднократно встречала в этом Казино. Есть при таких развлекательных центрах штат из женского батальона, которые обрабатывают клиентов, заставляя их раскошелиться.

Девица по-хозяйски положила руку на плечо мужчине и стрельнула убийственным взглядом в мою сторону, правильно сообразив, что от меня идет опасность. Есть поговорка: «Рыбак рыбака видит издалека». Я сделала невинный взгляд, наивно похлопала ресницами и рукой подтянула воротничок-хомутик к горлу. Пусть мужчина думает, что это просто произошел казус с моей стороны. Он возможно и поверит в мою невинность, но вот девица в красном отнюдь. Но мне наплевать, я поставила себе цель и должна ее достичь.

Девица в красном засуетилась:

– Дорогой, нам уже пора.

Дорогой, слегка растерявшись, произнес:

– Да, солнышко. Еще один раз и пойдем.

– Ставки сделаны, – сказал крупье и завел рулетку.

Лица игроков напряглись. Рядом стоящая со мной дама в черном маленьком платье, натянутом на довольно-таки пышную фигуру, сжала в руках дамскую сумочку так, что костяшки ее пальцев побелели; а чуть в стороне стоящий парень с испариной на лбу что-то негромко причитал, то ли молитву, то ли какое-то заклинание, а может заранее готовил речь для суда, когда его обвинят в растрате казенных денег.

Краем глаза я заметила, что девица в красном уходит, на моей душе стало спокойнее, может я успею сыграть задуманный мною спектакль перед мужчиной напротив. В выигрыш в рулетку я не верю и знаю точно, что обладателем моей последней фишки станет кто-то другой. Я продолжала следить за девицей. Она остановилась около Охранника и что-то шепнула ему на ухо. Ого, мои дела, оказываются хуже, чем я думала. Неужели эта красотка заподозрила что-то в моих действиях и хочет заложить меня своему шефу?...

Рулетка остановилась, в моей голове сразу застучала мысль, что надо действовать быстрее. Пока я лихорадочно обдумывала свои дальнейшие шаги, в это время красотка в красном общалась с хозяином.

Кабинет, в который вошла Девица был выполнен в английском классическом стиле: деревянная обивка стен, большие картины в резных позолоченных рамах с изображением скакунов, камин, рядом с которым на персидском ковре стоял диван и пара кресел, но центральным элементом интерьера являлся массивный стол. Именно им больше всего гордился Сидор Петрович Кожин – хозяин этого антикварного чуда. Именно стол производил неизгладимое впечатление посетителей этого кабинета, нежели сам его хозяин. Сидор Петрович обладал отвратительной внешностью, но это не мешало ему быль богатым человеком. Он был похож на бочонок с ножками – маленький, толстенький, с лысой головой и маленькими глазками-щелочками. Но такие маленькие глазки видели всё, что хотели увидеть. За потайной панелью скрывались мониторы, которые показывали весь зал. Кожин знал, если не следить за действиями своих работников, то они быстро начнут работать на себя и лишат Казино части доходов. А также Сидор Петрович поглядывал за клиентами, кого надо приручить, это касалось новеньких посетителей, а кому закрыть доступ к игральным столам, тем, кто уже проигрался в пух и прах и с маниакальными глазами шарил по карманам гостей.

Когда в кабинет вошла красотка в красном, то Сидор Петрович восседал в пол-оборота за своим столом и внимательно смотрел в мониторы. За девицей вошел охранник и плотно закрыл дверь. Девушка быстро прошла к мониторам и пальцем ткнула в один из них.

– Босс, эта финтифлюшка решила увести нашего самого состоятельного клиента. Я его обрабатывала несколько дней, а эта зараза хочет окрутить его за один вечер!

Охранник от двери пробасил:

– И уже не первый раз она промышляет на нашей территории.

На лице Сидора Петровича появилось недовольство. Он повернулся к охраннику и сказал:

– Давай ее сюда.

Потом он посмотрел на девушку.

– А ты, моя дорогая Стелла, плохо работаешь, раз позволяешь уводить из-под носа своего клиента.

Девушка попыталась оправдаться:

– Но я не позволяла…

Кожин не дал ей договорить.

– Ой, только не надо ля-ля, ты бы лучше стояла с клиентом, а не лясы точила с Марго. Ты прекрасно знаешь, что мне всё известно.

Сидор Петрович кивнул головой в сторону мониторов.

– Еще один случай и ты вылетишь отсюда, как реактивная ракета со свистом. Ты меня поняла?!

Стелла покраснела и опустила голову.

– Простите, босс, больше этого не повторится.

– Ладно, прощаю. Можешь идти. И от клиента ни ногой!

Продолжение здесь: http://arbuzova.ucoz.ru/blog/2009-07-12-12

Игрунья или наперегонки с судьбой

arbuzova — Thu, 02 Jul 2009 23:00:34 GMT

РОМАН ЗА ЧАШЕЧКОЙ КОФЕ

Решила писать роман по одному своему сценарию. Думаю, в бумажном варианте он будет более востребован. Это черновой вариант, еще не откорректированный. Просто набранный текст, поэтому есть и стилистические ошибки и орфографические и пр. Возможно, что переделке подвергнутся и остальные сценарии, лежащие в "столе". Серию бы я назвала: "Роман за чашечкой кофе", потому как истории легкие, добрые и с юмором.

ИГРУНЬЯ

или наперегонки с судьбой
Жанр - романтическая комедия

(авантюрно-приключенческий любовный роман)

Наследство Анастасии (он-лайн роман) 3-я глава

arbuzova — Sat, 07 Oct 2006 21:01:52 GMT

Глава3

9.12.06
К вечеру в карете стало прохладнее, морозец так и норовил залезть под одежду. Настя обрадовалась тому, что додумалась попросить Степаниду достать из поклажи муфту. Тонким, нежным пальчикам сейчас было тепло, но вот ноги, хоть и укутанные пледом, стыли. Девушка мысленно торопила время. Ей так хотелось поскорее оказаться в протопленном доме, сесть рядом с камином и ощутить ласкающий жар пламени. А еще ей нужна была дружеская поддержка. Столько событий произошло за такой короткий период. Как ей одной все это осмыслить, понять?
Только Елизавета Павловна, умудренная жизнью женщина, может что-либо посоветовать. Рядом с тетушкой Настя снова обретет покой, который она потеряла после смерти отца. Мысли о своей дальнейшей судьбе мучили каждый день, ведь ее жизнь так резко изменилась. Раньше она тихо текла в родовом поместье, когда заботливый папенька оберегал ее от всех невзгод. Что же ее ждет впереди? Она совсем не привычна к столичной жизни. Как ее встретит этот город? Как отнесется к ней тетушкино окружение и высший свет?

10.12.06
Вдалеке показалась пара огней, карета проехала караульный пост и тут же окунулась опять во мрак. Михаил Романович встрепенулся, открыл глаза и вдруг неожиданно сказал:
– Как хорошо я соснул. – Советник выглянул в окно и, прищурившись, стал рассматривать окрестности. – Итак, сударыня, подъезжаем.
– Даже и не верится. Мне кажется, что дорога была бесконечной. Неужели мы скоро будем дома? – радостно произнесла Анастасия. А потом осознала, что она только что произнесла. При слове «дом» сердце пронзила острая боль. Никогда тетушкин особняк не станет для нее родным. Ее сердце осталось в родовом поместье в Луганском, где прошли самые счастливые годы ее жизни.
Но все равно радостное возбуждение переполняло девушку. Совсем скоро можно будет умыться, выпить ароматного чая, беззаботно поболтать с тетей, а потом окунуться в мягкую чистую постель.
Прошло немного времени, и карета уже не покачивалась из стороны в сторону, а громыхала по булыжной мостовой. Гулким эхом раздавался цокот копыт. Звуки были настолько сильны, что пугали блудливых кошек, которые перед сном искали острые ощущения. В свете маслянного фонаря через окно Анастасия увидела, как мимо проскакал капитан Вассер. Он уверенно держался в седле, как будто и не было позади несколько десятков верст.

11.12.06
Настя смотрела в окно и любовалась величием Санкт-Петербурга. Каменные особняки поражали своими торжественными фасадами. Неожиданно экипажи остановились, и к карете с советником подъехал Бруно.
– Господин советник, я бы хотел уточнить, вы не против того, чтобы сначала доставляйт фройлянд Анастасию?
Девушка слегка улыбнулась, она особо не обращала внимания на акцент капитана, но это иногда выглядело мило и добавляло шарма господину Вассеру.
– Капитан, ради Бога, конечно первым делом надо доставить сударыню. Кстати вы знаете, где находится особняк Гавриловых?
– Уви, нет. – На лице Вассера появилось искреннее сожаление.
– Тут недалеко, после второго перекреста налево и через пару строений будет бледно-розовый дом с лепниной в виде переплетающихся цветов на фасаде.

21.12.06
– Да, да, – решила подтвердить Настя. Я была один раз в гостях у тети в этом особняке. Он очень красивый и его стазу будет видно.
Вассер посмотрел на девушку чуть исподлобья и, учтиво наклонив голову, произнес:
– Фройлянд, Анастасия, я обязательно запоминайт, где находится дом госпожи Гавриловой. Мы тотчас направимся к нему. – Бруно прямо посмотрел в глаза девушки, да так, что ее сердце встрепенулось и учащенно забилось, а потом резко закрыл дверь кареты.
Несколько мгновений и эти голубые глаза, как чистая озерная вода, возможно, я больше никогда не увижу, с грустью подумала Настя.

2.01.07
– Сударыня, – обратился к Анастасии Михаил Романович, – что-то не веселы вы? Дорога подошла к концу, скоро вы встретитесь с тетушкой. Вас что-то печалит?
– Да, сударь. Я вспомнила папеньку.
– Настенька, простите меня старого недотепу за бестактность.
– Да что вы, Михаил Романович, я совершенно на вас не обиделась.
Карета остановилась.
– Ну, вот и приехали, – сказал советник. – Был рад познакомиться с вами, сударыня Анастасия. Если вы будете не против, то я наведаюсь к вам с визитом.
– Конечно не против, Михаил Романович! Я буду искренне рада. Благодаря вам и сопровождающим вас офицерам мы остались живы.
– Это заслуга не моя, а бравых солдат – капитана Вассера и его подопечных.
Дверь кареты отrрыл чернявый офицер и подал девушке свою руку.
– Благодарю, – несколько смущенно произнесла Настя.
Потом она аккуратно спустилась со ступеньки и повернулась к советнику.

3.01.07
– Спасибо, Михаил Романович, приходите в гости. Я буду вас ждать.
– Непременно, – ответил советник.
Рядом с ярко выкрашенными воротами нетерпеливо топтались лошади от экипажа, с которого спускалась Степанида. Конюх Никита уже сидел на козлах. К Анастасии подъехал на коне капитан Вассер и произнес:
– Фройдянд Ромашевская, я рад был с вами познакомиться. Надеюсь, что мы скоро с вами увидимся.
В словах Бруно прозвучала надежда, легкий румянец выступил на щеках Настеньки.
– Господин офицер, я очень благодарна вам. Мне будет приятно увидеть вас вновь, – голос девушки чуточку дрогнул и это заметил Бруно.
Молодой человек почувствовал, как по его телу прошла волна чувственности. Он прищурился, стараясь скрыть волнение, склонил голову и, резко повернув коня, громко крикнул кучеру, сидящему на козлах кареты с тайным советником:
– Трогай!
Потом Вассер обогнал экипаж и понесся по улице. Офицеры и карета еле-еле поспевали за ним. Через несколько мгновений процессия скрылась за поворотом. Настя стояла, словно завороженная, и смотрела на пустую улицу.

4.01.07
Неслышно подошла Степанида.
– Барышня, – громогласно произнесла девица, – мне, что ль постучать в вороты?
Настя вздрогнула от неожиданности и повернулась к служанке.
– Тьфу, ты, Стешка, напугала меня. Конечно, стучи, то только не в ворота, а парадную дверь.
– Ага, Настасьенька. Щас как долбану, чтобы сразу услышали, барышня приехали. Спят, небось.
– Только не сильно, тихонечко, нам не надо будить всю улицу, а лишь дворецкого.
– Как прикажете, барышня.
Степанида решительно направилась к двери. Сначала она стучала тихо, как и велела хозяйка, но в доме не слышно было и малейшего движения, лишь мыши шарахнулись по своим норам и притаились в ожидании. Потом девице стало жалко свои пальчики, которые зазря бились о дубовую твердынь. Тогда Степанида сложила пальцы в кулак и стала дубасить по двери, что есть мОчи. А силенок у нее было много, так как никогда она не гнушалась никакой тяжелой работы по дому, да и по двору тоже.
По напору, да и по глухому звуку можно было подумать, что до дому явился барин в очень сильном подпитии и со злости готовый разнести в щепки непокорное препятствие, являющееся его собственностью.

6.01.07
В домах по соседству кое-где стали мерцать огоньки от свечей, а за дверями особняка Гавриловой послышались долгожданные шорохи. Громыхнула задвижка, и на улицу высунулось заспанное лицо старого лакея Панкратия.
– Вам кого, господа?
– Вот так дела, три дня тряслись по колдобинам, а нас тута не ждут, – ухмыльнулась Степанида. – Давай открывай дверь пошире, барышня Анастасия Ромашевская приехали!
– Ой, барышня приехала, наконец-то, как же не ждем? Ждем, еще как ждем! – запричитал Панкратий, пропуская Анастасию и Степаниду.

14.08.07
Тусклые огни горели около лестницы, наверху в залах нарастал шум. Было понятно, что барыня Елизавета Павловна проснулись, а служанки хлопочут вокруг своей хозяйки. Панкратий, закрывая дверь на засов, смачно гаркнул:
– Петька, эй, Петька, лодырь ты эдакий, долго еще возиться будешь? Подь сюды, надоть поклажу барышнину в дом нести.
– Да, щас, портки надену и приду, – откуда-то из-под лестницы послышался недовольный юношеский голос.

Наследство Анастасии (он-лайн роман) 2-я глава

arbuzova — Tue, 19 Sep 2006 17:08:14 GMT

Глава2

Степанида помогла хозяйке умыться и удалилась. Надо было спуститься в общую залу к ужину, но Анастасии есть не хотелось. Тяжело вздохнув, девушка вышла из комнаты. Все же стоило подкрепиться, ведь завтра опять предстоит дальняя дорога. В тусклых огнях лестница была еле различима, Настя осторожно ступала по крутым узким ступенькам, боясь упасть.
Оставалось пройти еще один пролет, как внизу появился капитан и предложил опять свою руку в помощь. В темноте его голубые глаза сверкали как звезды и манили в неизведанные дали. Как же он красив! – отметила про себя Анастасия, краем глаза наблюдая за средоточенным лицом этого молодого мужчины. Огонь от свечей играл в его светло-русых волосах, и они отливали золотом.
Бруно усадил Анастасию за стол, а сам устроился напротив. Тут же к девушке поспешила девочка лет двенадцати и, протерев тряпкой часть стола около Насти, спросила:
– Барышня, что вы хотите отведать: запеченного рябчика с гречневой кашей или винегрет?
– Пожалуй, винегрет, – произнесла Настя и мило улыбнулась.
– Хорошо, я сейчас принесу.
Девчушка кивнула и быстро шмыгнула в сторону кухни.
– Фройляйн Анастасия, зря ви отказались от рябчика. Он такой аппетитный. – В довершении своих слов, капитан Вассер смачно откусил кусок мяса и сощурил от удовольствия глаза.
Тут же Настя почувствовала, что голодна. Она сглотнула и посмотрела на довольное лицо Бруно, по его губе стекал жир. Ей захотелось протянуть руку и вытереть его. А в голове мелькнула мысль, что лучше слизать ее языком. Ох, какая запретная мысль посетила ее голову. Нет! Нельзя ей так думать! Она – приличная девушка. – Одернула себя Настя, и с большим с трудом отвела взгляд в сторону.
Прожевав кусок мяса, капитан Вассер решил рассказать девушке о Никите.
– Я уже вызвал лекаря. Ви можете ни о чем не беспокоиться. Вашему кучеру уже лучше, я заходил к нему и справлялся о здоровье. Ему отнесли еду в комнату, и он плотно поужинал. Сейчас уже возможно почивает.
– Капитан Вассер, вы оказываете неоценимую услугу. После смерти папеньки, мне пришлось решать некоторые вопросы самостоятельно. Я, конечно, справлялась, но эти заботы тяжелы для меня.
– О! Я так понимаю, ви остались одна? Примите мои соболезнования. Если вам еще понадобиться моя помощь, мо можете смело обращаться ко мне. Тем более что в мои планы входит в скором времени перебраться в столицу. – Бруно, чтобы показать свое участие, легко накрыл своей ладонь маленькую кисть Анастасии и серьезно посмотрел в девичьи глаза.
Этот дружеский вроде бы жест Вассера подействовал на нее не успокаивающе, а наоборот возбуждающе. Реснички Насти дрогнули, и девушка затаила дыхание. Никто из мужчин не прикасался к ее руке так нежно, словно крыло бабочки.
Прошла минута – глаза в глаза. Для Насти и Бруно время остановилось. Им казалось, что они одни на всей земле. Нет ни этого постоялого двора, нет пыльной дороги, нет городов, лишь дивная лужайка с разноцветными полевыми цветами около озера, в котором грациозно плавают два лебедя – он и она. Нет шума пьяных путников, а только звонкие переливы соловья.
Какое наслаждение оказаться в райской сказке и, хотя бы на время, забыть о всех волнениях и тревогах. Это счастье, когда есть рядом такой внимательный и заботливый мужчина. Вот время так тянулось бы и тянулось, а она смотрела бы и смотрела в эти ясные глаза, которые таят массу блаженств…
Звонкий детский голосок вернул Настю и Бруно из призрачной сказки на землю.
– Барышня! Ба-ры-шня!!! – почти прокричала девчушка, которая принесла винегрет.
Молодые люди тут же вышли из оцепенения, Бруно убрал свою руку, а Настя, заморгав, быстро перевела свой взгляд на девочку.
– Маменька велела узнать, чего вы будете пить, чай или кисель?
– От горячего чая я бы не отказалась, – произнесла Настя.
– И мне еще кружечку, – добавил Бруно.
В зале становилось жарко, и щеки Насти раскраснелись. Бурно пил чай и любовался естественной красотой девушки. Ему надоели бледнолиции худышки, которые, следуя моде, затягивали себя в корсеты и накладывали тонны грима на свои нежные лица. На балах он видел лишь маски, за которыми нельзя было рассмотреть душу. Ведь лицо – это зеркало души. Анастасия же вся светилась изнутри, словно бутон розы с тончайшими лепестками в лучах солнечного цвета.
Входная дверь со скрипом открылась, и в зал вошел полноватый мужчина средних лет с саквояжем в сопровождении Василия. Парень что-то сказал, и мужчина направился в сторону Бруно.
– А вот и врач пожаловал, – тихо произнес капитан Вассер, вставая.

19.09.06
Анастасия тоже приподнялась, но Бруно, внимательно посмотрев на утомленные глаза девушки, сказал:
– Фройляйн Анастасия, ви можете не спешить. Я сам провожу доктора, а потом сообщу вам о результатах.
– Но я должна оплатить визит врача.
– Не беспокойтесь об этом, эти расходы ми впишем в наши дорожные затраты. Надеюсь, казна от этих нескольких монет не оскудеет, – чуть улыбнувшись, произнес Бруно и поспешил к лекарю.
Анастасия даже не успела возразить. Этот молодой мужчина все больше и больше завоевывал ее сердце. Ей нужен был такой сильный человек, который смог бы возложить на свои плечи часть ее забот. Но мечтать о таком она не должна. Ведь пройдет пара ней, и они расстанутся навсегда. Подумав об этом, Насте стало не по себе. Почему существует на свете такая несправедливость? Почему кто-то может любить и быть любимым, наслаждаясь каждым днем, часом, минутой, не сделав для этого и малейшего усилия? А кому-то суждено идти к счастью трудной и длинной дорогой. Кто-то же вообще разминется со своим суженным где-то на перекрестке и пойдет своим путем и проживет дни без любви в страдании и унынии?
Анастасия пила чай, заедая вкусным калачом, и поглядывала по сторонам. В полутемной обеденной зале скопилось много постояльцев, которые не только ели, но и вели беседу. Здесь собрались те, кто не хотел рано ложиться спать, а может, просто искал общения после длинной тоскливой дороги. В одном углу четверо довольно-таки богато одетых мужчин громко хохотали, в другом – сильно подвыпивший барин в скромном сюртуке затянул грустную песню. А в середине зала молодой человек и девушка мило улыбаются друг другу и шушукаются.
Наверно, из-под венца недавно. Вон как светятся их глаза. Счастливые! – вздохнула про себя Анастасия. Найду ли я себе суженного, с которым мне так же будет приято вести беседы длинными вечерами? Эх, опять грустные мысли крутятся в моей голове, пора идти почивать. Настя подозвала девчушку, шныряющую с тарелками и кружками по залу, и обратилась к ней:
– Послушай, я хочу отправиться в комнату, но мне нужна моя служанка. Ты не смогла бы ее сыскать?
– От чего ж, барыня, не сыскать. А хотите, я пока до комнаты вас провожу, а потом и сыскаю?
– Это было бы неплохо, – сказала Настя и улыбнулась.
– Давайте вашу чашку. Я ее отнесу маменьке и возьму свечку.
– Хорошо. Я тебя подожду.
– Я мигом, – произнесла девочка и тут же пропала за дверью кухни.

20.09.06
Девчушка, держа в руке простенький подсвечник с зажженной свечой, не заставила себя долго ждать.
– Пойдемте, барышня. Только ступайте аккуратнее, ступеньки у нас маленькие, оступиться можете, – заботливо остерегала Анастасию девочка, освещая постоялице лестницу.
Они поднялись на второй этаж. Подойдя к нужно двери, девочка сама открыла ее и вошла в комнату. Поставив подсвечник на стол, она произнесла:
– Может вам еще чего надобно, вы скажите.
– Пока мне ничего не надобно, окромя моей служанки. Так ты мне ее сыщешь?
– Конечно, барышня. – Девочка незаметно улыбнулась. – Я знаю, где ее искать. – И странно хихикнув, быстро вышла из комнаты.
Прошло совсем мало времени, и на пороге Настиной комнаты появилась Степанида. Ее лицо светилось от счастья, глаза как-то странно сияли, а из волос торчал пучок соломы. Анастасии все стало ясно без слов. Ну, Стешка, ну, хороша! Пошла на сеновал совсем с незнакомым парнем. Подумав об этом поступке своей служанки, Настя смутилась, так как сама никогда не смогла бы себе позволить таких вольных отношений, потому что она будет ждать своего единственного мужчину на свете сколько угодно времени, хоть всю жизнь. Она сохранит свою честь для любимого и будет ему верна.
– Ты, Стеша, … – Настя призадумалась, не читать же ей сейчас мораль, хотя надо бы ее образумить, а то родит дитя, где потом отца ему искать будет? – Где пропадала? Даже ужинать не стала.
– Да гуляла я, барыня, тута во дворе. Лошадей ходила смотреть, – произнесла служанка, глядя по сторонам. Взгляд то в пол утыкался, то в потолок.
Ох, юлит, Стешка! Глазенки свои проказные скрыть старается, усмехнулась про себя Анастасия.
– Ну, и как там лошади? Не сильно брыкались-то?
– А с чегой-то им брыкаться? Я же их сенцом кормила. Они радовалися.
– Наверное, ржали над твоею прическою, – улыбнулась Настя. – Ты их как кормила-то? Руками, аль головой?
Анастасия достала из волос Степаниды пучок соломы и помахала им перед носом служанки.
– А ну-ка, рассказывай, моя дорогуша, с кем это ты лошадей кормила?
Стешка потупила взор и тихо произнесла:
– С Васькой, здешним прислужником. Уж, больно, барыня он понравился мне. Сажень в плечах, в глазах огонь, а силен… Но вы, Настасьюшка, не подумайте плохого, дурного мы ничего не делали, только пообжимались немножко.
– Тьфу, на тебя, Стешка, уж об этом могла бы и умолчать. Не нужны мне всякие подробности. Я за тебя, дуреха, переживаю. Ладно, ты девица боевая, знаю, что в обиду себя не дашь. Только смотри, не наделай глупостей. А сейчас, хватит нам с тобою языки чесать, скоро свеча загаснет, а мне еще раздеться надо. Давай, помоги мне.

21.09.06
Стешка, посмотрев на догорающую свечку, спохватилась, быстро расстелила кровать и помогла барышне раздеться. Пожелав спокойной ночи уже в темноте, девица направилась в тесную комнатушку для прислуг.
Настя лежала в постели и не могла заснуть. Разные думы мучили ее голову. Как там Никита? Надо было бы самой его проведать и поинтересоваться здоровьем. Какая же я невнимательная хозяйка. Как он потом будет мне прислужить? Вдруг затаит обиду? Хотя капитан Вассер пообещал, что все возьмет под свой контроль. А можно ли ему доверять? Постепенно мысли ускользали, заполняя девичью голову приятными сновидениями. Лицо Бруно мелькало и растворялось. Сладкая дремота растекалась по всему Настиному телу. Девушка повернулась на бок и чуть приоткрыла сонные глаза.
Перед глазами Насти неожиданно в кромешной темноте возникло лицо мужчины, освещенное пламенем свечи. Уж, не мерещится ли ей?

22.09.06
Лицо незнакомца было одутоловатым с провисшими веками и мохнатыми бровями, поэтому Настя ужасно испугалась, впомнив противные лица разбойников. И горла девушки вырвался крик.
Мужчина тоже не ожидал увидеть кого-либо в своей комнате. Он вначале икнул, вкрикнул, а потом выругался заплетающимся языком:
- Итить твою мать!
Настя шустро переползла в самый угол кровати, продолжая орать во все горло.
Через несколько мгновений дрерь резко отворилась, едва удержавшись на петлях, было ясно, что ее со всего размаху толкнули ногой. На пороге возникла фигура высокого мужчины. В тусклом свете маслянных ламп, которые освещали коридор, Настя разглядела офицерский мундир, а потом и лицо капитана Вассера.
Он ворвался в комнату, как будто ринулся в атаку, обнажая шпагу. Не раздумывая ни секунды, он наставил острие на незнакомца, который от страха затрясся так, что свечка в его руках чуть не погасла.
- Итить твою мать! - повторил он, заикаясь, еще раз.
А потом Настя услышала гневный голос Вассера:
- Сударь, ви должны дать свои объяснения по поводу того, что делаете в этой комнате.
- Я... я..., видать, ошибся. Я... не имел дурных намерений.
Бруно приставил конец шпаги к самому горлу незнакомца.
- Поклянитесь здоровьем вашей матушки, сударь!
Мужчина замялся. Бруно чуть надовил острием на горло.
- Ну, быстрее, я жду.
- Видетели, господин офицер, она уже как пять лет отдала богу душу.
- Какой ви однако правдивец. Тогда поклянитесь честью своей семьи!
- Один я - бобыль, как ветер в поле.
- Тьфу ты, - не злобно произнес Бруно, убирая шпагу в ножны и понимая, что перед ним стоит несчастный человек. - Ладно, Бог вам судья, ви можете удалиться. И чтобы ноги вашей в этой комнате больше не было. Иначе в следующий раз я убью вас, не раздумывая.
Настя следила за этой сценой, подняв конец одеяла к глазам. Если бы не ее любопытство, то она полностью бы спряталась под него и предавалась молитвам. Только сейчас она узнала этого мужчину, который нарушил ее сон. Это он сидел в углу и пел заунывную песню.
Видать судьба его не баловала. Бобыль - какое страшное слово.
Одиночество - это пустота. Ты проваливаешься в нее, и никто не подаст тебе руки, чтобы вытащить оттуда. Так и сидишь там без солнца и тепла.

23.09.06
Настя не успела развить тему одиночества, потому что Бруно очень громко произнес, обращаясь к мужчине:
– Ви, сударь, можете идти, а свечу оставьте. Мне с девушкой еще поговорить надо.
Незнакомец тут же обрадовался, что его отпускают с миром, поэтому суетливо сказал:
– Да, да, конечно, возьмите.
Потом откланялся и вышел из комнаты, оставляя Бруно наедине с Настей.
Взгляд капитана был тяжел.
– Фройляйн, Анастасия, я надеялся на ваше благоразумие.
– А я разве сделала что-то предосудительное? – удивленно спросила Настя, вглядываясь в серьезное лицо Вассера.
– Почему ви не закрыли дверь на засов? – произнес капитан и сел на топчан, который стоял напротив Настинной кровати.
– Я как-то не подумала, что сюда может кто-то войти.
Наивное дитя! – подумал про себя Вассер, а вслух произнес:
– Ваша беспечность меня удивляет. Нельзя слепо доверять людям. Среди постояльцев может оказаться кто угодно: грабители, сластолюбцы, даже наемные убийцы. Ви плохо знаете жизнь.
Нравоученения капитана немного возмутили Анастасию. Да, она плохо знает жизнь, потому что всегда рядом с ней был любящий папенька, который в любую минут мог защитить ее. В имении никто и никогда ей не делал плохого. Все ее любили и уважали.
Обвинять ее в том, что она не знает жизни нельзя. Не по своей воле она осталась одна одинешенька на белом свете.
- Господин капитан, я, конечно, благодарна вам за помощь, но вы должны понять, что моя беспечность истекает из того, что я никогда не сталкивалась с подлостью. И мне тяжело осозновать, что кто-то может позариться на мое добро, которого, отнюдь, не так уж и много: несколько монет и серебрянная цепочка - подарок папеньки на шестнадцатилетие.
– Да не только в деньгах дело, – Вассер махнул рукой.
Не объяснеть же этой непорочной фройляйн, что она сама может стать жертвой со стороны грубых мужиков. Ей явно нужна защита. По приезду в Санкт-Петербург надо будет доставить девушку прямо в объятия ее тетушки.
Бруно заметил, что свечка догорает, поэтому он произнес:
– Ладно, время позднее, больше не буду злоупотреблять вашим вниманием. Разрешите откланяться, но только прошу вас, обязательно закройте дверь на засов.

24.09.06
Бруно вышел из комнаты Анастасии и стал ждать звука закрываемой шеколды. Настя была послушной девушкой, поэтому, пробежав босиком до двери, она сделала так, как советовал ей капитан Вассер. Когда Бруно услышал характерный щелчок, то про себя улыбнулся, поняв, что девушка вняла его советам.
Счастливый он спустился в общую залу и, взяв кружку пива, сел за стол. Путники уже разошлись, а в маленьком простеньком камине уже догорали последние угольки. Можно было расслабиться немного после тяжелого дня. Длинная дорога, разбойники – все это ерунда по сравнению со встречей с Анастасией Ромашевкой. Бруно грустно смотрел на огоньки и понимал, что теперь его жизнь резко изменится, потому что каждую девушку он будет сравнивать с Настей. Чем она тронула его душу? Непонятно.
Может ее незащищенность заставила его взять ее под свое крылышко? Или невинный взгляд карих глаз, от которого его сердце трепещет, словно ранненая птица? Да, он ранен. Он опасно ранен. И вылечить его сможет только Анастасия.
Он никогда не желал так сильно ни одну женщину, хотя на его пути попадались опытные соблазнительницы. Анастасии же достаточно только взглянуть в его глаза, как его тело начинает гореть. Огонь проникает в каждую клетку и требует влаги, которую может дать только Настина любовь.
Как же ему быть? Скоро их пути разойдуться. Ведь, когда они достигнут Санкт-Петербурга, то тут же Бруно со своими соратниками отправятся обратно в Москву в свой полк. Надо что-то придумать. Можно, конечно, подать прошение о переводе, но только вряд ли начальство удовлетворит его ходатайство. Вот если привлечь к этому отца, так как у него в высших кругах есть знакомые, которые смогут замолвить за него словечко. Да, пожалуй, стоит это сделать.

25.09.06
Как только в окно проникли первые лучи солнца, а с улицы донеслось звонкое кукареканье петухов, началась утренняя суета, хотя некоторые путники собрались еще ранее и, взяв отдохнувших лошадей, выехали в дальнюю дорогу. Бруно, посоветовавшись с тайным советником, решил ничего не менять в процессии и предложил Анастасии занять место с Михаилом Романовичем, так как Никита еще был не состоянии вести карету сударыни Ромашевской.
На улице командовал хозяин постоялого двора, он старался угодить каждому высокому чину, в надежде на благодарность. Степанида обменявшись с Василием, который запрягал лошадей, многозначительными взглядами, села в экипаж к Никите. Анастасии помог устроиться в карете один из офицеров из сопровождения чиновника, Бруно в это время разговаривал с хозяином постоялого двора, выспрашивая о спокойствии на дорогах, рассказав о происшествии случившимся вечером вчерашнего дня. Хозяин посетовал на участившиеся вылазки разбойников, заверив, что далее дорога должна быть поспокойнее. Чем ближе Санкт-Петербург, тем больше деревень, а, значит, и губернских ставленников.
Настя выглянула в окно, когда Бруно лихо вскочил на коня. Он сделал это с такой ловкостью, что Настя чуть было не открыла рот от восхищения, но, опомнившись, удобнее устроилась на сиденье и перевела взгляд на Михаила Романовича.
– Сударыня Анастасия, еще немного и мы достигнем границы славного города Санкт-Петербурга. Я так полагаю, при лучшем стечении обстоятельств, то к вечеру мы будем любоваться его дворцами, при худшем, придется еще одну ночь провести на постоялом дворе.
– Я надеюсь на лучшее, – мило улыбнувшись, произнесла Настя.
– Я и сам на это надеюсь, только бы погода и лошади бы не подвели.
Советник выглянул на улицу.
– Судя по рассвету, дождь маловероятен и впереди нас ждет приятнейшее путешествие.
Настя решила возразить.
– Разве может быть приятным тряска цельный день в карете?
– В вашем обществе, милая девушка, может.
Настя слегка засмущалась, ее щеки покрылись румянцем. Ей не привычно было слышать комплименты он незнакомого мужчины.
- Но мы ведь с вами даже поговорить толком не сможем.
- А зачем говорить, я готов целый день, молча, лицезреть вашу красоту.
- Ой, да какая красота! - весело произнесла девушка. – Два глаза, нос и рот.

29.09.06
– Ну, не кажите. Вы даже не представляете, каким успехом будете пользоваться в Петербурге. Безнадежно влюбленные в вас юнцы и мужи обобьют все пороги в доме вашей тетушки. Елизавете Павловне придется ремонтировать их два раза на дню, – добродушно улыбаясь, сказал Михаил Романович.
Настя радостно засмеялась, попутчик оказался приятным собеседником, обладающим чувством юмора. Карета дернулась и медленно поехала. Анастасия откинулась назад на сиденье и ойкнула от неожиданности.
– А вот и тронулись, - Михаил Романович немного отодвинул занавеску и посмотрел в окно. - Скоро прибудем в столицу. Пожалуй, по приезде, я выберу время и познакомлю вас с племянником. Петька у нас шалопай, но добрый малый. Вы с ним скучать не будете.
– Премного благодарна вам, сударь, но я не хотела бы злоупотреблять вашим вниманием и временем.
– Да что вы, голубушка, я буду рад снова вас увидеть и поболтать с Елизаветой Павловной. Ей, небось, одиноко после кончины супружника.
– Ей некогда скучать. Большое хозяйство на ее плечах.
– Эх, был бы я помоложе, то посватался бы к ней – красавица, умница. Хотя я смотрю, замуж она не торопится, сама с делами справляется.
Экипаж выехал за ворота и помчался по дороге, раскачиваясь из стороны в сторону, разговаривать стало сложно, и Михаил Романович сказал:
– Пожалуй, подремлю еще чуток, если получится. – Советник зевнул, откинулся на сиденье и прикрыл глаза.
Настя посмотрела в окошко, на улице было еще темно, только со стороны Востока небо чуть порозовело, из глубины деревни доносились петушиные голоса на все лады, встречая приближающийся рассвет. Силуэты двух всадников мелькали чуть впереди. Девушке не составляло труда отличить капитана Вассера от другого офицера. Даже находясь на коне, Бруно выделялся необыкновенной статью.

30.09.06
Карета плавно покачивалась, и Насте захотелось вздремнуть. Когда колеса попадали на колдобины, девушка приоткрывала глаза, а потом опять погружалась в мир сновидений. Сон был беспокойный, отрывочный. Одни лица сменялись другими. Были и приятные видения, когда красивый всадник сажал ее перед собой на лошадь и мчался по полям и лугам, залитым солнечным светом.
Наступало время обеда, поэтому Бруно решил, что пора остановиться на ближайшем постоялом дворе, чтобы как следует подкрепиться и поменять лошадей для последнего броска. Когда экипаж остановился, Анастасия и Михаил Романович уже не спали. Из кареты им помог выйти один их офицеров, Бруно уже спешился и разговаривал с крупным мужчиной в богатом кафтане. Капитан лишь бросил беглый взгляд в сторону девушки, а потом продолжил беседу.
Настя огляделась. Этот постоялый двор отличался не только своими размерами, но и отделкой. Это было основательное строение, которое могло вместить около десятка дюжин путников. Так оно и понятно, чем ближе крупный город, тем больше и солиднее постоялый двор. Это потом дороги расходятся, словно ветви паутины в дальние деревни за сотни и тысячи верст, где ищут приют на ночлег только пара-тройка путников. Да и выбор постоялых дворов под столицей больше. Этот явно был построен недавно для знати и важных чинов.
Несколько рабочих крутись во дворе. Кто-то запрягал лошадей цугом, а кто-то распрягал четверку вороных у позолоченной кареты, а кто-то просто ругался. Но на улице стоял такой шум, что нельзя было разобрать слов. Лишь по ярким жестам и по выражению лица Настя поняла, что один из конюхов не может сдержать своих эмоций.

1.10.06
– Барышня! Ба-рыш-ня! – почти прокричала Степанида, подошедшая к хозяйке сзади.
Настя обернулась.
– Что тебе, Стеша? – спросила девушка.
– Говорят, что мы скоро отправимся дальше?
– Я даже и не знаю, - удивленно произнесла Анастасия. - Откуда тебе известно?
– Да я тут с местным конюхом переговорила. Он сказал, что сейчас нам свежих лошадей подадут.
– Ну и шустра ты, Стешка. Ой, шустра. Что-то раньше ты была ниже травы и тише воды.
– Так ваш батюшка, упокой Господь его душу, строг ко мне был. Шагу не давал шагнуть, около себя держал. Стешка, подай то, сделай это. Я аж извелась вся, ни минутки свободной не было.
Прав был папенька. Ох, как прав. Нельзя Степаниду выпускать с глаз, иначе понаделает глупостей, потом расхлебывать будет, подумала про себя Анастасия, а вслух сказала:
– Зато считал тебя самой работящей и ответственной.

3.10.06
– Да прям уж, – как будто не веря, произнесла Стеша, но тут же зарделась от похвалы. В душе она любила хозяина и была очень расстроена скоропостижной его кончиной.
К советнику подошел один из офицеров группы сопровождения и предложил пройти в залу и откушать, так как стол уже накрыт и блюда стынут. На этом постоялом дворе уже шло распределение по важности персоны и имелось, аж, два помещения для трапезы. В большом зале кушали важные чины государства и знатные вельможи, во втором - купцы и прочий люд.
Бруно подозвал к себе Никиту и Степаниду и показал им, где они смогут отобедать. А потом удалился в сторону конюшен. Анастасия, Михаил Романович и три офицера вошли в дом и устроились за столом. Молодые люди тут же принялись оказывать девушке знаки внимания и старались угодить. Тайный советник про себя усмехнулся, глядя, как офицеры заигрывают с Анастасией, и стал с аппетитом поглощать горячий суп. Что ж, дело молодое, подумал Михаил Романович. Капитана Вассера с ними не было.

5.10.06
Девушка поймала себя на мысли, что она лишь машинально отвечает на вопросы офицеров, не придавая им особого значения. Что-то ее мучило, но вот что? У нее было состояние не комфорта. Вроде бы все нормально, но чего-то не хватает. И тут ее осенило, не чего-то, а кого-то.
Когда трапеза подходила к концу, Бруно спешно вошел в залу.
– Экипажи готовы, можно отправляться дальше, – сказал он и сел за стол около остывшего блюда.
Анастасия подняла глаза, и тут ее взгляд встретился со взглядом капитана Вассера. Что-то подобное молнии пронзило и Настю и Бруно. Они смотрели друг на друга какую-то долю секунды, но ощущение радости все длилось и длилось. Как им мало надо, лишь знать, что рядом с тобой человек, который тебе дорог.
– Любезнейший капитан, – обратился Михаил Романович к Вассеру, – я не прочь поспешить, но после обеда надобно подождать некоторое время. Знаете ли, тряска после чревоугодия может привести к плачевным результатам. Так что вы ешьте, не торопясь, а мы прогуляемся с барышней Ромашевской. Ей, небось, тяжко переносить такие длинные переезды. Девушки – они же не привыкшие к дальним дорогам.
Мужчина повернулся к Анастасии и обратился к ней с любезностями.
– Сударыня, вы готовы составить мне компанию?
– Благодарю, сударь, я с радостью принимаю ваше приглашение. Как бы мы не спешили, мне, действительно, хочется немного пройтись.
– Вот и славненько.
На лице у Бруно появилось недоумение. Он старался, уговаривал хозяина конюшен, даже пришлось переплатить чуток, чтобы тот дал самых свежих лошадей, а оказывается зря. Теперь не ясно, успеют ли они до ночи добраться до столицы.

6.09.06
И тут капитан Вассер почувствовал, что раздражен. С чего это вдруг? Ну, приедут они чуть позже. Ну, и что? Почему волна раздражения накатывает, словно волны на песок. Уж не Анастасия ли тому виной? Когда он зашел в обеденную залу, то сразу же обратил внимание на то, что офицеры охраны мило любезничают с девушкой. Больше всех отличился Серж, который даже успел поцеловать ручку Анастасии. Да и это ей понравилось, она весело засмеялась и кокетливо повела плечиком.
Черт! – выругался про себя Бруно. Неужели я ревную?
Взяв под руку Михаила Романовича, Анастасия и советник вышли из комнаты. Серж обратился к Бруно.
– Капитан, вам составить компанию?
– Нет, – буркнул в ответ Вассер и с отвращением стал глотать холодную пищу.
Три офицера поднялись из-за стола и, пожелав приятного аппетита своему начальнику, ушли.

7.09.06
Солнце стояло в зените, желтые листья кружили в воздухе хоровод при малейшем дуновении ветерка. Уставшие птицы, решившие перезимовать в этих краях, нехотя подавали свои голоса, а потом, удобно устроившись на ветках, распушали свои перышки, опускали головы под крылья и засыпали, наслаждаясь последним теплом, тишиной и покоем.
Экипаж, в котором сидела Анастасия, вез ее на встречу приключениям. Девушка еще не знала, что ждет ее впереди. Она смотрела в окошко, и мучилась вопросами. Сможет ли она приспособиться к столичной жизни? Как ее примет высший свет? Будет ли рядом с ней капитан Вассер? Подумав о Бруно, Настя смутилась, как будто Михаил Романович, который опять дремал, мог услышать ее мысли. Она покосилась в сторону советника, но тот даже бровью не повел. Конечно же, он ее не слышит. Девушка улыбнулась и устремила взор на красавца-всадника, уверенно державшегося в седле. За таким бы она пошла на край света. В-общем, будь что будет.

Продолжение перенесено вот сюда:
ГЛАВА 3