"Деревня Арбузово"
Главная
Вторник, 2017-06-27, 3:21 AM
| RSS
[Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Из-за большого количества спама временно ограничены права пользователей

Страница 1 из 11
Модератор форума: cjdeirf, просто_мария, Каллипсо 
Форум о литературе и кино » Проба пера » Проза » Итальянские сказки (....)
Итальянские сказки
alexdogДата: Воскресенье, 2009-06-07, 1:09 AM | Сообщение # 1
Группа: Удаленные





Monaco

«ni… nikolae-vka… Что за Nikolaеvka такая? Название, вроде, от Николы… А-а! Понял. Понятно! – Николаевка! Просто он ставит ударение на предпоследнем слоге»

Giorgio говорит своим прыгающим среднеземноморским языком, пытаясь вдвинуть в мои мозги название русской деревушки, где во время нашей Великой отечественной, а у них - Seconda Guerra Mondiale, (*1) пропал его отец. Или – погиб. Он не знает.

Я уже начинаю слегка говорить по-итальянски, уже могу понять generale, то есть, основное. Но вот ответить… Пара сотен слов да нескольких устойчивых выражений – вот и всё, что я знаю. Ответить - сложно.
Но я уже понял, что он хочет до меня донести.

В ту войну и итальянцы тоже воевали против нас. Конечно, это для меня не новость – ну, воевали, ну замерзали, ну – погибали, в конце концов, как и их верные собратья по оружию из Вермахта. Ну, дальше-то что..? Вас никто не звал к нам, ребята. Конечно, мне жаль вашего отца, signor Giorjio. Мне жаль, что вы не знаете, что же, в конце концов, с ним случилось – остался ли он лежать в заснеженных полях России или, попав в плен, сгинул безымянно в сталинских лагерях.

А про итальянцев в ГУЛАГЕ я не знал. Мой новый знакомый Andrea, владелец фотоателье здесь же в Fumane, рассказал мне, что разыскал своего деда, которого смолола колымская мясорубка. Итальянец в советском лагере? Да-да, именно так. Итальянский солдат, отморозивший ноги в снежной России, попал в плен и был отправлен в лагерь, где и умер… От холода ли, от голода, от нечеловеческих условий, в которых находились несчастные заключенные… Никто не знает. Лишь в архивах КГБ, до которых, каким-то непонятным образом, добрался мio nuovo amico italiano (*2), побывав в Петербурге, есть запись – фамилия, имя… где… когда… И всё. Вот такие дела.

Уже почти год, как я в Fumane di Valpolicella. Маленький городок на севере Италии. Живу и работаю в «Costa degli Olivi» - в гостинице в предгорьях седых Альп. С одной стороны открывается дивная панорама окрестностей Вероны, с другой - террасами уходящие вверх виноградники и вечно зеленые оливы.
«Costa degli Olivi» я перевожу, как «Берег олив». Или «Оливковое побережье». А, может, «Край оливковых деревьев»?

Моя жена тоже здесь.
Моя любимая женщина, которой я обещал, что в Италии она не будет работать, а будет смотреть эту страну, ездить по Италии…
Любоваться виноградными закатами и оливковыми рассветами итальянской действительности.
Венеция… Рим… Флоренция… Теплое море и белые пляжи.

Espresso… cappuccino…

Я её обманул. Я не сознательно это сделал. Я – промахнулся. Бывает такое в жизни.

Днем она убирает гостиничные номера, а по вечерам на кухне ресторана помогает повару. А я…
Я - faretutto… То есть – делаю всё… Всё, что умею. И всё - что, даже, не умею. Такие здесь правила - делать всё…

* * *

Наш хозяин, signor Giorgio, в общем-то, неплохой мужик. По-своему интеллигентен, если это понятие можно применить к итальянцам. Архитектор. Не знаю, насколько он архитектор, но, что касается стройки – руки у него растут откуда надо.
Повар Gimmi тоже архитектор. Так он говорит. Он из Египта, там жил в Каире. В Италии он уже почти десять лет. И ни разу не был в Венеции! Для меня это странно – архитектор, художник, в конце концов, и не видел этого сказочного города.
Когда в феврале мы с Людой рванули в Венецию на карнавал, наши collegi, а их здесь трое – румынская девочка, молдаванин и албанец Paitin, с недоумением смотрели на наши сборы.
Как так?! Здесь деньги надо складывать в чулок, а не по карнавалам ездить!
А мы… А мы – поехали!

На самом деле Gimmi зовут Hamal. Здесь все иностранцы меняют свои имена. Так проще для итальянцев.
Я стал Alessio, а моя Людмила теперь Lucia.

А араб Hamal назвался Gimmi.
Hamal он в честь Гамаля Абдель-Насера. Был такой коммунистический деятель у них, я помню. Плотину Ассуанскую возводил, вроде…

Gimmi зарабатывает деньги. Видимо, ему не до Венеции.

Мы тоже хотим заработать, но как-то разлетаются наши заработанные soldi. В единственный свой выходной на неделе мы выбираемся из Фумановки, как мы окрестили Fumane, и отправляемся куда-нибудь в новые места. Мы ездим по северной Италии.
Padova, Mantova, Vicenza… Всё это рядом. И, конечно же, Верона. Наша «Costa…» всего лишь в десятке километров от этого славного города.

* * *

На Natale (*3) мы напахались так, что к вечеру были мертвые. В этот праздничный день ресторан был полон. Я мыл тарелки и бокалы, сковородки и кастрюли, метался к холодильникам, когда Gimmi что-то требовал суровым поварским голосом, бегал в caldaie (*4) контролировать обогрев в отеле, делая пару сигаретных затяжек на ходу. Моя Лючия строгала-резала салаты, шинковала фрукты для macedonia(*5), готовила tiramisu(*6)… варила кофе…
Порой, в редкие минуты затишья, я видел, как она уходит в комнату для переодевания. Через пару минут возвращается с красными глазами. Я знаю – она там плачет. Преподаватель русского языка и литературы, недавний питерский гид плачет в солнечной Италии, разрезая на ровные дольки, незнакомые нам карчёфи.

Что ж делать, любовь моя..! Мы – в вожделенной Европе.

Где-то к полуночи появился Giorgio.
«Grazie tutti! Tutti siete bravi! Domani – giorno libero, anche – dopodomani. Potete riposare!»(*7)

Вот это да! Два дня выходных!

Моя Lucia тут же встрепенулась: «Всё! Едем..!»
- Куда, радость моя..?
- Да, какая разница – куда! Куда-нибудь! Ведь, целых два дня! Не здесь же чахнуть эти два дня после Рождества? Только не говори мне, что не хочешь увидеть что-нибудь новое..! В конце концов, рядом Австрия.., Германия… А, может, во Францию..?

Всё! Я – готов. Я беру поводья в свои руки.

Paitin живет в Вероне, он на машине.

«Дружище, подкинешь нас на вокзал?»
- Senza problemi, Alessio! Certo! Siete pronti? Andiamo..!(*8)

Мы катим по бесснежной трассе. Paitin рулит и улыбается чему-то своему. Дома в Вероне у него жена и две дочки. Он сбежал из Албании, где местные бандиты похитили одну из девочек, потребовав выкуп. Он крепкий мужик, мужчина. Уважаю. Разобравшись с похитителями сам, без помощи продажной полиции, он был вынужден скрыться из страны. Такие, вот, дела…

Мы на вокзале.

- Paitin, grazie mille! Ci vediamo tra due giorni! (*9)
- Ok, ragazzi, a presto..! (*10)

- Ну, что, куда..?

Мы смотрим расписание. Та-ак.., Ницца, Канны, Марсель…
- Люд, ну, давай оставим эти лазурные берега до лета? Поехали на север… Там, хоть снег есть. Всё-таки наша природа. С ёлочками и соснами, да и шнапс там, вроде… надо же попробовать, а?
- Кто о чем, а ты… ты опять за своё… А это что?

Monaco - написано на табло. В 00.43 поезд отбывает. Через несколько минут. Кассы уже закрыты.

- Поехали..! Давай прямо к поезду!
- Ну, зачем нам в Монако? Ты, что, в Казино пойдешь, что ли?
Она смотрит на меня удивленно.
- Леш, ты, что же не знаешь этого?! Monaco – это Мюнхен! По-итальянски Мюнхен – Монако, с ударением на первом слоге! Ну, ты даешь – больше меня здесь живешь, а таких вещей не знаешь!

«Да-да, действительно, ведь, эти переводы географических названий совершенно, порой, дурацкие. Москва по-итальянски – Mosca. А «mosca» - это муха. Эти макаронники столицу нашей родины называют «мухой». А про Monaco я не знал. Неисповедимы пути твои, Господи…»

Мы бежим на платформу, вот и поезд. Очкастый tedesco (*11) что-то лопочет по-немецки.

«Эй, amico, блин, дай-ка нам пару билетов в Мюнхен! Туда и обратно! То есть - andata e ritorno! Lei parla italiano? (*12)»

Но он уже понял.
Мы заходим в его служебное купе, он выписывает синие бумажки.

- Quanto? (*13)

«Ну, вот, оказывается, не так уж и дорого!»

Я расплачиваюсь, и немчура проводит нас в купе.
А, ничего. Чисто. Более – никого, мы одни. Постель, белье – всё на месте.

«Всё! Чао, дружище, надеюсь ты нас разбудишь..?»

Он смотрит непонимающе, но кивает. Зачем, кстати, будить? – Мюнхен – это конечная.

* * *

26 декабря 2002-го. Восемь тридцать - почти Феллини. Мы прибыли в Мюнхен.

«Ну-ну, посмотрим, что у вас тут, в Неметчине, делается»

В вокзальной кафешке мы пьем ужасный немецкий кофе и заедаем его очень даже вкусными булочками.

Тишина. Конечно, в первый день после Рождества, в этой сытой и сонной Европе, все сидят по домам. Спят, наверное. Или, готовятся к послерождественскому выходу из дома.

Мы выходим на главную улицу.
Прямо навстречу нам бредет какой-то персонаж в старинных одеждах – камзол, ботфорты, бордовый замшевый берет с золоченой пряжкой лихо задвинут набекрень. Увидев нас, он счастливо улыбается – пьяный в хлам, это я вижу. Это там, в Италии, пьяного не встретишь. Здесь, однако… Ну, мы же ближе к России.

Он что-то мурлыкает по-немецки, ласково смотрит на Людмилу.

- Эй, баварец, - говорю я, - дай-ка я тебя сфоткаю, вот с этой интересной женщиной!

Каким-то образом он понимает всё и встает, подбоченившись, около чугунного фонаря. За него он держится.

Я нажимаю на спуск, чудак пытается приобнять мою зеленоглазую и говорит на чистом русском: «А я-аа… тут вот…А, вы, откуда.., милейшие..?»

Так, всё понятно. Но беседы с нашими бывшими соотечественниками не входят в наши планы.
«Пока, дружище! Нам надо идти!»

Мы идем по улице, расцвеченной рождественскими огоньками. У дверей закрытых магазинов молчаливо застыли елки, побеленные искусственным снегом. Деды Морозы в красных тулупах лезут по водосточным трубам домов, выглядывают с балконов, свешивают свои остроконечные шапки с карнизов…

Тишина. Всё пустынно и недвижно…

«Неплохо бы уже и съесть что-нибудь! Да, не что-нибудь, а совершенно определенно – картошки жареной! Да не той patata fri(*14), что подают в макаронной стране, а такой, нашенской, почти русской! Да и капусты кислой с сосисками! С большой кружкой темного пива! Germania, всё-таки!»

* * *

Потом было всё – и картошка, и сосиски, и пиво…

К вечеру мы наблуждались так, что еле волочили ноги.

Красивый город этот Мюнхен. Летящие в небо тонкие шпили соборов. Готика, однако… В Италии как-то всё приземисто, несмотря на Пизанскую башню и прочие подобные устремления вверх. Миланский собор, конечно же, летит в поднебесье, но и он достаточно объемист и грузен своей нижней частью.

До поезда еще несколько часов.

- Теперь нам надо спокойно присесть где-нибудь недалеко от вокзала. С пивом, разумеется и… Ну, и, что-нибудь эдакое!
- Разговорчивый ты мой! Давай-ка, поищи это местечко, я на тебя надеюсь! Мы, почему-то, еще штруделя не попробовали.

Достаточно широкая улица, какое-то заведение. Слышны звуки музыки. Точно, живая музыка! И не плаксивые стоны европейской попсы, а что-то… что-то знакомое и – не знакомое.
Мы остановились, прислушиваясь. Скрипка, флейта, аккордеон…

Так это же музыка тех далеких годов, когда бравые немецкие ребята пошли завоевывать мир! Откуда я это знаю! Не знаю – откуда. Знаю – и всё. И пластинки, помню, слушал, которые отец мой привез из побежденной Германии. Да и фильмов насмотрелся в свое время.

- Пойдем-пойдем, дорогая, здесь, я думаю, мы и отдохнем до отхода нашего экспресса.

Мы заходим под сводчатые расписные потолки и попадаем в огромный зал, уставленный деревянными столами с сидящими за ними, многочисленными посетителями. Высокие окна на уровне второго этажа кое-где открыты, несмотря на начинающийся январь. Народу много, но свободных мест полно. В центре зала играет небольшой оркестрик. Все музыканты в национальных одеждах – расшитые безрукавки, светлые рубашки, рукава засучены до локтя. На некоторых короткие штанишки и белые гольфы.

«Ну, что, ребята, это вы, значит, потомки тех самых истинных арийцев?»

Мы садимся за пустой длинный стол в самом углу. К нам тут же подлетает официантка – крепко сбитая немецкая тетка в цветастом переднике и с раскрасневшимся лицом. Она устала, это видно. Капли пота блестят на лбу, она промакает их полотенцем с плеча, но улыбается, улыбается, улыбается…

«Свинина?… да… картошки, естественно.., ну, салатик какой-нибудь, ваш, местный. Пиво? Да – темное»

Она говорит по-русски. С акцентом, конечно, но – понимает всё. Чего тут удивляться – пол-Германии, наверное, сейчас говорит по-русски. По-итальянски она тоже шпрехает.

Мы мешаем русско-итальянскую речь, она смеется, смахивает своим германским рушником со стола невидимые крошки и уплывает, кося профессиональным взглядом по сторонам.

- Пойду-ка я, посмотрю, куда это мы попали. Интересное место. Вон, видишь, на стенах фотографии… плакаты какие-то. Что-то тут… необычное.

Я осматриваюсь. Совсем в углу, недалеко от нас, сидит одноногий инвалид. Старик, под восемьдесят, наверное, может быть даже старше. Костыль приставлен к столику, на нем висит эта кепка. Как её назвать – я не знаю. Правильнее, наверное, кепи. Если, кто смотрел фильмы о той войне, то поймет, что это за шапочка такая. Серая. Суконная, с козырьком и «ушами», застегнутыми надо лбом пуговицей, которые можно опустить и застегнуть под подбородком. Если холодно.

Он замечает мой взгляд и поднимает кружку пива в знак приветствия. Слезящиеся глаза. Щербатый рот улыбается. В пепельнице дымится серая самокрутка.
Я киваю ему добродушно и отправляюсь смотреть «окрестности».

«Так. Понятно. Еще один герой войны. С этой стороны»

Музыканты играют веселенький марш, по залу летают пышногрудые немецкие девушки с литровыми пивными кружками в руках.

На стене плакаты. Адольф на трибуне брызжет слюной, черные рубашки… пиво… факелы…. Свастика.

«Вот, значит, куда мы забрели! Это та самая пивная, известная на весь мир. Здесь Гитлер начинал…
А я даже название не посмотрел, когда мы заходили»

Вокруг легкий многоголосый шум и негромкий гомон посетителей. Я возвращаюсь к столу.
Ничего себе! – этот одноногий фриц уже стоит рядом с моей женой, что-то ей говорит, улыбаясь беззубым ртом.

- Шпрехен зи дойч? – неожиданно для себя выпаливаю я первое, что приходит в голову.
- Ja, ja..! – радостно кивает он. Потом начинает говорить что-то.
- Хальт! Хенде хох! Аллес! – шучу я. На этом мои познания в немецком заканчиваются. Вдруг, вспомнив «ахтунг» и «Гитлер капут», я думаю, не добавить ли еще и это, но вижу, что немчура перестает улыбаться и испуганно замолкает.

- Да, не ссы ты, старик! Я же…
- Алексей, прекрати ругаться!
- Да он же не понимает ничего…
- А я, что? Меня, что? – здесь нет..?! Перестань, прошу тебя!

Я замолкаю, смотрю на деда. Тот собирается ковылять к своему столику.

- Постой… как там тебя..? Мы из России. Как тебя зовут? Я – Alessio. Тьфу ты, черт! Алексей меня зовут. А это моя жена – Людмила.

Я тыкаю пальцем ему в грудь. «А ты? Имя? Nome? What is your name?»

- Hanse, - отвечает он. Слава богу, понял, наконец. Конечно, Ганс. Как же еще-то. Все вы здесь Гансы. Или Фрицы…

- Садись с нами, - я жестом приглашаю его садиться, - посидим, поговорим. Ты, ведь, воевал, да? Ну, война, понимаешь… Guerra mondiale (*15)…

Он садится на деревянную скамейку, молчит настороженно.

Я машу рукой нашей официантке, та подбегает, карандашик с блокнотом наготове.

- Пожалуйста, еще пива! Мне и вот этому Гансу.

Мы пьем пиво, и дед уже повеселел, готов к общению.

* * *

- Россия?
- ja-a…
- Кавказ..?
- Nein…
- Сталинград?
- Nein…
- Ленинград..?
- ja, ja! – опять якает он.

«Ах, ты, твою мать! Ленинград, значит?! Моя мама там на заводе горбатилась, а по ночам зажигалки тушила на крышах. Тогда она, конечно, еще не была моей матерью. Семнадцатилетняя девчонка, только что закончившая школу. А ты, значит, наш город обстреливал! Ну-у, дела..!»

- Леша, не заводись, пожалуйста! Прошу тебя. Ты, ведь, всё понимаешь. Я выйду, где тут у них..?

Я опять зову официантку: «Марта, принеси-ка нам пару водки! Только поскорей, ладно?»
- Я Хельга. Ем-му не над-да многа, verstehen?
- Извини, Хельга, я понял.

- Ну, что, чокнемся, служивый? Давай, Ганс, за нашу Победу! За мир и дружбу! И… и – так далее…

Мы стукаемся рифлеными стаканчиками. Ганс медленно тянет свою порцию. Я быстро проглатываю это немецкое пойло и отставляю стопку на соседний пустой столик. Могла бы и нормальной водки пронести, между прочим..!

Мы пьем пиво, продолжаем наши исторические разговоры. Дед уже захмелел. Слюнявит свою самокрутку, пыхтит дымом. Лопочет что-то, размахивает руками, качает печально головой.

- Ну, ладно, Ганс. Ты, эт-то… не волнуйся. У меня, знаешь, отец тоже воевал. С вами, между прочим. С вашей, твою мать, Германией. Ну, отец мой, понимаешь..? Ну, как это по-немецки..?! Mio padre, фазер, ферштейн, или как?!
- О-оо! Vater! Ja, ja…!
- Ну, чего «я-яа»? Заякал опять! Он в первом же бою ранен был. Под Ельней. Ельня – слышал такое? Смоленск, а рядом Ельня. Там бои были очень суровые…

Он вдруг замирает, комкает в руке свою кепку.

- El-na… Тда-аа, й-я помню. Ел-на. Плохо…

«Ах, ты, блин! И там ты был, значит?! И по-русски кумекаешь, однако! Вот так встреча..! А, вдруг, ты-то и подстрелил батьку моего там, а..?»

- А ногу где потерял? Тоже в России?

Я стучу по его костылю, смотрю вопросительно.

- Nein. Нет-тт… Deutschland die Fabrik, der Ford… работ-тай… Да-аафай, рабб-ботай…
- Так, и что..? По-русски-то где так навострился? Тоже у Форда..?
- Пле-енн… ла-агер. Русски лаг-гер. Йая-а там бил…

* * *

Ночной поезд мчит нас в послерождественскую Италию.
Прощай, Monaco! С ударением на первом слоге.
Моя Лючия уже спит – намаялась, бедная. Столько впечатлений.
Я выхожу в тамбур, закуриваю и прикладываюсь к плоской бутылочке, купленной тайно на вокзале Мюнхена. За окном черно, только фонари мелькают тусклыми огнями.

«Да-аа… Вот так вот. Воевали наши отцы с фашизмом – и победили. И Германию с Гитлером, и Италию с Муссолини, и кого-то там еще. А теперь их сыновья, пашут на детей побежденных, делают черную работу, глядя с изумлением на спокойную сытую европейскйю жизнь, сравнивая её с тусклой и бедной своей страной…»

* * *

Мы сидим в баре у поворота с главной дороги на Fumane, к нашей «Costa degli olivi». Paitin должен проезжать здесь на работу. Я звоню ему.

- Мы в баре, напротив отеля «Valpolicella», знаешь где, да? Забери нас, дружище, ок?

Paitin вваливается в бар, улыбается добродушно.

- Ciao, ragazzi! Dove siete stati?
- Siamo stati a Monaco.
- O-oo! Monaco! E come? Casino? E alora? Avete vinto?
- Certo! Abiamo vinto qualce cosa. Ma poco… pocissimo. Per prendere una tazza di café… (*16)

Мы катим по бесснежной трассе. Paitin улыбается чему-то своему. Дома у него в Вероне жена и две дочки. И, слава Богу, у них всё в порядке.

«Спасибо тебе, дружище! Только, знаешь… ни хрена мы там не выиграли. Проиграли мы… уже давно проиграли…»

* * *

1) Seconda Guerra Mondiale – Вторая Мировая война
2) мio nuovo amico italiano – Мой новый итальянский друг
3) Natale – Рождество
4) Caldaie – (здесь) кочегарка
5) Macedonia – фруктовый салат
6) Tiramisu – традиционный итальянский десерт
7) «Grazie a tutti! Tutti siete bravi! Domani e giorno libero, anche – dopodomani. Potete riposare!» - «Всем спасибо! Молодцы! Завтра – выходной, также и послезавтра. Отдыхайте!»
8) Sensa problemi, Alessio! Certo! Siete pronti? Andiamo… - Без проблем, Alessio, конечно! Вы готовы? Поехали…

9 )- Paitin, grazie mille! Ci vediamo tra due giorni! – Спасибо, Paitin, увидимся черекз пару дней!
10) - Ok, ragazzi, a presto..! – Пока, ребята, до скорого!
11) Tedesco – немец
12)… andata e ritorno! Lei parla italiano? – Туда и обратно. Вы говорите по-итальянски?
13) Quanto? – Сколько?
14) patata fri – жареная картошка
15 Guerra mondiale – Мировая война
16) - Ciao, ragazzi! Dove siete stati?
- Siamo stati a Monaco.
- O-oo! Monaco! Сome? Casino? E alora? Avete vinto?
- Certo! Abiamo vinto qualce cosa. Ma poco… pocissimo. Per prendere una tazza di café…

- Привет, ребята! Где побывали?
- Мы были в Monacо.
- О, Монако! И как? Казино? Что-нибудь выиграли?
- Ну, разумеется! Но совсем немного, чуть-чуть. На одну чашку кофе…

Fumane di Valpolbcella, Italia, 2002 –
Cанкт-Петербург, Россия, май 2009

 
ПростоДата: Воскресенье, 2009-06-07, 12:37 PM | Сообщение # 2
Группа: Удаленные





Хорошо. Как кино посмотрела. Спасибо. Очень чувствительная вещь получилась. )))
 
Форум о литературе и кино » Проба пера » Проза » Итальянские сказки (....)
Страница 1 из 11
Поиск:

Arbuzova © 2017 |